От этой улыбки хотелось растаять

      Нарен лежит на боку, опираясь щекой на ладонь. Он разглядывает полуукрытую фигурку рядом, мерно дышащего, видно уже успевшего задремать после достаточно пылкого процесса выражения чувств его любовником, и отвёрнутого к стенке, Бруно. Мимикрик разглядывает изгиб весьма хорошо сохранившегося тела дяди, разглядывает свежие тёмные пятна-засосы на его плечах и на шее, которая сейчас была обнажена, свободна от вьющихся локонов, сбоку. Несколько неровная кожа, тёмные волоски на руках — всё это казалось в общей картине прекрасным, даже нереальным.       Парень аккуратно протягивает руку и с трепетом кладёт ладонь на талию провидца, чувствуя как тот немного вздрогнул. Он проводит ею вниз, а в груди разгорается желание обнять мужчину напротив, гладить, защищать. То, как Бруно действовал на лицедея не было сравнимо ни с чем. Его осторожный, но всегда такой мягкий взгляд заставлял жить дальше, бороться со своими проблемами, стараться стать лучше. Камило, ныне Нарен, не сдерживается и прижимает провидца к себе со всей пылкостью подростковой любви. Он слышит неровное дыхание и чувствует лёгкую дрожь, оттого лишь сильнее и нежнее льнёт к мужчине.       Бруно не может понять, почему сейчас ему так спокойно и приятно. Почему запах Нарена кажется ему родным, даже знакомым. Он медленно поворачивает голову к возлюбленному и немного улыбается. От этой улыбки хотелось и растаять, и чтобы этот момент момент длился вечно. Мимикрик приближается к лицу дяди, прикрывает глаза и прижимается губами к чужим губам, целуя так, словно пытаясь передать через это прикосновение всю свою нежность и обожание. И в ответ получал их же, отчего бросало в пучины эйфории и забытия, отчего контроль над собой и ситуацией терялся окончательно. Хотелось лишь продолжать растворяться в этой любви.