Птичка

Карлос неаккуратно сбросил бессознательное тело на пол хижины. На вид вроде лёгкая, но ему пришлось превратится в самого крупного из знакомых людей, чтобы затащить её наверх.  Он и раньше частенько наблюдал за ней. Безумно влекла эта изящность, вернее даже хрупкость. Карлос любил чувство абсолютного обладания чем-то. Или кем-то. В детстве приятно было сбежать из дома, где ты всего лишь ребёнок (да ещё и один из двух близнецов), в лес, где можно вершить судьбы мышей и птиц. Теперь перед ним лежал зверёк покрупнее. Вообще-то он не собирался делать с ней ничего подобного. Не собирался, пока не увидел девушку без сознания. И вот теперь Карлос стоял перед ней, с пересохшим от волнения ртом. Нет, совести у него не было, как и сочувствия. Должно быть, это и было его основным отличием от брата. Сейчас он волновался только из-за перехода на новый этап творчества - как волнуется писака из жёлтой прессы, когда ему предлагают сочинить передовую статью в Таймс. Очнувшись от оцепенения, охотник начал действовать. Прежде всего - зафиксировать. Верёвка на запястьях и лодыжках, остаток завязать в узел и заткнуть рот. Теперь… Что теперь? Одежда. Охотничьим ножом он аккуратно разрезал голубое платье, стараясь не поцарапать кожу. Юноша сам посмеялся такой осторожности, но почему-то это казалось важным. Закончив подготовку, он отошёл назад, чтобы в последний раз посмотреть на пустой холст. Лаура лежала перед ним обнажённая и такая умиротворённая, словно только прилегла отдохнуть. Под одеждой её кожа оказалась абсолютно белой, а синие прожилки вен выделялись на ней, как чернила, пролитые на снег. "Вот уж действительно, голубая кровь". Она выглядела такой фарфоровой и при этом невероятно живой.  Карлос растерянно смотрел на тело, силясь придумать план действий. Он всё ещё не был уверен в реальности происходящего, но плотно обтянувшие пах штаны ясно давали понять, что всё идёт так, как и должно.  Он лёг рядом. Смотрел, как поднимается и опадает впадинка на её животе. Потом потянулся к шее, выбирая место для поцелуя. Казалось, будто его жаркое дыхание оставляет след на коже. Он провёл языком от её ключицы до уха, оставив влажную полоску. Так и не решившись поцеловать, Карлос потянулся за своим ножом. Острая сталь с художественной резьбой, самая дорогая покупка в его жизни, уколола кожу. Алая капля выступила на ней, будто роса. Он провёл лезвием снова, уже смелее. Яркие узоры очерчивали изгибы шеи, скапливаясь в яремной ямке. Зачарованный таким зрелищем, Карлос осторожно слизнул кровь, пытаясь приобщиться к прекрасному. И тут же заметил, как дрогнули ресницы девушки, взметнулись вверх, обозначая её приход в сознание. Но она только начинала понимать…  Не в силах сдерживать ту жажду тепла, которую пробудила в нём кровь, Карлос спустился вниз. Лаура в это время стала делать пробные попытки сопротивления. В её глазах блестели слезы, не только от боли, но и от бессилия. Это понравилось ему ещё больше, низ живота распалялся, словно адское пламя. Брюки теперь казались путами и юноша поспешил от них избавиться. Запах тела и крови спутывал без того нездоровое сознание и он сам не заметил, как начал ритмично двигаться, давая телу самому выбрать такт. Извивания девушки напоминали ему трепыхания птицы в руках и от этого он получал чуть ли не больше удовольствия, чем от самого процесса. Но этого было недостаточно. Ненасытный голод вёл его руку с ножом. Крик Лауры погрузился в кляп, наружу вырвался лишь отголосок. Карлос успокаивающе улыбнулся ей. Он плавно водил своим "пером", свей стальной кистью над телом, то сильно надавливая, то едва касаясь. Кровь, попадая на пончо, сливалась с бордовым цветом шерсти и наполняла его новой глубиной оттенков.  Она лежала перед ним, словно прекрасная картина в ярких узорах, вздрагивая от беззвучных рыданий. Только вот…  -Милая Лаура, не кажется ли вам, что обычная техника живописи нынче устарела? Мир требует экспериментов!  Карлос Мадригаль придирчиво осмотрел холст, но в голову ничего не шло. Тогда он обратился к воспоминаниям.  "-Птичка, ты слишком шумишь! И вот отчаянный писк сменяет хруст ломаемого клюва". -Ах, каким чудесным мальчиком я был! - довольный Карлос сентиментально утер воображаемую слезу. -Не то что этот мальчишка, Камило. Разве он способен на такое?  Его глаза хитро сузились. Через мгновение над измученной Лаурой возвышался Камило.  -Сейчас и проверим.  Он потянулся к лицу девушки но та старательно отворачивалась, догадываясь о его намерениях. Мысли в её сознании путались, знакомое лицо вызывало ужас и непонимание. Новая волна истерики захлестнула Лауру. Игривое настроение Карлоса мгновенно сменилось злобой, и он, забыв про свою показную вежливость, дал пощёчину девушке. Затем, практически ложась на неё всем весом, взял её лицо одной рукой, а второй приставил нож к носу: -Ну что, птичка, допрыгалась?- мурлыкнул он и одним движением срезал изящную часть лица. Жертва взвыла, захлебываясь кровью, и потеряла сознание. В ту же секунду из его собственного тела излилось семя.  Мадригаль обиженно отстранился - он ожидал чего-то более яркого и долгоиграющего. Но, не в силах долго обижаться на красавицу, чмокнул её в щеку.  -Ты пока отдохни, а я ещё немного поработаю. Вернув свой облик и немного подумав, он срезал лоскуты кожи с прекрасными светлыми волосами. Вдоволь налюбовавшись играющими в прядях лучами солнца, отложил их в сторону. Его невероятно интересовал процесс разбирания человеческого тела, но этого он себе позволить не мог. Лаура и так потеряла много крови, нельзя допустить, чтобы она… Единственным соблазном, перед которым не устоял Карлос, оказались рёбра. Насколько он мог помнить, у животных они, ломаясь, издавали прелестный звук. Он мечтательно улыбнулся, вспоминая эти моменты. Потом перевёл взгляд на распростертую девушку, которая уже не приходила в сознание, и решил рискнуть. Он упёрся руками ей в грудь и начал давить. Признаться, это оказалось трудозатратнее, чем он предполагал. Но зато этот хруст звучал в разы лучше. Влажный, полнозвучный и даже несколько аппетитный. Карлос, воодушевлённый новой идеей, поискал на ощупь достаточно глубокое отверстие в грудной клетке, но не нашёл подходящего. Пришлось прорезать новое, прямо над ребром. Достав обломок, он начал обкусывать его, как те гурманы в ресторанах. Усмехнулся про себя: "И не горчит". Не прекращая своего занятия, проверил дыхание тела. "Слабое, надо спешить". Он взял мешочек, который принёс сегодня из дома. "Надеюсь, тётя не против того, что я взял пару лепёшек без спроса". Оторвав кусочек, он бесцеремонно сунул его поглубже в горло истерзанных остатков.  -Просыпайся, милая. День обещает быть долгим…