О терпении и послушании

      Наверно однажды это должно было случиться. Шэнь Юань считал себя достаточно терпеливым человеком еще с прошлой жизни.       И не важно, что умер он по вине вспыхнувшей ярости негодования и паровой булочки. Во всем виновато именно последнее! Да, именно так!       А как им не быть, если раньше он читал много разных книг и новелл ради обоснованной критики? И не всегда они были отличного качества! Некоторые вообще походили на писанину детишек начальных классов, где интересным являлись лишь сами миры, нежели сюжет и герои. И ради этих крупиц приятных описаний, Шэнь Юань продолжал читать. А это очень сильно развивало терпение. Как и конструктивное отстаивание своего мнения в момент критики. На чужие истерики приходилось отвечать спокойно и взвешено, пусть и крайне ядовито.       Бытность новой жизни так же учила смирению и терпению. Как никак, а под его присмотром не просто детишки, а будущие заклинатели. Тут если поспешить, то можно не только озлобить ребенка или получить искажение Ци, но и вообще сломать. Что едва не произошло с Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю скинул того в Бездну. Чудо, что влюбленность, а точнее одержимость, своим учителем смогла более или менее удержать того на грани.       Хотя Шэнь Юань признавал, что крыша у его Лотоса явно отъехала и сейчас является крайне неустойчивой конструкцией. И он несет за это ответственность. Но суть не в этом.       Всему. Может. Прийти. Конец.       Его терпению тоже. Что-то внутри него зазвенело и натянулось еще сильней в тот момент, когда в очередной раз на его благопристойный и спокойный Пик явились варвары с Пика Байчжань. И устроили драку, предварительно напугав учениц. Возможно прошлый Шэнь Цзю и закрыл бы на это глаза, посчитав, что выживать должны сильнейшие. Возможно и этот старик тоже, поймав и пожурив нарушителей, мягко бы выпнул гостей со своей территории. Но сломавшийся не вовремя веер, ссора на грани допустимого с группой заносчивых заклинателей, из какой-то мелкой школы, что прибыли на аудиенцию ко всем Лордам Ордена. А главное долгое и тревожное отсутствие его любимого супруга, сделали свое дело.       Первыми пострадали те самые заклинатели, с молчаливого одобрения остальных лордов Цанцюншань. Слишком много о себе возомнили и попытки не только навязать свои желания, но и замаскированные оскорбления в сторону своих отношений с Ло Бинхэ, Шэнь Юань не оценил. Зато все как-то резко вспомнили о прежнем ядовитом характере владельца этого тела, а Шан Цинхуа с кривой улыбкой припомнил манеру критики братца Огурца в сети.       После искажения Ци и лихорадки Шэнь Цинцю, сменившей его характер, все как-то слишком быстро привыкли к его мягкой улыбке за изящным веером и тихому смеху. Но обернутая шелком сталь, все равно остается острой.       Вторыми, как уже говорилось, пострадали ученики Лю Цингэ. О нет, он их не бил, как можно было бы подумать. Не поднял против них меч или применил что-то особо травмоопасное из заклинаний. Будущие воины бы поняли и приняли это. Правда. Но их группу разметали как котят по углам парой взмахов изящно тонкой кисти руки и кучкой листьев. И плевать, что противником был Лорд. Это просто унизительно упасть в пыль не от тумаков или острого меча, а от веера, зажатого в той самой руке, и листьев! И даже то, что и то, и другое было наполнено Ци, не снимало с души чувства уязвлённости. Им дали по задницам едва ли детскими приемчиками. А после заставили сидеть и играть на гуцине, попутно ведя философские диспуты. Надо ли говорить, что это стало кошмаром активным детишкам?       Последующий разговор с Лю Цингэ заставил струну в Шэнь Цинцю не просто звенеть, а уже вибрировать от напряжение. Раздражение стало прорываться наружу, опасно таясь в уголках вежливой улыбки и глазах цвета цинь. Результатом стало решение воспользоваться услугами одного ледяного короля, как экспресс-поездом в Царство демонов. И даже попытка Шан Цинхуа отговорить друга от данного шага не возымело положительного результата. Лишь подняло в душе Юаня огромную волну злости и достигая её апогея. К чести Мобэя, тот не стал ничего говорить, а просто переместил учителя к его супругу в замок.