Божественный социализм, или коротко о том как русский спас Японский пантеон

      На утро после разговора я старался уйти как можно скорее, но… Чёрт бы побрал этот мир, ведь я не успел.              Когда я надевал свои кроссовки в дверь зашла она… Одна из семи богов счастья — Бисямон-тэн. В первые секунды её взгляд был радостным, совершенно девичьим, но когда она заметила меня… Невольно я вспомнил все тренировки с ней и о том, насколько она страшна в гневе.       — Я даю тебе 10 секунд, чтобы ты объяснил что ты тут делал, или даже Райдзин не сможет собрать тебя по кусочкам…       Наверное, это один из тех богов, кто в гневе были страшнее всех богов войны вместе взятых. Даже Такемикадзучи в гневе не так страшен, как Бисямон       Дело пахло керосином и выхода из этого положения я не видел. Вдруг дверь хлопнула второй раз. В квартиру вошёл дядя Райдзин. Я начал благодарить всех верховных богов за подаренное мне спасение.       — Алекша на выход, живо! — сразу скомандовал дядя.       — Райдзин, стой! Он должен мне всё объяснить. — возразила богиня удачи.       — Хорошо. Вместо него объясню всё я, а ему пора выезжать к подножию Фудзиямы. — оборвал дядя.       — Из Токио в префектуру Фудзивара? — удивилась Бисямон.       — Ну да. Он же незаконнорожденный.        Я ушёл за рюкзаком, слушая как дядя объясняет всё богу удачи. Она была моим учителем по начальной боевой практике. И именно она заложила в меня основы владения различными видами оружия. Правда, за всё обучение я не отличился в лучшую сторону, скорее наоборот — показывал плохие результаты.       — Ага… А ты наверно ещё и знал что они собираются делать… Захотел нарушить родословную?! Смешать чистую кровь с полукровкой?! И считаешь это нормальным?       — Бисямон… Вроде богиня, а ведёшь себя хуже обычного человека.        Минут через 20 бурных истерик боги нашли компромисс. Я попрощался с Миюки и уже у самого порога меня остановила богиня удачи.       — Алекша, стой… Поскольку ты мой ученик, я дарую тебе благословение — Она поцеловала меня в лоб, на запястье правой руки появились две толстые нити, подобные верёвкам на храмовых деревьях, чёрно-фиолетового и жёлто-белого цветов. Дядя смотрел на это с подозрением, а Бисямон-тэн удивилась.        И вот мы отправились к подножию Фудзи. Путь туда занимал около суток. Мы ехали в храм, который был возведён одним из первых, во времена восстановления мира после войны богов.        Гора Фудзияма является сердцем нашего пантеона, подобно Олимпу у греков. Мы шли по тропе, ведущей к храму и каждый шаг давался всё труднее и труднее.       — Скажи, когда не сможешь шагнуть.       — Хорошо, дядя.        Небо было разукрашено в цвета нежного и цветущего персика, что давало душе некий покой, но увы, мы знали, что этот покой был дан нам ненадолго.