Гильотина не любит людей

Ругается мама. Нельзя материться, выходя из больницы. Жую кашу манную, сникерсы и чипсы, Вроде бы хотелось повеситься, Помешали в руках синицы. Что-то странное стало творится, Перестал видеть людские лица, На площадях чужой столицы. Монополия на убийство. Давно перестал стыдиться, Научился собой гордиться. Пораскинув мозгами, Поставил точку под каждый факт, который был раздавлен троллями за просто так. Все лживо, криво, наперекосяк. Кретин! Дурак! I’m fucked! Дамблдор мне привиделся, это стало началом кризиса. Я теперь взаперти. Удача мне вслед кричала, что всё лучшее ещё впереди, толкая в плечо и пятясь, ты здесь был не один. Фиолетовое марево, кружево, скрашены кровью дни, и, кажется, с меня хватит. Какие танцы? Твои ступни – кровавое месиво. Страшно смотреть, держи равновесие. Коленей изгибы, локтей, Гильотина не любит людей. Смеётся солнце в полный рот, ледяным градом бьёт по земле небосвод. Раскаты грома, семерка треф, ёлки-палки, родился новый человек. Удар под дых, кажется, он смотрит за нас двоих. Говорил вниз головой рулеткой вечности считать этажи, падать весело. А ведь можно вприпрыжку по лестнице, и не считать этажи. Цифры весьма надоедливы. Тебе совсем стало скучно? Разве невесело? Гражданам страны невыученных уроков не бывает невесело.