Кинолента твоих воспоминаний

      Всё начинается со взгляда.       Хватает лишь нескольких секунд, чтобы понять, что случится что-то воистину великолепное. Способное при этом как поднять тебя до небес, так и уничтожить. Несколько мгновений на то, чтобы остановилось сердце в предвкушении скорого конца.       Твоего конца.       И больше ничего не будет как прежде…

Отрицание

      Знаешь, а ведь ты был прав. Когда говорил о том, что человеку неподвластно время. Оно настолько скоротечно, что мне кажется, будто песчинки соскальзывают с пальцев намного медленнее, чем утекают минуты.       Ты помнишь тот день?       Солнечные лучи палили кожу, и она чесалась от слишком солёной воды океана, который так тихо ласкал берег. А ты ласкал меня, пока я жмурилась от яркого света в попытках прочитать ещё одну строчку той чудесной книги.       Твои пальцы еле касались, щекоча и одновременно с этим распыляя тысячу взбудораженных мурашек.       — Моя Мадлен, — шептал твой голос или дуновение ветра.       Я не помню точно, но могу поклясться, что слышу его до сих пор. Только сейчас он больше похож на крик, разрывающий не только горло, но и тонкую преграду, что разделяет нас с тобой.       Мне хочется нажать на стоп-кадр, запечатлеть твои пальцы на моей коже, твои губы на моих, твоё дыхание внутри меня… Но время не только быстротечно, оно и жестоко. Ведь как иначе его назвать, когда оно заглатывает в себя счастливые отрывки памяти, разъедает их границы и заставляет поблекнуть на фоне более страшных картин?       Ты всегда знал, как я упряма. Ты чувствовал, когда нужно промолчать и не спорить, но в тот день отчего-то не остановился. Ты продолжал сопротивляться, отрицал очевидное, будто не желая верить в то, что подсказывали разумные доводы.       Но время скоротечно, а отрицание в конце концов тоже выцветает, заменяясь чем-то иным и более сильным…

Гнев

      Ох, как же я была зла на тебя в тот день. Ты вышел из квартиры, хлопнул дверью, наговорил так много лишних слов, за которые потом просил прощения. Твои глаза горели всеми оттенками ярости, будто грозовое облако накрыло зелёную поляну, заставляя всё вокруг почернеть.       Но я была зла не из-за этого. И даже не из-за слов, что, бесспорно, задели. А за тот поцелуй, что ты не подарил мне в то утро.       Ты ведь всегда целовал меня перед тем, как отправиться в студию. Это было что-то сродни традиции и обряда. Завета между нами, после которого день однозначно пройдёт как надо.       Возможно, именно тогда всё и посыпалось, приближая грядущую катастрофу?       Но я могу поклясться, что именно того поцелуя мне не хватает до сих пор…

Торг

      Ты выиграл. Ты выигрывал всегда в нашей безмолвной игре. Хоть я и думала, что последний шаг оставила за собой, но всё же, смотря в твои глаза, так отчётливо понимаю, что вновь проиграла…       И отныне я даже не буду спорить или торговаться, прося тебя об очередной уступке.       Ты выиграл, когда завоевал моё сердце. Так легко и непринуждённо, будто вся боль до тебя не выстраивала высокую непроходимую стену. Я возводила её так трепетно и долго, думая, что уничтожила все двери и потеряла все ключи. Но ты отворил их лишь однажды постучавшись.       Ты выиграл, когда прошептал мне ухо лишь одно:        — Смотри!       И я смотрела на бушующий океан, на блестящие на небе звёзды, на пролетающий в небе самолёт, на бескрайнее поле, усыпанное ромашками. Я смотрела на всё это и тысячи раз до. Но ты выиграл, потому что по-настоящему я увидела это лишь с тобой.       И я не хочу больше играть, не хочу больше битвы или побед, если ты не смотришь на мир вместе со мной…

Депрессия

      Я всегда была эгоисткой. И, кажется, осталась ею до конца. Но ты ведь простишь мне это, правда?       Ты всегда прощал мне всё, стоило тебе заметить блеснувшие в глазах слёзы. Даже те поступки, в которых я была откровенно виновата.       Знаешь, один из смертных грехов — «уныние». Никогда не понимала, почему человек должен жариться в Аду только потому, что он грустит. Вряд ли после этого ему станет так весело и легко на душе.       Не знаю, переживала ли я депрессию раньше. Мне казалось, да, но что это, если не затянувшееся уныние, которое настигает периодически каждого?       Когда в груди разрастается необъяснимая пустота, заполнить которую не в силах никто. Как мне казалось, что никто. До тебя…       Ты заполнил каждый миг.       Твои завтраки по утрам.       Твои шутки в момент грусти.       Твои незаметные поступки каждый день.       Твоя улыбка, от которой на щеках появлялись очаровательные ямочки. Знаешь, в детстве мне говорили, что они признак того, что ребёнок был любимым. Я даже пыталась выдавить их в щеках пальцем… Ну ты знаешь, я не всегда блистала интеллектом.       Но ты определённо был любимым. И не только в детстве.

Принятие

      Как можно принять частичку себя? А отсутствие чего-то важного в жизни?       Я не хочу говорить тысячи слов о том, как был важен мне ты.       Но я бы хотела рассказать всем нашу историю. Прокричать всему миру. Но боюсь даже прошептать.       Мне кажется, что человек никогда до конца не может принять что-то. Всегда найдётся причина или аргумент по типу: «я не достоин», «я недостаточно хорош», «я не… *ещё тысяча причин*». Проще отказаться от чего-то и оттолкнуть это, нежели взять и лелеять. Всегда проще жалеть себя и проклинать жестокую судьбу за то, что тебе недодали.       Смотрю на десятки разбросанных полароидных фотографий, которые ты снял, пока я улыбалась. Помнится, пролетела мысль, что я на них недостаточно симпатичная…       Но разве важна для счастья красота или хоть что-то?

Вспомни

      Я научилась отпускать. Я слишком часто теряла что-то материальное, а оттого и прощаться со всем стало намного проще.       Так я думала до…       До того, как в моей жизни появился ты.       До того, как мой кофе стал в тысячи раз вкуснее.       До того, как осень стала куда уютнее и теплее.       До того, как зима заискрилась новыми мгновениями волшебства.       До того, как весна начала дарить надежду на лёгкость.       До того, как слово «лето» стало синонимом нашего счастья…       — Смотри, — я вздрогнула, ощущая твоё дыхание на шее, и распахнула глаза.       Теперь я вижу, насколько скоротечно время. Ты и без меня это всегда знал. Только я бы вычеркнула из твоей памяти тысячу печальных последних секунд, чтобы остались лишь самые первые. Тот самый первый наш взгляд. Чтобы ты помнил лишь его, а не то, как моя жизнь угасла.