Сonstellation

Тэхён, затаив дыхание, смотрит на то, как его друг тайком выскальзывает из дома, осторожно прикрыв входную дверь. В бархатной темноте его силуэт едва различим, однако парень все равно с жадностью ловит каждый жест. Замечает, как Чонгук приглаживает непослушные смоляные волосы, натягивает капюшон безразмерной толстовки на голову, торопливо спускается по лестнице. — Ничего себе, — пораженно выдыхает Чон, мягко захлопывая дверь темно-серого матового автомобиля, — ты что, ограбил автосалон? Тэхён хмыкает, довольный реакцией младшего, ловко заводит новый Хёндай. Почти звенящую тишину разрезает тихое урчание мотора. Машинка легко двигается с места, медленно покидает двор Чона, выезжая на безлюдную дорогу. — Папа купил новый автомобиль, — поясняет Тэхён и выкручивает руль, утопая подошвой массивного ботинка в педали газа. Чонгук безбожно теряется в этом незамысловатом, полном уверенности жесте. Взгляд случайно падает на оголившуюся из-под теплого свитера руку, на выступающую на запястье острую косточку. В ночных полутонах Тэхён выглядит по-особенному загадочно, недосягаемо. Сердце предательски сжимается, отдаваясь гулкими ударами внутри грудной клетки. — Уж не хочешь ли ты сказать, что он добровольно дал тебе прокатиться на этой детке? — насмехается Чонгук, удобнее устраиваясь на переднем сидении. — Конечно нет, — фыркает Ким, — он не знает, что я взял ключи. Чонгук вздыхает, отводит взгляд в сторону, всматриваясь в мелькающие за стеклом деревья и редкие коттеджи. — Куда мы едем? Тэхён загадочно улыбается своей чудаковатой, квадратной улыбкой, играет бровями. Чонгук хмурится и делает вид, что недоволен. Но Ким отрывает руку от руля и осторожно кладет руку на чонгукову макушку, вплетая длинные пальцы в мягкие пряди. Поглаживает, перебирает, ласково массирует кожу, вызывая множество мурашек вдоль выпирающих позвонков. И Гук, кажется, мурчит, расслабляется под уверенными движениями. Наслаждается всепоглощающим чувством умиротворения, которое растекается по телу сладкой негой. С Тэхёном всегда так. До безумия комфортно, атмосферно и тепло. Они дружат с раннего детства, являясь друг для друга в буквальном смысле всем. Двухлетняя разница в возрасте никогда не ощущалась столь явно, чтобы быть проблемой. Иногда даже казалось, что внимательный и серьезный Чонгук старше эмоционального и взбалмошного Тэхёна. Гук любит читать книги авторов прошлого века на тысячу страниц, заниматься в спортзале до изнеможение, смотреть документальные фильмы, впитывая новую и сложную для восприятия информацию. А Тэ любит сбегать из дома на природу, чтобы послушать музыку на оглушительной громкости, смотреть душещипательные мелодрамы, рыдая на чужом плече, танцевать до потери пульса под современных исполнителей. Но им хорошо вместе. Настолько хорошо, что иногда это пугает. Они притянуты друг к другу тысячей стальных нитей, сшиты крепкими уверенными стежками. Тэхён дарит Чонгуку эмоции, окрашивая повседневную жизнь в насыщенные новые оттенки. Чонгук уравновешивает Тэхёна, остужает порой выходящий за рамки пыл. Со стороны могло казаться, что они являются идеальной парой. Возможно, так оно и было. Но ни один из друзей не предпринимал попыток переступить черту, чтобы стать чем-то большим друг для друга. В последнее время Чонгук часто ловит себя на пугающей мысли, что Тэхён привлекает его во всех смыслах. Однако боится. Боится вероятного отказа, осуждения в глазах лучшего друга. Боится разрушить то, что является для него жизненно-важной составляющей. Он держится за Тэ, вцепившись мертвой хваткой. И совершенно не представляет своей жизни без него. Поэтому молчит. Спрятав глубоко внутри юной и влюбленной души зарождающиеся чувства, довольствовуетя тем, что имеет. А, по его мнению, имеет он бесконечно много. Ведь не каждому дан шанс иметь такого потрясающего друга, верно? Тэхён убирает руку, вырывая Чонгука из размышлений. Хёндай практически бесшумно останавливается. Гук заинтересованно опускает окно, осматриваясь. Лес, окружающий машину, пугающе красив. Крепкие стволы деревьев устремляются вверх, теряясь в раскидистых изумрудных кронах величественных деревьев. В воздухе пахнет прохладой, свежестью и совсем немного сырой листвой. — Хочу тебе кое-что показать, — Тэхён глушит мотор и, отстегнув ремни безопасности на сидениях, нажимает на специальные рычаги, отчего кресла плавно отъезжают назад. Ким усмехается, замечая восторженный взгляд. — Привез меня в такую глушь, чтобы я воочию глянул на чудеса современной техники? — глумится Гук, откидываясь на опустившуюся спинку кресла. Возится, устраиваясь поудобнее. Ехидно смотрит на друга. — Пытаешься подкалывать меня, маленький саркастичный ребенок? — ворчит Тэ, укладываясь рядом, — смотри. Ким нажимает на плоскую кнопку, спрятанную на поверхности салонной панели. Автомобиль еле слышно жужжит и крыша под действием неведомых сил скользит, исчезая из поля зрения. Друзьям открывается потрясающий вид, от которого спирает и без того сбивчивое дыхание. Чонгук восторженно выдыхает, устремляя пораженный взгляд на невообразимое волшебство природы. Бесконечное небесное полотно, окрашенное в насыщенный сапфирово-синий цвет, усыпано яркими, словно бы подсвеченными изнутри, звездами. Они переплетаются между собой, соединяются в созвездия, сверкают ярче самого отполированного жемчуга. Голова начинает кружится от вида, который невозможно лицезреть в центре Сеула. И Чонгук понимает зачем Тэхён привез его сюда. Это невозможно описать словами, выразить в песне или стихах. Только увидев в живую можно ощутить эту величественную мощь, почувствовать, как каждая звезда, вспыхивая, растекается по венам жидким серебром. Отпечатывается в опустошенном сознании навсегда. — Видишь несколько особо крупных звезд? — хрипло шепчет Тэхён. Чонгук вздрагивает, скользит взглядом, пытается отыскать то, что привлекло внимание Кима. Но теряется в бесконечных всполохах-светлячках, отрицательно качая головой. Ким тянет руку и медлит пару секунд, словно бы раздумывая над своими действиями. Затем мягко обхватывает запястье Чонгука, скользит вдоль ладони, чувствует нежную кожу под загрубевшими подушечками. И вытягивает переплетенные руки вверх, чуть поглаживая выставленный Чоном указательный палец. — Вот там, — объясняет Ким, бросая беглые взгляды на друга. Чонгук хмурится несколько секунд, после чего морщинка между его бровей разглаживается и он воодушевленно кивает. — Это созвездие «Лира». Принадлежит музам, — Тэхён рассказывает, делится знаниями, обволакивая своим низким дурманящим голосом, создавая таинственную атмосферу, — Первая лира принадлежала Орфею, который слыл музыкантом, наделённым магической силой искусства, которой покорялись не только люди, но и природа. Чонгук слушает, зачарованно вглядываясь в ночное небо. Бархатная темнота, подкрепленная нашептыванием Тэхёна, убаюкивает. И Чону кажется, будто сами звезды движутся, вытанцовывая медленный и чувственный вальс. — Среди людей даже ходило предание, что своей музыкой Орфей мог двигать скалы и завораживать. Поистине волшебная музыка была. После смерти Бога музы не знали, что делать с лирой. Поэтому попросили Зевса поместить её на небо, чтобы сохранить память об Орфее и магии нот. Зевс исполнил желание и на небе появилась эта Лира. Чонгук смотрит неотрывно, слушает, затаив дыхание. — Красиво, — зачарованно шепчет он, не замечая того, что Тэхён все еще держит его за руку. — Ты красивый, — еле слышно выдыхает Тэхён. Гук застывает, ощущая напряженное дыхание рядом. Медленно поворачивает голову, замечая обсидиановые глаза напротив. И кажется, что в этих глаза тоже сияют звезды. — Что? — пораженно спрашивает младший, жадно ловя каждый жест Кима. Замечает, что Тэхён волнуется, нервно хмурится, внимательно смотрит на Чонгука. — Ты красивее любой звезды на этом небе, Гу, — ласково шепчет он. Тянется, неуверенно и трепетно касается мягкой щеки, ощущая, как горит кожа под дрожащими пальцами. Уже знакомым движением заправляет выбившуюся прядь на ухо. Чонгук смущенно опускает голову, отрываясь от внимательного взгляда, гулко сглатывает. Если это сон, то он отчаянно не хочет просыпаться. Если Тэхён играет, то ему позволительно выиграть в каждом раунде. Если Чон сошёл с ума, то пусть это безумие длится вечно. Младший непроизвольно склоняет голову, ластится, словно изголодавшийся по ласке котенок, прижимается щекой, окрашенной в нежный алый, к сильной руке. — Я тебя не понимаю, — неуверенно бормочет он, опуская голову. Он так боится, что неверно трактует действия Тэхена. Он пугается этой хрустальной надежды, которая хрупко цепляется за беспорядочные мысли, вторит о возможных ответных чувствах. — Глупый ты ребёнок, — вздыхает Ким, аккуратно поддевая пальцем чонгуков подбородок, с лёгким нажимом приподнимает, — ты ведь смышленый. Так почему не замечаешь, как давно и безнадёжно я в тебя? Он будто бы специально прерывается на середине, не договорив. Боится. Понимает, что если скажет заветное слово, то исключит любую возможность на отступление. Он не особо хочет шагать назад, но незнание чужих чувств практически ощущается болезненной колючей проволокой на оголенных нервах.Чонгук утопает в этих нежных словах, теряется в непривычных жестах, противоречиво мечется от разрывающих его догадок и чувств. — Ты в меня что? — умоляюще касается чужой руки, просит закончить. — Влюблен, — едва уловимый шёпот оседает в воздухе пряной дымкой. Чонгуку кажется, что он забыл как дышать. По прежнему пахнет листвой и ночной свежестью, однако по его телу вместе с кислородом разносится: я тоже, я тоже. Я тоже в тебя влюблен. Тэхен широко распахивает глаза и его рука застывает в воздухе. — Ты… тоже? — переспрашивает, будто не верит. Чонгук взрагивает, понимая, что снова озвучил мысли вслух. Но на этот раз не жалеет. Он готов повторить это столько раз, сколько звёзд во всей необъятной вселенной. — Уже очень давно, — Чонгук кивает, снова тянется к чужой руке, безмолвно целует чужое запястье. И ту самую выпирающую косточку. — Чёрт, какие же мы идиоты… — сокрушенно шепчет Тэхён и подаётся вперёд, сокращая ненужные сантиметры. Чонгук с тихим стоном выдыхает, когда его искусанных сухих губ касаются чужие, мягкие и чувственные. Тэхен прижимается в поцелуе осторожно, словно бы спрашивает разрешения. Чонгук отзывчиво и взволнованно тянется навстречу, желая и вовсе раствориться в Тэхене. Отвечает на поцелуй, слегка приоткрывает губы, впуская внутрь чужой язык. Ким целуется настолько потрясающе, что хочется запечатлеть этот долгожданный момент навсегда в своей памяти, приклеиться намертво. И никогда не отрываться от этих податливых губ. — Иди сюда, — хрипло шепчет Чонгук, разрывая поцелуй. Улыбается по чеширски, когда Тэхён хнычет, с прикрытыми глазами снова тянется за лаской. Чон обвивает его руками, помогает перебраться на свое кресло, усаживая на бедра. Гладит чужую дрожащую спину. Острые лопатки, плавный изгиб позвоночника, тонкую талию. Ныряет руками под вязаную кофту, со стоном пробегаясь подушечками пальцев по мягкой чувствительной коже. И целует, целует, целует. Тэхен выгибается в его руках, откидывает голову назад, подставляя длинную шею. Чонгук смотрит жадно, словно видит в первый раз. Тёмные, почти чёрные глаза скользят по невозможно красивому лицу, острым скулам, блестящим от слюны губам, небрежно уложенным кудрям. Неужели этот ангел и правда принадлежит ему? Он касается губами чужой шеи, выбивая из Тэхена протяжный стон. Целует влажно, скользя языком по солоноватой коже. Цепляет металлическое кольцо в ухе и слегка тянет зубами, отчего Тэхён шипит, сжимая бедра. Старший ловко скользит руками под чужую толстовку, на пробу проводит по груди, задевая затвердевшие соски. Чонгук рычит, прикусывая острую ключицу, оставляет расцветающий алый бутон на тонкой коже. Тэхён очерчивает ногтями напряжённые мышцы пресса, движениями-бабочками пересчитывает ребра, отчего Чонгук тихо смеётся. Тэхен улыбается счастливо, тает под поцелуями, проводит рукой над плотной резинкой чонгуковых штанов и младший чертыхается, вскидывая бедра. — Тэ…- тихо шепчет он, немного отстраняя от себя Кима, заглядывая в безумные глаза, переполненные до краёв нежностью и страстью, — мы не торопимся? Он крепко обнимает, прижимает к себе. Боится обидеть. Тэхен напряжённо вздыхает, отводит взгляд. — Я так давно тебя хочу, Чонгук, что разработал в голове целый план по завоеванию тебя. И по этому плану мы с тобой должны были долго и кропотливо работать над отношениями, шаг за шагом сближаясь. Знаешь, как в мелодрамах… — усмехается, — но сейчас, когда ты так меня целуешь, я могу думать только о том, сколько времени мы потеряли, скрывая друг от друга свои чувства. Говорю же, идиоты… Чонгук успокаивающе гладит по спине, касается губами виска. И улыбается. До безобразия счастливо. — Я очень хочу тебя, Тэ, — шепчет отчётливо на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, — и остановился только потому что не хочу, чтобы ты сомневался во мне, думая, что мне нужен от тебя лишь секс. Тэхён отчего-то краснеет и задумчиво отстраняется. И, кусая нижнюю губу, вытаскивает из кармана маленький тюбик со смазкой и пару фольгированных квадратиков с презервативами. — Что я вижу, — тихо смеётся Чонгук, — получается, что это тебе нужен от меня только секс? — Заткнись, — смущённо шепчет Тэхён, — это не так. Я нуждаюсь в тебе больше, чем в ком либо на этой чёртовой планете. Просто я… Чонгук не даёт договорить, бегло кусает Тэхена за нижнюю губу, утягивая в новый поцелуй. — Я шучу, солнце, — выцеловывает каждое слово на дрожащих губах, — я тоже. Они долго целуются, изучают друг друга, согреваются, утопая в нежности и жаре полуобнажённых тел. В свете луны кожа Чонгука выглядит непривычно бледной, словно пергаментной. Хочется непрерывно касаться, оставлять багровые метки. Тэхен опускается на колени, ласкает губами каждый миллиметр на шее, груди, животе Гука. Неловко стягивает штаны и боксеры, обнажая возбужденный член. Пробегается неумело кончиками пальцев вдоль ствола, обводя каждую выпирающую венку. Облизывается, когда Чонгук протяжно стонет, напрягая и без того чётко очерченные косые мышцы живота, смотрит потемневшими от возбуждения глазами. И осторожно охватывает головку губами, очерчивая кончиком языка, слизывая выступившую смазку. Смакует новые ощущения, закатывает глаза от удовольствия. Чонгук рычит, вплетает пальцы в мягкие тэхеновы волосы, поглаживает. Тэхён движется осторожно, медленно насаживаясь на крепкий член, старательно двигая головой. Чувствует солёный вкус у себя во рту, хнычет, желая прикоснуться к себе, но отдает все внимание Гуку. Сомкнув пальцы в кольцо, движет у основания ствола, сосет увлечённо и со вкусом, периодически пошло облизываясь. Когда покрасневшая головка упирается в горло, низко стонет, пуская вибрацию по телу Чона. Младший с силой сжимает волосы на затылке Кима, обхатывает за шею и нетерпеливо тянет на себя. Тэхен со звонким шлепком выпускает член изо рта, вновь усаживается на чужие бедра и тянется, чтобы вытереть тыльной стороной ладони припухшие влажные губы, но Чонгук со стоном целует, забирая язык в плен. Им неудобно, катастрофически мало места, а ночной воздух неприятно холодит кожу, но, если честно, абсолютно плевать. В ночной тишине раздаётся протяжный и долгожданный всхлип, когда Чонгук снимает с Тэхена остатки одежды и обхватывает налившийся болезненным возбуждением член. Движет рукой динамично, выбивая из Тэхена потрясающие мелодичные стоны и вздохи. Ким смотрит широко распахнутыми и испуганными глазами, когда Чонгук тянется за смазкой и выдавливает себе на пальцы, растирая, пытаясь немного согреть. — Смотри на звезды, Тэ — ласково просит Чонгук. Тэхён послушно запрокидывает голову и пытается расслабиться, когда чувствует пальцы на своих ягодицах. Он считает особенно яркие всполохи на небе, упивается непередаваемой атмосферой. Все именно так, как он хотел. Все именно с тем, с кем он хотел. Чонгук слегка надавливает на напряжённое колечко мышц, но внутрь не проникает. Кружит вокруг, мягко касается подушечками, расслабляет, одновременно двигая рукой вдоль члена Тэхёна. Парень ерзает, трется о пах Чона, вторит несдержанному рычанию, которое отдается вибрацией в груди. Тэхён много раз представлял себе их первый раз, но воображение, пускай и рисующее очень реалистичные картинки, не могло сравниться с крышесносной реальностью. Ким еле слышно шипит, прижимаясь губами к шее Чонгука, когда один палец проскальзывает внутрь, плавно входя до упора. Двигается, оглаживая изнутри мягкие стеночки. Тэхену не больно, лишь немного неприятно. Он отвлекается на касание полюбившихся губ, на сбивчивое дыхание, на разгоряченную кожу под собой. Вновь смотрит на иссиня-черное небо, когда Чонгук вводит в него второй палец. Пытается неловко двигаться сам, но Чонгук его останавливает и сгибает внутри пальцы, попадая точно по комочку напряжённых нервов. Ким дергается, выпуская воздух со свистом их опустошенных легких. — Гу…- пораженно шепчет Тэхён, облизывая пересохшие губы — Ты даже не представляешь, насколько ты красивый, — успокаивает Чонгук, плавно погружая пальцы в горячую узость, периодически разводя на манер ножниц, — такой податливый, такой ласковый, такой горячий. И весь мой. Тэхена разбивает на тысячи осколков от этих слов. Он замирает, пристально глядит на своего парня, упиваясь каждой деталью. В Чонгуке прекрасно абсолютно все. То, как он хрипло дышит, сдерживая возбуждение. То, как закусывает покрасневшие от поцелуев губы. То, как смотрит. С желанием. С нежностью. С любовью. — Хочу почувствовать тебя, — произносит Тэ, сам взволнованно разрывает фольгу, раскатывает латекс по истекающему смазкой члену. -Иди сюда, — Чонгук прижимает к себе, широкими ладонями обхватывает ягодицы, утягивает кожу на шее в очередной засос. Тэхён чувствует, как Чон осторожно двигает бёдрами, на пару сантиметров погружая член внутрь Тэхена. Ким впивается ногтями в чужие плечи, царапая до крови. И медленно насаживается сам, ощущая, как раздвигаются внутри него податливые стенки, принимая Чонгука. Чонгук пораженно стонет, ощущая, как узко внутри Тэ, как горячо. И как потрясающе. Он смотрит в любимые глаза, видит непрошенные слезы в уголках глаз и тысячу раз извиняется, целуя горящие щёки. Тэхен движется на нем медленно, чувственно, немного с опаской. Опускается на член до конца, ощущая приятную наполненность. Чонгук смотрит восхищённо на Тэхёна. Это не просто секс, это занятие любовью. Искусство. Чувственное, трепетное, страстное. Чон без конца бормочет, осыпая старшего бесконечными комплиментами, водит руками по бёдрам, оглаживает медовую кожу, сжимает талию. Любуется полными, раскрытыми в удовольствии губами, влажными волосами и трепещущими ресницами. Когда Чонгук начинает двигаться сам, немного меняя угол, Тэхену становится особенно хорошо. Он выгибается до хруста в позвонках, стонет на высоких нотах и, прижавшись к чужой груди, кончает. И кажется, что в лесной тишине это самые красивые звуки. Чонгук делает несколько глубоких, с оттяжкой толчков и изливается следом, выплескивая горячую сперму тягучими точками, не выходя из сжимающегося Тэхёна. Они смотрят друг на друга пораженно и абсолютно влюблённо. Чонгук тянется, убирая прилипшую чёлку со лба, ласково поглаживает по щеке. Тэхён умиротворенно укладывает голову на плечо, устало и удовлетворенно выдыхает. — Я рад, что ты сейчас здесь, со мной, — спокойно сообщает Гук, подносит безвольную руку к губам, целует костяшки. Тэхён согласно урчит, смущенно улыбается, вновь задирая голову к небу. — Такая волшебная ночь стала свидетелем моей любви к тебе, — тянет Ким, всматриваясь в чернильный полумрак. Кажется, что звезды ненавязчиво складываются в буквы, отпечатывая в созвездиях их имена, которые переплетаются между собой, идеально гармонируют. — Считай, что сегодня на небе появилось наше созвездие.