Слабый пол

Рита не любит, чтоб кто-то замечал её слабости. С годами она научилась их умело прятать: за макияжем, за улыбкою, за стенами своей квартиры. У Риты, как и у любой женщины, наступают те самые дни, когда хочется вешаться, настроение ни к чёрту, а весь мир против неё. И это не со зла, нет, просто обычная ошибка природы, такая злобная шуточка, напоминающая о том, что детей она всё равно не сможет иметь. Не в её возрасте. С её тяжёлым графиком и напряжённой работой, наполненной постоянным стрессом и небольшими спросами на личную жизнь (и это лишь маленькое описание её жизни), Пригов согласился сделать маленькое исключение на выходные. Кошкина очень чувствительно подходила к этому делу, и, слава Богу, её "дни" были весьма пунктуальными, так что начинались по календарю, без опозданий и задержек. Она всегда закупалась за день огромным количеством обезболивающего, вкусного чая и мороженным, так что, на два дня хватало. В этот раз ей повезло меньше, они пришлись на её день Рождение, так что, объяснившись с Приговым и друзьями, она не появилась на работе в тот день, предварительно наплёв в три короба о семье. Конечно, было обидно, что она проведёт время в позе эмбриона с режущим низом и в одиночке, но уж лучше так, чем весь день быть никакой, побитой. Иван вошёл в офис в хорошем расположении духа, с цветами в одной руке и бутылкой красного вина в другом, уже предвкушая предстоящий вечер в шумной компании друзей и, самого главного, именниницы. Он спустился в её офис, ожидая увидеть невероятно красивую Кошкину с накрученными локанами(она всегда их делала в свой день Рождение), но на месте обнаружил лишь другого человека, одного из коллег. - А где Рита? - спросил он мужчину. - Как где? - удивился тот, не отвлекаясь от компьютера. - На выходном, конечно, ты что, забыл? Иван задумался. Да, она что-то говорила об этом, но Булатов не придал словам какой-то значимости, а видимо, зря. - Ладно, спасибо, - кивнул он, направлясь в кабинет начальника. Пригов был на своём месте, разбирался с какими-то важными бумажками на своём столе. Постучав в двери, мужчина заглянул внутрь. - О, Батя, что-то случилось? - удивился он, не ожидая увидеть Булатова в такую рань у себя. - Да, просто пришёл спросить на счёт Багиры. - А, - кивнул мужчина. - У неё выходной. Что-то случилось? Иван зашёл в кабинет, прикрывая за собою двери, и показал то, что он принёс с собою. - Ты об этом, - понял Пригов, несколько удивлённо рассматривая цветы и бутылку в его руках. - Потом отметим, это же не конец света, в самом-то деле. - Не по-человечески, как-то, - замялся контр-адмирал, переминаясь с ноги на ногу. Он и сам не до конца не понимал почему пришёл к начальнику, но уходить было поздно. - К ней гости приехали, сказала, что хочет провести время с ними. Червячок сомнения ещё сильнее вгрызся своими зубами, вызывая больше подозрений и вопросов. - Нет, конечно, ты можешь наведаться к ней, я не могу этого запретить, - пожал плечами начальник. - Понял. Я могу сегодня пораньше уйти домой? Пригов кинул взгляд на часы, прикидывая что-то в своей голове. - Тебе повезло, что звёзды снгодня на твоей стороне. Можешь, часов в пять, ладно? Настал черёд Ивана рассуждать. Прикинув в голове как он сможет закончить всё пораньше и свалить, он всё же кивнул. День длился до ужаса долго, будто ведьма зачаровала часы и маленькая стрелка циферблата передвигалась в два раза медленее, чем злила Булатова до желваков на скулах. Ещё, как на зло, Кошкина не отвечала на звинки, так что, после пятого раза мужчина бросил это непутёвое занятие - пытаться ей дозвониться. Распрощавшись с друзьями, он быстро ушёл, направляясь к машине. Ещё немного и он узнает, что случилось. Сначала ему никто не отвечал по домофону, повезло встретить соседку, открывшую двери, так что, не теряя времени, он рванул к нужной квартире. Что-то не давало ему успокоиться, и это было не просто надуманное переживание, а нечто больше. За дверью было подозрительно тихо, никаких голосов или музыки, но он всё равно постучал. А потом ещё раз. Никто не пришёл и на третий раз и по этому он открыл дверь своим ключём, предварительно решив, что обязательно извиниться перед Ритой за незапланированное вторжение в её личное пространство. Сначала узнает правду, выругает её, а потом обязятельно извенится. Аккуратно, и как можно, более тихо, прикрыв за собою дрери, он зашёл в дом. Стояла гробовая тишина и свет нигде не горел, так что он, всё так же крадясь на цыпочках, сначала заглянул в спальню, но ничего, кроме мятых простынь там не нашёл, а после услышал тихий стон. Этот стон не был стоном удовольствия, скорее, полный боли. И тихое шуршание одеяла, как будто кто-то пытался спрятаться получшее. Звуки шли из гостинной и он направился туда. Выглянув из-за угла, мужчина ожида увидеть что угодно: от пьяной Кошкиной до слёз, но не это. Спрятавшись под тремя одеялами и пледом, в компании неоткрытой книги и остатков на дне чашки чая, лежала Кошкина, морщась от боли. Бросив всё, мужчина тут же кинулся к ней. - Рита? Всё в порядке? - обеспокоенно спросил он, нагнувшись к ней, и аккуратно притронувшись к её плечу. От неожиданности она вздрогнула. Совсем потеряла всякую бдительность из-за постоянного нахождения в штате, да и в совокупности со сложившеюся ситуацией. - Батя? - голос немного осип, а в глазах стоял туман. - Ты заболела? - чтобы проверить свою догадку, он прилодил ладонь к её лбу, но температуры не было. - Нет, всё в порядке, - сказала она, пытаясь подняться, но мужчина её тут же остановил, уложив аккуратно обратно. Да, сказала она, конечно, но вид оставлял желать лучшего, к тому же неестественная бледность была тому подверждением. - Ты почему здесь? - она бросила взгляд на часы, примечая про себя раннему времени для конца работы. - А ты почему здесь? - тут же среагировал Булатов, хмурясь. Желание её ругать не ушло, но поутихо. Больных людей ругать как-то не по-человечески. - У меня выходной, - скривилась Русалка, от очередного скрута внутри. - А ещё день Рождение, - напомнил он, мягко убирая волосы с её лица. - Забыла, да? Возможно ещё утром она это помнила, и просила немало слёз в подушку только по этой причине, а вот после долгого сна, как-то забылось - ощущался будто другой день. - Точно, - просипела она, прикрывая глаза, стараясь хоть как-то справиться с накатами боли в животе. Будто там ёж завёлся и всё никак ей не давал покоя, желая сделать из её органов себе гнездо. - Что? - запереживал Иван, старательно оглядывая женщину, пытаясь найти причину её страданий. - Принеси мне обезболевающего, - вновь просипела она. - Там, на кухне. Мне сейчас не встать. Пожалуйста. Дважды повторять не пришлось. Картинка сложилась. У неё были "критичные дни". Он ушёл на кухню, но не за таблетками, а чтобы налить ей горячего чаю, да и себе тоже, и найти что-то съестное. Она явно забыла о себе, а травить Кошкину таблетками, особенно на голодный желудок, он не собирался. Когда он в последний раз был в её квартире, был исключительный порядок и ни пылинки, а теперь ощущалось будто здесь побывало стадо: гора чашек, кто-то неубранно, да и мусорник полный. Видимо, у Кошкиной не было сил не только убираться, да и вообще вставать. Вернулся мужчина с горячим чаем и бутербродами. Скромненько, но чтобы накормить этого полуживого воробушка - вполне достаточно. - А где таблетки? - спросила удивлённо она, наблюдая за тем, как хозяйничает вокруг неё Батя. - Язву захотела? Нет уж, ты нам ещё нужна. Вот его... "Нам", да, именно "нам", не ему, и оттого внутри ещё раз что-то перевернулось. Только в этот раз по-другому, чертовы гормональные сбои и повышенная сопливость! На глаза Риты навернулись слёзы, и она отвернулась, лишь бы их не показывать. - Что-то случилось? - Батя заметил жест, прищурившись. - Просто очень болит, - безразлично ответила женщина, стараясь запихнуть свои чувства поглубже. Не зря же она прячется в такие дни за тремя замкам, лишь бы не дать своим чувствам волю. - Давай чаю попьёшь, - предложил Булатов, протягивая дымящую чашку. Подумав, что это самое лучшее, что случилось за весь день, так что, переборов всю боль, она приняла сидячее положение и взяла кружку. - Спасибо, Бать, - сказала она, грея холодные руки о фарфор. - Пустяки, - отмахнулся Иван, поступив точно так же. В квартире было холодно и гулял лёгкий сквозняк, он мысленно удивился как она вообще выжила в этот доме из-зо льда. - Каждый бы так поступил. Она только поднесла чашку и прикоснулась губами к кромке, как тут же замерла от услышаного. Только Батя мог испортить такой момент. - Ты поешь, - мужчина, не замечая её жеста, протянул ей тарелку и она нерешительно взяла один из бутербродов. Аппетита не было, как бы вкусно они не выглядели. - Зачем ты пришёл? - спросила женщина, наблюдая за тем, как уплетает за обе щёки Иван. - Как зачем? - удивился тот, запивая лакомство чаем. - Тебя увидеть. Я, всё-таки, преживал. Она грустно улыбнулась, не зная, что ответить, как живот снова скрутило от боли. - Дай сюда, - он взял из её рук чашку и поставил на небольшой журнальный столик, разделяющий пространство между ними. Он встал и аккуратно пришёл мимо него, садясь рядом. Женщина замерла, с подозоением наблюдая за его действиями. - Не бойся, я не укушу, - усмехнулся он, заметив как нервно сжимает она край одеяла. Нехотя, она разжала пальцы, завороженно смотря на него. Открыв и впустив немного прохлады, женщина поморщилась, но он тут же укрыл их обоих. - Батя? - Я знаю, как справляться с такими проблемами, - объяснил он, ложа руку на её низ живота. Ладонь Бати такая тёплая, почти горячая, по сравнению с её одеялами, от чего хотелось мурчать большой кошкой. - Надо же, откуда? - усмехнулась Багира и тень улыбки впервые появилась на её лице. - Ещё со школы, девчёнкам, когда у них "это" начиналось, они все приходили ко мне, мол, рука у меня волшебная, все боли их снимала. Ну да, рука волшебная, это ты - идиот волшебный. Негромко рассмеявшись, женщина немного расслабилась. - Я, думаю, дело далеко от волшебства, - не удержалась от замечания Кошкина. - Да ну? - тоже улыбнулся мужчина. - А, по-моему, работает, - заметил он, намекая на саму Кошкину. Женщина отвечать не стала, залившись нежным румянцем. Чтоб скрыть его, она откинула голову ему на плечо. - Спасибо тебе, добрый волшебник, - промурлыкала Багира, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом, исходившим от тёплого и большого мужчины. Она совсем забыла каково это - делить боль на двоих, слишком долго возводила стены одиночества вокруг себя. - Да, конечно. Можно сказать, спасть принцесс из беды - это моё хобби. Так, между опасными операциями и поимкой преступников, занимаюсь благодейтельностью. - Благодейтель ты хренов, - фыркнула Кошкина, положив нерешительно свободную ладонь поверх его. - Ешь давай, - перевёл тему он, приметив нетронутый бутербров в другой руке. - Я просто так отсюда не уйду. Она покривлявшись, всё таки откусила кусочек, сдавшись под его напористым взглядом. Хлеб и колбаса показались самыми вкусными в повравнению со свем, что она когда-либо ела в своей жизни. - Неужели силы возвращаются? - хмыкнул он, наблдая с каким упоением Кошкина уминаем своей бутерброд, запивая его чаем, предварительно утащив из его руки кружку. - Попробуй не есть сутки, я на тебя посмотрю, - пробормотала она, пережёвывая пищу. - Да-а... - озадаченно протянул он. нет, конечно, и такое бывало, но обычно на это имелись причины, или совсем было не до еды. - Нужно было с собою брать кастрюлю борща, а не цветы и вино. - Ты взял себя. Это было самое важное, - сказала она, блаженно улыбаясь. Боли немного отступили на второй план, давая возможность отдохнуть, как после тяжёлых родов. - Я очень рад, что пришёл, - слова вылетнели так непринуждённо, что женщина вновь замерла, переваривая сказанное. Так по-родному, так по-домашнему. - Я.. тоже, - несколько неуверенно ответила она, сжимая его ладонь под одеялом. Через месяц, или около того, мужчина вновь пришёл на работу - в положенное время и место, но вместо Кошкиной обнаружил лишь её коллегу. Быстро глянув на календарь, мужчина мысленно подсчитал, что время пришло. Недолго думая, он позвонил своему начальнику. - Алло, Пригов? А, да, слушай, у меня тут срочное дело. В общем, долго рассказывать. У меня отгул, - не став слушать его рнедовольную речь, он сбросил вызов. Ребята и без него может сегодня справиться, на крайний случай - позвонят. А в этот раз он точно принесёт ей кастрюлю борща, уж точно зная, какими методами Кошкина справляется со своей природой, с которыми он не согласен. У него свои, проверенные.