по секрету всему свету

За окном было уже за полночь, а в общежитии детей жизнь только начиналась. Кто-то наслаждался поздним ужином, кто-то устроил марафон мелодрам, а кто-то, не будем тыкать пальцем на лидера, не знает что такое отдых, поэтому всё ещё трудится в студии не покладая рук. Феликс и Джисон, тем временем, просто болтали ни о чём, лёжа в обнимку на кровати старшего, пока в комнате не раздался стук в дверь. Ночным гостем оказался Минхо, что заставило Хана моментально напрячься, а Ликса понимающе улыбнуться и подбадривающе похлопать его по бедру под одеялом. – Привет, я тут брауни испёк, хотел угостить вот. Попробуете? Так как это была комната Хана, понятно, с кем собирался делиться танцор. Но раз уж парни сидят вместе, стоит накормить их обоих. Джисон, впрочем, был категорически против этой идеи и начал слишком активно жестикулировать и гундеть о том, что он вообще-то на диете и нечего всяким противным хёнам тут к нему ночью с едой приходить. Оба Ли удивлённо повернулись на рэпера, выражая своим взглядом полное недоумение. – Ты разве сидишь на диете? – Да, вообще-то! – с искренним возмущением выкрикнул рэпер, не понимая, почему этот вопрос вообще возник, всё же очевидно? – Я, конечно, понимаю, что по результатам так и не скажешь, но это не значит, что я ничего не делаю! Я вообще-то уже два месяца сладкое не ем! – То-то всегда грустный ходишь. Ты давай, не дури, Хани. Я вообще-то для тебя старался. Специально шоколада побольше добавил. М? – Минхо всё же не терял надежды скормить своё кулинарное творение младшему, поэтому ещё раз протянул ему тарелку с кексами, для примера взяв в рот один из них, чтобы показать, как это вкусно и зря он отказывается. – Но... Мои щёки... – растерянно выдал Хан, обеими ладонями накрыв своё лицо, будто лишний раз убеждаясь, что эти беличьи щёки действительно такие огромные и некрасивые. Ему это казалось таким очевидным, что поведение Минхо выглядело как жестокая издёвка. – Или это твой коварный план, как быть единственным красавчиком в стрей кидс? Откормить меня брауни на ночь? Минхо лишь смерил возмущённое лицо младшего потухшим взглядом и, опустив уголки губ вниз, аккуратно поставил тарелку с кексами на прикроватную тумбу. – Вовсе нет, просто хотел тебя порадовать. Но я не настаиваю, и прости, если это тебя обидело. Съешь, если будет настроение. Или можешь отдать кому-нибудь, кто будет не против. – Ли сразу развернулся и расстроенно поплёлся к выходу из комнаты, оставляя Джисона в полном смятении. Однако уже у двери обернулся, чтобы пожелать доброй ночи и возможно (совсем капельку) разжалобить юношу своим печальным выражением лица и по-детски надутыми губками. – Но за то, что Хёнджина даже не считаешь в нашем списке красавчиков спасибо. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Ёнбок. – Сладких снов, хён. Спасибо за угощение, если что съем я!! – Ликс, казалось, не разделял всеобщей грусти и был очень даже рад вкусным брауни, которые ему даже готовить не пришлось. Он задорно помахал рукой уходящему хёну, на что тот всё же не смог не усмехнуться. – Не забудь с Двекки поделиться. Дверь тихонько хлопнула, и Джисон в ту же секунду упал лицом в подушку, издав пронзительный полный разочарования в жизни стон. Ликс тут же стёр с лица свою добродушную улыбку и стукнул Хана подушкой по спине. – Хён, какого чёрта? К тебе буквально любовь всей твоей жизни пришла с домашними кексами, а ты устроил истерику на ровном месте. – Но я правда давно не ем ничего, что может увеличить мои щёки! – полный негодования Джисон тут же прервал свои эмо-часы, чтобы доказать, что ничего это не на ровном месте было. – Я даже острое на ночь не ем, чтобы не опухнуть наутро... И это, чёрт возьми, сложно! А он тут соблазняет меня... И собой и кексами. – Так может ему нравятся твои щёчки? – смело предположил австралиец, закидывая в рот один из кексов. – Он же заботится о нас. И о тебе особенно. Надо быть совсем слепым, чтобы не заметить этого. Нет, с другой стороны я понимаю тебя, – Ликс начал говорить уже не столько Хану, сколько просто решил озвучить мысли вслух и для себя подтвердить свои наблюдения. Он даже не смотрел на ошарашенного рэпера, в глазах которого читалось отчётливое "Какого чёрта?" – Ты думаешь, что недостаточно хорош для Минхо-хёна, поэтому отталкиваешь его. Но разве хён не показывает всё с точностью до наоборот? По моему ему плевать на внешность, а твоя личность ему очень даже по душе. Может послушаешь, наконец, самого Минхо-хёна, а не своих тараканов? Джисон и вправду глубоко задумался над словами друга, медленно усаживаясь на кровать и обнимая подушку, которой его только что отлупили. – Хочешь, я поговорю с ним? – старший завис слишком надолго, поэтому Ли решил предложить ему свою помощь, раз тот не может найти решение самостоятельно. – Не смей, – резко прошипел Хан, тыкая пальцем в опешившего блондина. – Он вообще ничего не должен знать. Ни о моих комплексах, ни о моих тупых страхах, ни о том, что я влюблен в него по уши, слышишь? Хоть слово ему вякнешь, я... – Хён. – Нет, ты дослушай, потому что ты который раз уже грозишься все растрепать и мне это не нравится, ясно? Я доверился тебе не просто так, Ликс. И ты не можешь подорвать моё доверие и раскрыть Лино-хену все мои чувства, так, будто это не значит ничего особенного, слышишь? Не смей... – Хани-хён... Когда до Джисона дошло это неприятное липкое чувство внутри и мороз по спине, было уже поздно. Он тут же зажмурился, будто его пронзила острая боль, и лишь одним глазком боязливо взглянул на Феликса, будто спрашивая "Он прямо за моей спиной, да?" Феликс многозначительно молчит в ответ и еле сдерживается, чтобы неловко не рассмеяться с этой ситуации, но находит в себе силы еле заметно кивнуть, разбивая этим сердце Хана вдребезги. А Минхо стоит тихонько прислонившись спиной к двери и держа руки за спиной. Он кокетливо улыбался плотно сомкнутыми губами и совсем не скрывал доброго ехидства во взгляде. – Хотел предложить рамен, раз сладкое не хочешь. Но раз ты и острое не ешь, то, пожалуй, я один поужинаю. Джисон стал дышать только когда услышал щелчок двери. – Хани, Хани... – передразнивал друга рэпер, кидая в него свою подушку, – не мог мне просто рот заткнуть и всё, а? Феликс чуть не катался по полу от смеха, пока его друг переживал эту личную трагедию, заедая стресс шоколадными брауни и судорожно пытаясь придумать дальнейший алгоритм действий.

***

Вечером следующего дня у ребят не было никакого расписания, поэтому все дружно решили поужинать где-нибудь вне дома. Все кроме Джисона, потому что он отныне решил избегать Минхо всеми возможными способами, и вообще ему грустно и плохо, и он хочет побыть наедине со своими растоптанными чувствами. И, разумеется, кроме Минхо, потому что когда ещё подвернётся такая возможность поговорить наедине? Но Джисон об этом пока не знает и спокойно себе лежит на кровати, обнимая одеяло и сдерживая порывы расплакаться как ребёнок. Задумчиво нахмурив брови и смотря в пустоту, загруженный своими мыслями о том, как же он нелепо облажался и что о нём теперь думает Минхо-хён, юноша даже не заметил, как перед ним нарисовался тот самый хён. Старшему пришлось подать голос и поздороваться, чтобы на него обратили внимание. Хан, конечно, немного испугался, потому что его застали врасплох, но решил не подавать виду и показать всю свою смелость и мужественность, отвечать максимально равнодушно, будто ему сейчас вовсе не хочется плакать и вовсе не стыдно до чёртиков. – Хани. – Чего тебе, – демонстративно отворачиваясь пробормотал Хан. Минхо было забавно наблюдать за такой реакцией, но он старался сдерживаться, чтобы не обидеть младшего ещё сильнее. – Ай, Хани, ты чего такой колючий? – А ты чего такой довольный? – Хан в крайней степени возмущения развернулся лицом к раздражающему хёну, попутно путаясь в одеяле и гневно скидывая его куда-то вниз. – Да так... – загадочно улыбнулся Ли, наигранно отводя взгляд в сторону. Однако заметив смертельно обиженные блестящие глаза напротив решил, что сейчас действительно не до игр. – Хани. – Что. – Я люблю тебя. Минхо улыбался во все тридцать два, а Джисон, кажется, забыл как дышать. Он неверяще уставился перед собой, окончательно принимая сидячее положение. Он был почти уверен, что это всё лишь глупые издёвки. – Ты это, не шути так, понял? – Почему ты делаешь вид, будто я не слышал вас с Феликсом? Хан Джисон, глупо прикидываться дурачком после этого, я ведь уже всё знаю. – Хочешь сказать, что ты отнёсся к этому серьёзно? – Да? – у Минхо, честно, даже в мыслях не было как-то издеваться над Джисоном из-за подслушанного разговора, как минимум потому что смеяться над чужими чувствами низко, а как максимум... они ведь были взаимны? После услышанных слов, казалось, даже в перспективе не может произойти ничего плохого, ведь они оба могут не бояться больше и быть, наконец, вместе? Но непередаваемый взгляд младшего заставил Минхо не на шутку напрячься. Неужели он ошибся? – Или... нет? Постой, это было в шутку? Нет, серьёзно, ты не имел в виду ничего такого? – Нет, – спасение пришло откуда не ждали, поэтому Хан решил сполна воспользоваться этой возможностью, чтобы спасти своё бедственное положение и выкрутиться из этой ситуации. – Вот как... – Минхо выглядел действительно очень расстроенным, чем ввёл младшего в полный ступор. – Неловко. Тогда, эм... Прости, забудем этот разговор. Так ты всё-таки отказываешься от рамена? – Ты только что принял мои чувства или мне показалось? – потому что такое не кажется, и если это так, Джисон обязан не потерять свой шанс. – Так они есть? – с лёгкой надеждой уточнил Ли. – ... да? – миниатюра "тупой и ещё тупее", или попытки двух влюблённых объясниться в чувствах, при этом не потерять друг друга, не опозориться и не сделать хуже. – Блять, хён, я запутался с тобой! – отчаянно взмолился Хан, ероша и без того растрёпанные волосы. Сделав глубокий вдох и гордо подняв голову на своего хёна, Джисон решил всё же не изменять своему главному принципу "не сдавайся – позорься до конца" и выпалить всё как есть, а там будь, что будет. – Окей, ладно. Я уже настроился облажаться, поэтому скажу ещё раз, что я чертовски в тебя влюблен. Да, именно, я чертовски влюблён в тебя, Ли Минхо, понял? Вот прям с первого взгляда понял, что всё, попал я. Ты был такой охуенно красивый, что я потом три ночи не спал, всё не мог тебя из головы выкинуть. Я прорыдал всю ночь, когда тебя выгнали из шоу на выживание, понимаешь?? Менеджеру пришлось выдать государственную тайну, чтобы я успокоился, потому что я правда верил, что это конец! И все вот эти заигрывания ради фансервиса, это не ради фансервиса, я сам этого хотел! Мне просто хотелось лишний раз тебя обнять и поцеловать, а вне камер ты не даёшься. Я правда люблю проводить с тобой время, болтать ни о чем, мне нравится, когда ты называешь меня Хани и на руках доносишь до кровати, когда я вырубаюсь где-нибудь ещё. Мне нравится всё, что ты готовишь, мне нравится, как ты подшучиваешь над Сынмином, мне нравится, как ты заботишься о своих котах, мне нравится, когда ты говоришь, что мы соулмейты, мне нравится твоя улыбка, мне нравится твой смех, твой запах, твои охуенные бёдра, мне нравится всё в тебе, Ли Минхо, и я нихрена сейчас не шучу, я хочу провалиться под землю, потому что я никогда не испытывал ничего подобного, но ты просто разделил мою жизнь на "до" и "после", ты... Ты всё для меня, хён. И мне сейчас очень... очень страшно. Если ты всё-таки захочешь меня отвергнуть, сделай это как-нибудь помягче, потому что я иначе просто утоплюсь в раковине. Джисон умер и воскрес обратно, по пути разучившись дышать и членораздельно говорить. Его руки тряслись будто в судороге, а сердце билось в таком сумасшедшем ритме, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. – Во наговорил-то... Ты хочешь встречаться со мной? – Да, – мгновенно выпалил младший, задержав дыхание и уверенно смотря в глаза хёна. – Окей, – непринуждённо ответил Минхо, как будто сейчас вообще ничего необычного не происходит. – Чего? Так просто? – Да, а что? Я не против. Только чур спим раздельно, ты пинаешься во сне. – Какого... – Джисон даже не знал, как реагировать на такое. – Хён, мать твою, я перед кем тут распинался, а? Да я же сейчас всю душу наизнанку вывернул, а ты просто "окей"? Знаешь что... Минхо не стал до конца слушать гневную тираду младшего и без предупреждения сладко чмокнул его обиженно сложенные бантиком губы, заставляя Хана моментально замолчать и удивлённо уставиться перед собой. – Ну что? – танцор мягко улыбнулся и ласково, но с откровенной провокацией посмотрел на своего теперь уже парня и пока ждал ответа как ни в чем не бывало стал поправлять его чёлку, чтобы она не лезла в глаза. – Ничего я не пинаюсь... – обиженно буркнул юноша, тут же стряхивая чёлку обратно на лицо, надеясь, видимо, спрятать тем самым свои стремительно алеющие щеки. – Хани, – ожидаемо никакого ответа, кроме невнятного нытья в плечо, что не может не заставить улыбаться. – Ты мне тоже нравишься. Нам понадобилось много времени, чтобы принять это, но я уверен, что если так произошло, значит так надо. Давай теперь проживём долгую счастливую жизнь и съедим много вкусной еды вместе? Всё ещё ничего, кроме непереводимых жалобных всхлипов. Но Минхо и без этого знает ответ на свой вопрос, поэтому просто обнимает хнычущего юношу и крепко прижимает его к себе, давая волю его эмоциям, которые тот, видимо, очень долго прятал глубоко внутри. Они ещё успеют поговорить и обсудить всё, ведь больше ничего не сможет им в этом помешать.