Типичный случай

В тот момент, когда после затяжного приступа кашля изо рта Кея вырвался испачканный кровью лепесток, Такисима решил, что у него начались галлюцинации. Если он когда-то и слышал о таинственной болезни, то в лучшем случае решил, что это очередная городская легенда, придуманная чересчур впечатлительными школьницами. Но чертов лепесток не желал никуда деваться, а после долгой бессонной ночи, которую Такисима провел заходясь в кашле, белоснежную подушку украшала уже целая россыпь таких же. Будто мало ему было того, что безответная любовь сводит его с ума, путает чувства и заставляет совершать странные, дурацкие, да что уж там – дерзкие! – поступки – в довершении всего она решила еще и загнать его в могилу. Холодная ярость, которая на мгновенье вспыхнувшая в его душе, тем не менее никак не относилась к Хикари: не её вина, что она живет в святой уверенности, что между ней и Такисимой существует только чистая дружба и бесконечное соперничество. В конце концов, насильно ведь мил не будешь, верно? Когда к постоянному кашлю прибавилась резь в горле и давящая боль в районе сердца, проявлять благородство стало чуть сложнее, еще сложнее скрывать своё состояние от других. Железная выдержка позволяла ему стоически терпеть неудобства, но всё чаще он не выдерживал и отлучался от оранжереи, чтобы в очередном приступе кашля исторгнуть из себя россыпь окропленных кровью синих лепестков, а потом аккуратно спрятать их среди прочих растений. Перед глазами раз за разом вставал аккуратный, почти стерильный доктор в своём стерильном до отвращения кабинете – когда симптомы болезни достигли такого уровня, что игнорировать их больше было уже нельзя, Кей наконец-то заставил себя обратиться в семейную клинику. Доктор, который осматривал Такисиму, по традиции был одним и тем же: Кей ценил его за профессионализм не меньше, чем за умение держать язык за зубами. – Типичный случай ханахаки, – резюмировал доктор после короткого, почти формального осмотра. – Не несите чушь, – огрызнулся Кея. – Этой болезни не существует. – Ну разумеется. Болезни не существует, поэтому вы с удивительной регулярностью выкашливаете из себя несуществующие лепестки цветов. Кей собирался ответить ему, но словно на зло зашелся в очередном приступе. Доктор без особого любопытства проследил за последним лепестком, опустившимся на пол, затем красноречиво поднял глаза на Кея, словно говоря о том, что других доказательств не нужно. Кей до скрипа сжал зубы. Спокойствие мужчины выводило его из себя, хотя в глубине души он понимал, что дело вовсе не в докторе. Больше всего раздражала собственная слабость. Дурацкая ситуация, в которой он отказался. Было что-то очень пошлое и театральное в том, чтобы умирать от безответной любви. – Вы уже пробовали признаться? – спросил доктор. Кей вскинул на него взгляд. – Ваша специальность, если не ошибаюсь, не психология. Вы врач – вот и сделайте с этим что-нибудь. Уберите эту дрянь из моего организма. На лице его собеседника ни дрогнул ни единый мускул. – Мы действительно можем разобраться с болезнью хирургическим путем. Но… – он нарочитую паузу, будто в отместку. Кей не поддался на провокацию и терпеливо ждал продолжения. –…но есть побочные эффекты, – вздохнул он наконец. – Какие? – спросил Кей, уже догадываясь об ответе и подозревая, что он ему не понравится. – Нельзя просто избавиться от симптомов, не разобравшись с причиной. Операция спасет вам жизнь, но почти наверняка лишит вас всяких чувств по отношению к субъекту безответной любви. В худшем случае вы утратите всякие чувства вообще. – Уверяю, мало кто заметит разницу, – ответил Такисима, поднимаясь на ноги, собираясь уходить. – Подумайте о первом варианте, – сказал ему доктор в спину. – И Такисима-сан… пожалуйста, не затягивайте с решением. Последствия могут быть фатальными. Кей ушел, ничего ему не ответив, и с каждым днем убеждался в справедливости слов врача. Признаться в своих чувствах Хикари казалось самым очевидным и простым выходом. Если только его чувства окажутся взаимными, все проблемы исчезнут сами собой. Если нет… что ж, это по крайней мере спасет ему жизнь, но почти наверняка уничтожит морально. Однако Кей тянет до последнего, пока почти не оказывается поздно. Последний приступ кашля охватывает его прямо посреди разговора, в окружении остальных ребят. Кей пытается встать, но силы покидают его – он падает на колени, исторгая из себя целую россыпь окровавленных цветов. Он не столько видит, сколько чувствует, как все вокруг приходят в движения. Слышит голоса, крики, беготню, но не может выдавить из себя ни слова – да что там, поднять голову, которая словно охвачена огнем, кажется непосильной задачей. Кто-то падает рядом с ним на колени – освежающе прохладные руки берут его лицо в свои ладони, заставляя взглянуть ей в лицо – потому что это, разумеется, Хикари. Кто же еще? Перед глазами темнеет, весь мир сужает до побледневшего лица Хикари. "Я умру", – с какой-то странной отрешенностью думает Кей, и в нем вспыхивает что-то упрямое. В тот момент ему на самом деле плевать, поможет ему признание или нет. Плевать на болезнь и проклятые лепестки из собственных легких. Но он не может позволить себе уйти, не сказав ей ни слова. – Хикари, – зовет он, не отводя взгляда от её размывающегося перед глазами лица. Она произносит его имя одними губами – а может он уже просто не может слышать. Собирая последние силы он пытается произнести три главных слова.