Сердцебиение искусства

«Искусство смывает пыль повседневности с души.» П. Пикассо — «Ужасно! Все это невыносимо ужасно! Разве ты сама не видишь, глупая девчонка? Штрихи! они же совсем неровные . А эти тени .Посмотри на эти чертовы тени ! Что ж не так уж и плохо. В этом раз хотя бы она не сломала мой холст пополам, как это было неделю назад. Всего то заплевала меня и весь рисунок, перечеркала все своим ядерным карандашом, который она видимо носит за своим ухом еще со времён динозавров, и театрально схватилась за своё уже износившееся сердце. — «Переделать. И в этот раз без ошибок, попрошу тебя .» — Развернувшись на пятках она вышла прочь из студии.  — Старая карга, никакой от тебя пользы. — тихо прошептала я пытаясь хоть как то спасти мою пережившую войну картину .- только и можешь что критиковать да орать, больше ничего не умеешь. Думаю, стоит немного рассказать что здесь происходит и кто эта женщина, что буквально пару минут назад чуть не утопила меня в своих же слюнях. Мое имя Чхве Хваён , а та злыдня — моя горячо и любимая бабуля Соён. Родилась я в небольшом городке на берегу моря, где и провела уже большую часть своей жизни. Своих родителей я не помню, они разбились когда мне было 3. Бабуля Соён рассказывала, что они были замечательными людьми, добрыми, отзывчивыми и очень талантливыми. Мой отец был рукастым мужичком, мог вырезать из дерева любую вещь, о какой он только мог подумать. В его руках инструменты словно оживали и сами приступали за работу. Папа очень гордился своими поделками и надеялся, что в будущем его ребенок так же унаследует этот талант. А мама …мама рисовала самые волшебные картины на земле. Бабушка иногда сравнивает меня с ней, правда говоря какая я бездарная и что никогда не буду похожа на неё, но при этом она всегда рассказывает о том, каким моя мать была талантливым художником. Но это я и сама прекрасно знаю. Однажды ночью, когда мне было семь или может быть даже восемь, точно не помню, я стащила у бабули Соён ключ от комнаты, где раньше жила мама, и открыла ее. Повсюду были ее картины и почти на каждой из них были изображены мы: я, папа и она. Я была совсем крохой на этих картинах, но на каждой — улыбалась. После того как бабуля нашла меня там в истерике и с приступом астмы, она больше никогда не разрешала меня туда заходить. Но одна картина все же до сих пор не даёт мне покоя: она не похожа на все остальные что там есть — она мрачная, тоскливая и наводящая страх. На этой картине изображена девушка сидящая на чьей то могиле и держащая в руках лишь бутон тюльпана. Я ни раз пыталась узнать у бабушки что же за девушка там изображена, на что получала по голове журналом и ее гнусное: «Откуда же я могу знать, глупая девчонка. Это же не я рисовала эту картину, а твоя мать. Хочешь узнать — спроси у неё сама!». Да, как уже можно было заметить бабушка не очень много даёт мне любви и заботы, но, в прочем мне это и не нужно, мне достаточно ее от моих рыбок. Они хотя бы не ворчат на меня, да и в принципе не разговаривают. Моя мечта поступить в СИИ или же Сеульский Институт Искусств и научиться создавать такие же волшебные картины, как это делала моя мать. Но мечта видимо так и должна остаться мечтой, ведь у меня рак и жить мне осталось всего плюс минус год. Печально неправда ли? Но я не совсем пала духом, я занимаюсь с бабулей в студии по вечерам, а днём прохожу терапию. Я люблю жизнь и то что она нам даёт, даже несмотря на то, насколько коротка она может быть. — Я хочу уехать. — Бабуля перестала читать свой журнал. Ага, значит она меня расслышала. — я хочу поехать в Сеул и пожить какое то время там. — Нет. И это не обсуждается. — снова опустила свой взгляд на буквы. — ты закончила картину, о которой мы говорили вчера? — Да и уже нарисовала новую. Посмотришь? — перетаптываюсь с ноги на ногу. Волнуюсь. — может все же ты подумаешь над тем что я сказала пару минут назад? Это же не так далеко и я буду отзваниваться тебе каждый день… — Ты разучилась понимать корейский или я говорю на каком то другом языке? Нет, нет и ещё раз нет! Ты больна Хваён и ты можешь в любой момент … — Умереть. Я знаю. Бабуля замерла. На ее лице ничего не отражалось, лишь бегающие из стороны в сторону глаза выдавали ее волнение. Хоть она и кажется на первый взгляд злой, ворчливой и никого не любящей кроме себя старухой, это не так. Она рано потеряла дочь, мужа и осталась совсем одна. А тут ещё и меня воспитывать пришлось. Я знаю что она меня любит и так же как и многие не может принять мой скорый конец. — Не говори так, глупая девчонка. Ты ещё меня переживёшь и внуков понянчишь. Но в Сеул я тебя не пущу! Это опасно! — Но бабуля! Я же уже взрослая и по врачам могу ходить сама. Тем более там то они точно помогут мне в случае чего, не то что тут у нас. И вообще я хочу рисовать! Хочу больше свободы, новых мест и людей, что побудут со мной пока я жива . Я хочу прожить этот год, не думая о том, что я умираю. Я хочу стать хоть немного счастливее, хоть на миг. - Мой голос уже не слушался меня, а слёзы так и просились выйти наружу. Держись! Не смей плакать перед бабулей Соён! Так ты точно ничего не добьёшься. — Я хочу побывать в том месте, где мама познакомилась с отцом .- уже шепчу, от слез так сильно щиплет в горле. — хочу влюбиться и жить счастливо, но мне не суждено. Так позволь же хотя бы побыть там. Я обязательно вернусь целой и невредимой. — все. Больше я не в силах сдержать их. — пожалуйста. Молчит. Так долго молчит, что я уже думаю о том, что зря вообще завела этот разговор. О чем я вообще думала когда шла на это? О том что она отпустит меня в два счета, так еще и на дорожку посидит со мной? Смешная. — Хорошо. Но при одном условии. Жить ты будешь у тетушки Хван. Что? Я не ослышалась? Она только что разрешила поехать мне в Сеул? Одной? Мне? Двадцатипятилетней Чхве Хваён, болеющей раком и мечтающей о пони с крыльями? Серьезно? — Что? — Я точно говорю на каком то другом языке. — сняв очки со своего носа и закрыв глаза рукой, она очень громко вздохнула. — Я разрешаю тебе поехать в Сеул. Но ты будешь каждый день утром посещать врача и раз в неделю проходить обследование. Каждый день ровно три раза: утром, в обед и вечером ты отзваниваешься мне и наконец, продолжаешь развивать свой талант Хваён. Не смей забрасывать рисование. Наверное я сплю. Нет или я уже умерла, а это все мой предсмертный бред. Быть такого не может чтобы бабуля Соён отпустила меня в Сеул, да ещё и назвала талантливой. Нет нет нет, я точно умерла. — Да не умерла ты, глупая девчонка. Иди собирай вещи, а я пока позвоню тетушке Хван. Она уж точно будет рада тебя увидеть. С визгом подлетаю к бабуле и крепко накрепко ее обнимаю. — Спасибо что разрешила осуществить одну из моих мечт. Ты лучшая. Что ж, несмотря на то что я умираю, это жизнь начинает налаживаться. И возможно скоро я смогу полностью забыть про свою болезнь и может даже влюбиться, а пока что надо бы упаковать свои вещи и обязательно попрощаться со своими рыбками. Они точно будут скучать по мне. Продолжение следует …