А ты целуешься на первом свидании?

— Тебе нужно найти кого-нибудь! — Друга нормального, например, — Чжочэн прыгает вокруг Сяо Чжаня весь день, то и дело указывая на иконки самых популярных сайтов знакомств. В детстве у Сяо Чжаня был маленький резиновый мячик, который забавно отскакивал от любых поверхностей, куда его кидали. Чжочэн, должно быть, не смог бы отпрыгнуть от стены с такой же ловкостью, но проверить хотелось до чешущихся рук. — Зачем тебе просто нормальный, когда у тебя есть такой замечательный я? — Ван Чжочэн с самодовольной улыбкой запрыгивает на высокий стул, стоящий рядом с барной стойкой. Тот жалобно скрипит, чуть прокручиваясь. — И в чём заключается твоя замечательность? — Сяо Чжань устало вздыхает, поднимая уже пятую за день кружку зелёного чая, который, по идее, должен был успокаивать. От вкуса уже почти тошнит, но Сяо Чжань думает, что сможет выдержать ещё одну порцию. — Ну, — Чжочэн на секунду поднимает глаза к потолку, делая самое задумчивое лицо в своей жизни. Сяо Чжань тихо смеётся в кружку. — Мои планы замечательные. Всегда. — В последний раз, когда у тебя был замечательный план, — Сяо Чжань поднимает брови, смотря на друга с укором, пробивающимся сквозь иронию. — Мы буквально ночевали на крыше твоего дома, потому что дверь захлопнулась. — Ой, — Чжочэн отмахивается, отводя взгляд. — Это было давно, и вообще… — Это было на той неделе. — Ты живешь прошлым, Чжань-Чжань! — Ван Чжочэн вскакивает на ноги, едва не запинаясь о коврик. — Давай, одно свидание! — Звучит как «приключение на двадцать минут, Морти», — он фыркает, складывая руки на груди. Чжочэн замечательный, но его планы чаще всего заканчиваются полной катастрофой, чего стоит только взрыв любимой кастрюли Сяо Чжаня в том месяце. До сих пор глаз дёргается, стоит только взглянуть в сторону треснувшей плитки на стене около плиты. — У них там всё не очень хорошо закончилось, если ты забыл. Да и началось тоже. Про середину я вообще молчу. Ван Чжочэн угрожающе щурится и медленно достаёт телефон из заднего кармана джинсов, смотря Сяо Чжаню прямо в глаза. Мысль о том, что хорошо это не закончится настигает ровно в тот момент, когда губы Чжочэна искривляются в совершенно безобразной самодовольной ухмылке. — Чего ты лыбишься? — он сам не замечает, как выпрямляет спину и поджимает пальцы на ногах, чуть отодвигаясь назад. — Собираюсь звонить Мэн Цзыи, — Чжочэн замечательный манипулятор, а вот друг он ужасный. Сяо Чжань чувствует, как по спине пробегает табун антилоп, прямо как тот, что убил Муфасу. Сейчас этот табун убил мечты на спокойствие и пару нервных клеток. Мэн Цзыи — секретное оружие, она, как Мстители и угроза уровня Мстителей в одном лице. И ногти у неё острые, особенно явственно это ощущается, когда она тобой недовольна и начинает тыкать пальцем в грудь. Чжань инстинктивно накрывает любимое место для пыток ладонью, чуть потирая. — Я согласен на всё, только не звони ей! Не прогнулся, а капитулировал. — Отлично, тогда ты завтра вечером идёшь в кафе, — Улыбка на лице Чжочэна становилась всё более невыносимой, по мере того, как расширялись глаза друга. — Что ты так смотришь? Ты думал, что я тебе такое ответственное дело, как свидание вслепую доверю? Наивный какой. Тут даже чай уже не поможет. Тут уже вообще ничего не поможет. Может быть, Сяо Чжаню действительно следовало бы найти новых друзей. Кого-нибудь менее угрожающего и… Для Чжочэна вообще эпитет придумать сложно, он просто был гадиной.

***

Вообще-то Сяо Чжань знал, что соглашаясь на это свидание (пусть и под угрозами близко напоминающими смертную казнь), он подписывается ещё и на несколько недель, если не месяцев, издевательств со стороны лучшего друга. Хотя после вчерашнего позиция Чжочэна, должно быть, стала довольно шаткой, больше напоминающей «тот предатель», чем «лучший друг». И вот сейчас, когда ветер задувает под легкую толстовку, пока Чжань шагает по парку, слишком спокойно для человека, который идет на встречу с первым встречным, в голове у него только одно: кто поёт песню, играющую в наушниках? Вытаскивать руки из карманов не хочется совершенно, так что приходится напрягать все свои извилины, чтобы вспомнить хотя бы первую букву названия группы. — Как мы вообще узнаем друг друга? — Кажется самым логичным вопросом в этой ситуации. Чжочэн продолжает так довольно улыбаться, словно его стараниями только что случился какой-то великий хэппи-энд. Что-то на уровне Рапунцель, не меньше. — Я сказал, что ты будешь в очках. — Но я не ношу очки на улице! — Сяо Чжань смотрит почти умоляюще. — И очень зря, — Ван Чжочэн складывает руки на груди, осуждающе (он ещё и осуждает, вы только посмотрите) качая головой. — Ты в них выглядишь гораздо лучше. — Я хочу игнорировать тебя пять лет, — Сяо Чжань поднимает руки, похоронив в ладонях лицо, а в воздухе ещё и желание жить. — Хочешь, — Ван Чжочэн сочувствующе похлопывает его по плечу. — Но тебе нужно будет кому-то ныть, когда твой любимый персонаж опять умрёт. Сяо Чжань отнимает ладони от лица и смотрит остекленевшими глазами в одну точку на стене. Чжочэн из любопытства переводит взгляд туда же, но ничего, кроме капли краски, не замечает. Чжань же практически загробным голосом говорит: — Ньют этого не заслужил. Ван Чжочэн снова хлопает его по плечу. Вообще-то у Сяо Чжаня был прекрасный план. Ладно, может быть в нём были недочёты, но даже это было лучше, чем любой из планов Чжочэна. По крайней мере, он включал в себя больше одного пункта, который у Ван Чжочэна обычно звучал «на месте разберемся». Сяо Чжань придумал целых четыре: 1. Прийти на место встречи 2. Познакомиться с этим парнем (потому что Чжань был вежливым, об этом важно помнить) 3. Если что-то пойдёт не так, затеряться в торговом центре, где находится кафе (этот пункт плана у Сяо Чжаня любимый, потому что в нём он уверен на все сто. Сяо Чжань и без плана в этом торговом центре теряется) 4. Вернуться домой и наорать на Чжочэна Вот так вот, Сяо Чжань взрослый, у него есть план! Но он всё ещё не может вспомнить название песни в наушниках, а вытащить руки из карманов кажется прогибом под систему. Ему хватило того, что он уже дал отправить себя на этот спектакль. Если подумать, довольно несправедливо то, что только «тому парню» дали хоть какие-то опознавательные признаки (весьма скудные, потому что в очках много кто ходит. Хорошо хоть у Чжочэна хватило мозгов не назначать встречу в библиотеке), а у Сяо Чжаня не было ничего кроме плохой памяти на музыкальных исполнителей и вишнёвого леденца в кармане. Ну, может, ещё немного надежды на то, что он всё же сможет наорать на Чжочэна. С другой стороны, повод для этого не нужен. Когда он доходит до места встречи «не знаю, Чжань-Чжань, вход рядом с какой-то статуей льва, найдёшь, не маленький», людей не так много, а парней в очках вообще нет, так что подплан «пока он будет приставать к другому, я оценю ситуацию» отменяется. Не сказать, что он действительно надеялся на что-то такое. Просто в положении Сяо Чжаня хотелось, чтобы хоть что-то пошло так, как он ожидает. — Сяо Чжань? — Голос раздаётся из-за спины, так что Сяо Чжаню приходится обернуться. Возможно, это выходит слишком резко, так, что один из позвонков хрустит (кто же знал, что старость приходит ещё до тридцати), но это всё меркнет, когда он натыкается на любопытный взгляд, видимо «того парня». В наушниках, словно намёк от судьбы, играет самая романтичная песня из всего плейлиста, так что под «лишь сейчас я вижу свет», он медленно кивает, внутренне умирая. — Я — Ван Ибо. Ибо улыбается, а женский вокал издевательски тянет «сердце вдруг стрела пронзила». Сяо Чжань хочет повеситься на этих наушниках, но только вынимает их из ушей, пытаясь вернуть себе способность хотя бы говорить. Никогда такого не было, и вот опять, как говорится. Но если на чистоту, Сяо Чжань ни разу в жизни не ходил на свидания (тут можно было бы поставить точку, но это будет непростительной ложью. Пусть Чжочэн и говорил, что та прогулка с каким-то парнем с потока не считалась, а Цзыи была с ним абсолютно согласна, Чжань свято верит, что это было свидание) с таким красивым человеком. Да Сяо Чжань даже ни разу никого такого красивого не видел. Каждый бы на его месте на секунду потерял связь с реальностью. Если Чжочэн узнает о том, что Сяо Чжань оцепенел, он будет смеяться до конца жизни. А он узнает, потому что Сяо Чжань сам ему расскажет, пытаясь описать всю красоту Ибо, обязательно используя при этом всевозможные эпитеты и сравнения с богами, чтобы у Чжочэна тоже мозги вскипели. — Очень приятно, — Сяо Чжань кланяется, незаметно делая глубокий вдох. — Взаимно, — Небеса, эти улыбки станут его погибелью, Ибо должен прекратить. — Мы идём? «Куда угодно», — думает Сяо Чжань. «Возьми себя в руки, тряпка», — отрезвляет голос разума, подозрительно напоминающий Мэн Цзыи. — Да, конечно. Сяо Чжань улыбается и чувствует себя грёбанной диснеевской принцессой, но разве это плохо? С одной стороны, да, Сяо Чжань, плохо. Ты видишь его впервые, а уже потерял голову. Да, у него глаза становятся почти цвета твоего любимого молочного шоколада, когда в них попадало хоть какое-нибудь освещение. Да, у него обескураживающе синие волосы, напоминающие морские глубины, документалки о которых тебя так успокаивают. Да, он улыбается так, что все квазары вселенной позавидовали бы. Ладно, всё очень плохо. Очень-очень плохо, но Сяо Чжань, забив на голос разума, идёт за Ибо в какое-то кафе, совсем забывая о том, что у него когда-то был план побега. О каком побеге может идти речь, если на этом парне красные конверсы, так напоминающие те, что носил Десятый Доктор, с которым Сяо Чжань хотел сбежать с того самого момента, как научился бегать быстрее, чем все его проблемы.

***

Ладно, если прошлый план провалился, нужно придумать новый. На это есть буквально пара секунд, пока Ибо не начнёт говорить, потому что голос у него тоже великолепный. Не человек, а искусство, серьёзно. «Соберись, Сяо Чжань», — Он даёт себе мысленную пощёчину. — «Итак, план. Я смогу думать, если мы будем держать дистанцию, хотя бы в один столик.» Отлично, думает Сяо Чжань, когда они выбирают место. Твою мать, думает Сяо Чжань, когда вместо того, чтобы сесть напротив, Ван Ибо садится рядом. Он готов буквально слиться в одно целое с мягкой обивкой дивана, когда понимает, что разочарован, ведь они с Ибо не соприкасаются коленями или чем-нибудь ещё, как во всех этих милых дорамах. Ни себе, ни людям, ну серьёзно. — Так, — Сяо Чжань гордится тем, что смог сказать хоть что-то даже вполне адекватным голосом. Но он абсолютно точно хочет ударить себя прямо сейчас потому что после этого «так», мозг определённо оставил его в гордом одиночестве, потому что дальше слова как-то не придумывались. Небеса, Чжочэн точно будет смеяться над ним до конца жизни. — Сяо Чжань, — Ибо хихикает (боже, просто повтори этот звук, думает Сяо Чжань, я запишу его и поставлю на уведомления) и чуть морщит нос. — Я прямо слышу, как ты думаешь. Просто расслабься, ладно? «Расслабься? Ты себя видел вообще?», — Сяо Чжань даже не подозревал, что умеет настолько громко кричать мысленно, хотя, казалось бы, это просто невозможно. В противовес собственным воплям, он действительно делает глубокий вдох, успокаиваясь. В голове тут же воцаряется блаженная тишина, и совсем тихая партия Флинта Райдера, но это уже пустяки. — Мне нравятся твои волосы, — Сяо Чжань смотрит на синие пряди под холодным освещением низко свисающих ламп. — Интересный оттенок. Звёздный? — Хм, — Ибо поджимает губы, натягивая прядь чёлки пальцами, закатывая глаза, чтобы рассмотреть. — Да я без понятия, если честно. — Он зарывается руками в волосы, приводя их в очаровательный беспорядок. — Но мне часто говорят, что я звезда, да. Сяо Чжань тихо смеётся в кулак, а потом им приносят кофе и жизнь становится совсем уж сладкой, с привкусом лавандового латте. Какое-то время они болтают вроде бы ни о чём, но Сяо Чжань вдруг обнаруживает, что уже многое успел узнать о своём спутнике. Ибо двадцать два, а значит, что он на три года младше Сяо Чжаня. — Ого, Чжань-гэ, — Сяо Чжань старательно игнорирует ощущение горящих ушей от такого обращения. — Ты хорошо сохранился. — Правильное питание, Бо-ди, — он удовлетворённо замечает, как Ибо вздрогнул, быстро облизнув губы. — Вот в чём секрет молодости. Ван Ибо умеет управлять мотоциклом и даже пару раз участвовал в уличных гонках. — И как ты пришёл к этому? — Когда я был маленьким, я очень любил клубничное молоко, — Начинает Ибо, становясь серьёзным. — И один раз, когда я купил это благословление небес… Что ты смеёшься, Чжань-гэ? Это история достойная мотивации суперзлодея! — Сяо Чжань поднимает руки в примирительном жесте, продолжая тихо посмеиваться. — Так вот, когда я купил своё молоко, мимо проезжал какой-то пацан на скейте. И он крайне вероломно выхватил у меня из рук мою коробочку! Сяо Чжаню кажется, что он сейчас начнёт задыхаться, но старательно сдерживает смех. Его выдают только подрагивающие губы и голос, когда он спрашивает: — А мотоциклы тут при чём? — Я научился ездить на них, чтобы быть быстрее пацанов на скейтах! На скейте Ибо тоже кататься умеет. Сяо Чжаня после истории с клубничным молоком это не удивляет, так что он просто кивает. Ещё Ибо любит собирать лего. — Это так успокаивает, ты бы знал. — Особенно, когда наступаешь на мелкие детали, м-м-м, — Сяо Чжань скептически приподнимает брови, делая глоток кофе. И учится он на хореографа, потому что с самого детства любит танцевать. А сейчас в свободное время ходит в студию. — Уверен, что у тебя хорошо получается. — Я могу организовать тебе место на следующем выступлении, — Сяо Чжань кивает, стараясь списать сверкнувшие хитростью глаза Ибо на оптическую иллюзию. Через час им приходится дублировать заказ, потому что кофе закончился, а желание говорить — нет. — Как ты согласился на это? — Ибо делает в воздухе неопределённый жест рукой, скорее всего, подразумевая всю эту ситуацию со свиданием, и отпивает свой капучино, чуть морщась. Горячий, наверное. — Друг подбил, — Сяо Чжань не говорит «этот чертила угрожал мне пытками» и пожимает плечами. — Понимаю на всех уровнях, — Ван Ибо усмехается, делая новый глоток, уже никак не реагируя на температуру. А жаль, морщится он тоже очаровательно. — У меня примерно такая же ситуация. Этот придурок, — Сяо Чжань думает, что Чжочэн тоже придурок, так что кивает. — Влетел ко мне в квартиру и сказал, что нашёл для меня самого красивого парня в моей жизни, — Ибо улыбается, подмигивая Сяо Чжаню, который вдруг захотел утопиться в кружке. — Теперь я должен этому бешеному. Сяо Чжань только прячет улыбку, закусывая губу. Ибо чуть наклоняет голову и свет от лампы падает точно на его макушку, делая волосы совсем похожими на океанские волны, освящаемые лунными лучами. Сяо Чжань немного залипает, непроизвольно потянувшись к сумке, где уже привычным грузом лежал любимый скетчбук. — Ладно, я понимаю, что это странно, — он быстрым движением облизывает губы, с небольшим удовлетворением отмечая про себя, что Ван Ибо отследил это движение взглядом. — Но ты сейчас выглядишь очень красиво. Не против, если я сделаю быстрый скетч? — Ты серьёзно? — Ибо замирает, только глаза начинают искриться от восторга, когда Сяо Чжань кивает, нажимая на кончик автоматического карандаша с кроликами. Ну, а что, Сяо Чжань взрослый, серьёзный человек, может себе и карандаш с кроликами позволить. И пижаму тоже. Ван Ибо прилежно сидит, не двигаясь, разве что его грудь мерно вздымается в такт дыханию. Он рассматривает сосредоточенное лицо Сяо Чжаня, всё чаще цепляясь взглядом за его губы, которые Чжань неосознанно прикусывает, стирая ту или иную линию. Ибо на бумаге едва передаёт хотя бы эхо красоты настоящего, но Сяо Чжань, с присущим ему упорством, продолжает выводить на бумаге контуры и напевает, сам того не замечая, пресловутую песню из Рапунцель, что засела в голове слишком крепко. — Лишь сейчас я вижу свет? — Ибо улыбается чуть шире, узнавая незамысловатый мотив. — Ай-ай-ай, Чжань-гэ, нельзя быть таким милым. — Сяо Чжань думает над тем, чтобы подрисовать на портрет рога, но в последнюю минуту передумывает, а Ибо всё продолжает. — Ещё и этот карандаш с кроликами. Я начинаю чувствовать себя волком из сказки. — Лев больше подходит, — Сяо Чжань обречённо выдыхает, добавляя тени. На вопросительный взгляд Ибо он поясняет. — Ты больше на льва похож, не знаю, — Сяо Чжань рисует подобие круга в воздухе, не отрывая взгляда от бумаги. — Аура такая, что ли. — Сяо Чжань, — звучит неожиданно серьёзно и Сяо Чжань вскидывает заинтересованный взгляд. — Ты на всех свиданиях такой? Потому что если да, я хочу второе. — Мы ещё с этим не закончили, — он чувствует, что щёки начинают гореть и он вновь закусывает губу. — Ты ещё можешь передумать. — Нет, — от уверенности в его голосе у Сяо Чжаня по спине бегут мурашки, а в животе что-то скручивается в узел. Желание слушать этот голос каждый день приходит через несколько мгновений, размахивая табличкой с предложением, написанным ярко-красным «ты точно пропал». Твою мать, Чжочэн никогда этого ему не забудет. Когда Сяо Чжань протягивает Ибо готовую работу, тот берёт её так бережно, словно скетч может обратиться пеплом прямо у него в руках, уподобившись Питеру Паркеру в Войне Бесконечности. Ван проводит рядом с карандашными линиями подушечками пальцев, смотря на собственный портрет слишком удивлённо, как будто до этого ни разу в зеркало не смотрелся. — Чжань-гэ, — говорит он чуть охрипшим голосом, открывая Сяо Чжаню его новый кинк. — А ты целуешься на первом свидании? И вот тут-то Сяо Чжаня замыкает.

***

Сяо Чжаня всегда называли «примерный мальчик». Мама гордилась его успехами, рассказывала о них чуть ли не каждому встречному, от чего уже более взрослый Сяо Чжань журил её по телефону, не скрывая однако улыбки в голосе. Мама всегда его хвалила, поддерживала и, да, неизменно гладила по волосам, говоря, что он просто замечательный. Вот и сейчас, примерный мальчик Сяо Чжань самозабвенно, уйдя в процесс с головой, как привык делать всегда, целуется у стены какого-то тупика в торговом центре с парнем, которого знает от силы два часа. В своё оправдание он может сказать, что Ибо был невероятно настойчивым. — Что? — Сяо Чжань едва не роняет кружку с остатками кофе на стол. Сразу представляется как пятно, что непременно бы расползлось по столу, складывается в «идиот». Но вот, кружка стоит на столе, Ибо улыбается глядя прямо в глаза, а голове всё равно табличка (обязательно с теми же ярко-красными словами) «точно идиот». Ван Ибо не отвечает, только протягивает скетчбук обратно и улыбается. Чжаню, как оказалось, этого хватает, чтобы кивнуть. У Ибо большие ладони, которыми он гладит всё, до чего вообще дотягивается. Сяо Чжань с удовольствием отмечает, что Ибо, кажется, особенно понравились его бёдра. — Может мы пойдём туда, где никого нет? — Сяо Чжань тихо смеётся, когда Ван Ибо резко от него отрывается, стоит какому-то ребёнку, видимо зашедшему не туда, громко ойкнуть. — И какое место предлагает Чжань-гэ? — Ибо напоследок невесомо проходится по ширинке Сяо Чжаня, заставляя того прикусить и без того невозможно красную губу. — Да есть одна идея, — он быстро целует Ван Ибо в нос, отходя от того на шаг, чтобы привести себя в порядок. Получается весьма сомнительно, конечно, но попытаться стоило. Зато Ибо, похоже, его вид очень нравится, иначе как объяснить то, что он облизывается настолько часто.

***

Когда Сяо Чжаня прижимают в стенке лифта по пути в его собственную квартиру, он может только удовлетворённо простонать, потому что, очевидно, Ибо был чуть смелее. По крайней мере на три этажа его храбрость точно больше. Руки как-то сами поднимают чужую футболку, оглаживая пресс, вызывая мурашки на горячей коже. В голове крутятся всякие клишированные фразы по типу «обычно я не такой», но Чжань, наверное, такой. Не со всеми, только с Ибо. Возможно, это его неплохо так ударит по голове, если Ибо решит, что это всё было как-то очень неправильно. С другой стороны, именно он задал тот вопрос. Это вселяло надежду на то, что это всё не одноразовое, как те маленькие пластмассовые вилки, лежащие в его, Сяо Чжаня, кухонном ящике уже пару лет. Сяо Чжань мог бы крутить эти мысли по сотому кругу, но Ибо вдруг подхватывает его под бёдра, приподнимая над полом. «Танцоры — вот настоящее благословение», — проносится в мозгу, прямо перед тем, как тот отключается, стоит ногам Сяо Чжаня обхватить чужую поясницу, и скреститься за спиной. Они оба издают протяжный стон, отражающийся от маленького ящика лифта слишком громко, но какое кому вообще дело, когда в ушах только стук собственного сердца и рваное дыхание в перерывах между поцелуями? В квартиру Сяо Чжаня они попадают примерно со второй попытки вставить ключ. В своё оправдание Чжань может сказать, что сосредоточиться на чём-то кроме поцелуя с Ибо — невозможно. Так что это он ещё быстро справился. Хочется сразу же найти ближайшую горизонтальную поверхность, но вдруг раздаётся уже второе за сегодня испуганное «ой». Сяо Чжань даже испугаться не успевает, когда думает о том, что в его квартире грабитель, потому что стоит повернуть голову и увидеть ну очень сложное лицо Чжочэна, смех (может быть чуть нервный) вырывается сам собой. — Я так понимаю, — Начинает Чжочэн. — Свидание проходит хорошо, да? — Ты какого чёрта тут делаешь? — Ибо и Сяо Чжань говорят в один голос, удивлённо переводя взгляд друг на друга. — Ты его знаешь? — Сяо Чжань небрежно кивает в сторону друга. — Ты его знаешь? — Ибо делает то же самое, чем вызывает недовольный окрик от Чжочэна. — Это он отправил меня на свидание с тобой. Ван Ибо переводит взгляд на Чжочэна, старательно разглядывающего трещину в кухонной плитке. Как будто её видно с его места. — Да, — Тянет Ибо. — Меня тоже. — Ну я это, — Чжочэн прочищает горло, усиленно делая вид серьёзного человека у которого только что появились неотложные дела. Трещина подсказала, наверное. — Пойду, пожалуй. Не буду вам мешать. Ван Ибо и Сяо Чжань только расступаются в разные стороны, пропуская оказывается общего друга в подъезд. Стоит только входной двери закрыться, как до них доносится его приглушённый стенами квартиры смех. Сяо Чжань подозревает, что смеяться этот чёрт будет до тех пор, пока слёзы не появятся. — Надо будет ему спасибо сказать, — Ибо говорит тихо, медленно подойдя вплотную, чтобы положить руки на чужую талию. — Надо будет, — Сяо Чжань проходится пальцами по его шее, поглаживая. — Утром? — Утром.