Ленский

Целая толпа. Гудят, как на параде, смотрят преимущественно на Лизон и господина, который всячески пытался завлечь ее своим обаянием вместо него. Егозей весь день пил вино и развлекался в компании цыган, потому понимание того, что происходит и почему он оказался в полутемном помещении среди разукрашенных паяцев, остается для него загадкой. Он просто шел за Лизон, надеясь сорвать с ее губ хотя бы один поцелуй, все же невеста. Мадмуазель, блондинка, весьма приятной наружности с выражением лица словно кто-то сообщил ей, что ее векселя недействительны, вдруг находится и кричит так громко, словно узнала дорогого друга, в его сторону: — Это же Ленский! Это она его так обозвала? Он с трудом пытается отыскать подобную фамилию у себя в памяти, чтобы быть содержательным в речи, но его прерывают другие лица, которые тоже появляются на сцене. Дальше Фофановым овладевает ревность, ведь Лизон начинает целоваться не с ним, а с тем самым господином, что так активно проявлял к ней внимание. Стреляться. Определенно стреляться. Он забывает о том, что руки его дрожат и выхватывает пистолет с пояса. Пугают тем, что его соперник может попасть белке в глаз, что малость сбивает настрой, но уже поздно. Вызов принят. Спасает только то, что соперник стреляет выше головы, а он от страха так трусит, что его выстрел приходится чуть ли не в воздух. Фофанов еще не протрезвел, потому упасть и притвориться мертвым у него выходит на раз. В этот момент он благодарит Бога за то, что все обошлось. Куча-мала из актеров на сцене лежит не двигаясь. Звучат аплодисменты. Занавес. Через минуту всех встречает директор «Северной Аркадии», Игнат Саввич Метальников. «Так вот куда меня нелегкая занесла!» — победно думает Егозей, радуясь хотя бы тому, что предметы кругом приобретают свой реальный вид. «Как же там моя бандитка? Когда венчаться?» — думает Фофанов, смотря на то, как дама его сердца держится за руки с тем самым господином, с которым он не так давно стрелялся. Актеры медленно ступают в другое помещение со счастливыми улыбками, Егозей не отстает, думая, что это вроде как для всех. Он стремится за своей Лизон, надеясь выяснить, что произошло, но уже около двери его останавливает жестом Метальников. — Господин гусар, я выражаю вам свою искреннюю благодарность, но разве вы сможете оставить службу ради карьеры в театре? — Егозей Фофанов, — по привычке козыряет господин гусар и только потом говорит свою цель: — Я ни в коем разе не желал бы оставлять службу, но та мадмуазель, что пришла со мной, дала свое согласие на то, чтобы обвенчаться со мной в ближайшие часы. — Голубчик мой, но вы же сами слышали, девушка предпочла своего коллегу вам, — вздыхает сочувственно Метальников. Отнюдь не дурак, сразу понял, что разыгрываемое на сцене — нечто среднее между импровизацией и откровенным бредом, в отличие от стоящего напротив. Фофанов замирает на какие-то мгновения с потерянным взглядом. Он пытается восстановить в памяти последовательность действий в «мистерии». Ему довольно тяжело определиться со своими чувствами, но в этот момент он понимает, что второй дуэли, где ему стопроцентно снесут башку, он бы не хотел. Вроде тоска его берет при воспоминании о острых глазах Лизон, а вроде и облегчение. Подумаешь, какая-то фифа, таких в каждом городе, где останавливается его полк, в достатке. Еще найдет ту единственную. — Господин Метальников, — упавшим голосом зовет Егозей. — Да, господин Фофанов? — А правда ли что на самом деле эта девушка — бандитка, как говорила госпожа Пелагея Львовна? — с прищуром интересуется Егозей. — Не могу ответить на ваш вопрос… — загадочно отвечает Игнат Саввич и, прежде чем гусар хоть что-нибудь успевает сказать, хватает его за локоть и подталкивает к другому выходу со сцены. — До свидания, господин Фофанов. — Надеюсь, что прощайте, — недоуменно произносит Фофанов, уже оказавшись на улице и поправляя кивер. Алкогольный дурман вроде как спал. Пора возвращаться к товарищам и позабавить их историями о том, как на в укромном уголке одну красотку он смог обольстить. Не важно, что это будет неправдой.