Самый прекрасный цветок распускается последним

Юнги привык быть единственной омегой в группе, полной альф. Точнее, альф и одного все еще не презентовавшегося человека и, как ни парадоксально, он был самым старшим из них. Такое случалось, хоть и было редкостью. И, каким бы хорошим актером Сокджин не был, Юнги всегда видел сквозь его улыбку и звонкий смех, как его это состояние беспокоит. Не делал лучше и тот факт, что они постоянно были на виду у публики, окруженные пристальным вниманием и домыслами. В месяц выходила минимум одна "шумная" статья, посвященная Сокджину и тому гендеру, к которому он будет относиться. Если вообще будет. Спорили о том, что его широкие плечи и рост говорят о принадлежности к альфе, в то же время его милое лицо, мягкий характер и доброжелательная манера поведения делали его похожим на омегу. Иные (и они вынуждали всегда спокойного Юнги возмущаться) считали, что все это в совокупности делает из Сокджина бету. Любители влезть в чужую жизнь все никак не могли прийти к единому мнению, а по мнению Юнги- вообще не имели на это право. Однако больше всего Юнги задевали не эти статьи (хоть и злили безумно), а то, как они действуют на его хена. На самом деле многие люди- арми и даже фанаты других групп- откровенно высмеивали такого рода комментарии, называя их оскорбительными или попросту глупыми. Однако плохие слова всегда звучат громче, пусть даже их меньше, и именно они заставляли Сокджина усомниться в своей самооценке и в том, по праву ли он занимает место в группе. Юнги ласково провел рукой по мягкой взлохмаченной макушке Сокджина. Омега укрыл его в своей комнате, подальше от гнева альф, оправданного, безусловно, но слишком тяжелого сейчас для хена. Он плакал в руках омеги, умоляя не выгонять его из группы, если он не презентуется в ближайшее время. Он был измучен рыданиями и выглядел неважно, вынуждая разозленного Юнги сжать его в объятиях слишком крепко. Только услышав жалостливый всхлип, омега ослабил захват. —Прости, мой цветочек,—шепчет Юнги опуская голову, целуя его затылок и вдыхая аромат. Не смотря на то, что Сокджин еще не презентовался, он всегда пах полевыми цветами и немного лавандой, и все члены группы не упускали возможность с наслаждением обнюхать его. Юнги еще раз ткнулся носом в волосы Сокджина и глубоко вздохнул. Запах хена стал намного сильнее, но Юнги не успел додумать эту мысль, как услышал подозрительный грохот на кухне, похоже, остальные собрались там. Уложил Сокджина в постель и подсунул вместо себя плюшевых Эрджея и Шуки, решив списать усилившийся запах на пережитый стресс. Его хен выглядел слишком милым, сопя во сне и прижимая к груди игрушки, но любоваться Юнги себе времени не дал, отправляясь на кухню, пока альфы не разбудили его. Все утро Юнги на цыпочках заглядывал в свою комнату проверяя, как там Сокджин, но близилось время обеда, а хен со вчерашнего дня не ел; Намджун с Чимином чуть ли не на стену лезли, беспокоясь о пустом желудке их хена. Поэтому омега тихо подошел к постели, мимолетно удивляясь, что комочек под одеялом по размеру несколько больше, чем человеческое тело. Чуть отодвинув в сторону угол одеяла он не мог сдержать улыбки- Сокджин лежал, зарывшись в его одежду: куртки, толстовки и футболки. Это напоминало Юнги его гнезда, сооруженные наспех. Он часто рассказывал, что гнездо помогает ему собраться и приносит утешение в тяжелые моменты, теперь, должно быть, Джин пытался воспользоваться этим опытом. —Хен? Джинни-хен...Пора вставать, Чонгуки приготовил для нас обед,—прошептал Юнги, поглаживая торчащую макушку. И вновь не смог сдержать улыбки, когда из под одежды показались два заспанных глаза олененка.—А вот и мой цветочек! —Мхм...Мне плохо...И жарко...—прошептал Сокджин в ответ, сверкая порозовевшими ушками-постоянной реакцией на прозвище "цветок". —Это потому, что ты долго спал и весь укутан...Давай же, пойдем посмотрим, что там нам приготовили...—Юнги принялся разбирать одежду, помогая Джину встать. И он действительно был слишком горячим. Они медленно отправились в столовую, где альфы уже накрыли на стол и стояли вокруг, переминаясь с ноги на ногу- было видно, что они пытаются сдержаться и не травмировать хена чрезмерным групповым вниманием. Намджун и Чимин подошли и аккуратно обнюхали его, прежде чем Хосок взял Сокджина за руку и подвел к его месту. Тэхен поцеловал его в висок, а Чонгук наполнил и поставил перед ним тарелку. —Его запах стал другим,—растерянно склонил голову Намджун и посмотрел на Юнги. —Я тоже заметил. Может, из-за стресса? Думаю, нам стоит присматривать за ним сегодня, на всякий случай. У кого какие планы? —Никаких, Намджун хен сдвинул наши графики, чтоб мы могли остаться дома, а менеджеры займутся постами и комментариями,—тихо отвечает Чимин, а Юнги одобрительно угукает, довольный тем, что они могут спокойно позаботиться о их хене. После того дня Юнги не может не замечать, что Сокджин становится все более капризным и беспокойным. Нет, они все были весьма "контактной" группой, и дня не обходилось без объятий, даже просто прикоснуться кончиками пальцев к руке было важным. И даже при этом их цветочек искал телесного контакта еще больше. Юнги рассказал Хосоку, а тот- остальным, что Сокджин умолял не выгонять его, и они решили, что это от неуверенности в своем положении и в себе, поэтому постарались быть ближе к своему любимому хену. Вот Юнги видит, как Сокджин висит коалой на спине Намджуна, который сосредоточенно ухаживает за своими бонсаями, и их ковыляние по комнате не может не умилять. Вот Сокджин сидит у дивана, положив голову на колени играющего Чонгука. Вот Сокджин сидит на полу, держась за широкую брючину Тэхена, творящего очередной художественный шедевр. Довольно жмурится на крутящемся стуле, пока Хосок расчесывает его волосы и собирает в милые хвостики. Лицо спрятано в изгибе шеи Чимина, руки сжимают его мягкий свитер, когда они оба готовятся немного вздремнуть после утомительной тренировки. Каждый раз Юнги видит широко распахнутые глаза олененка, смотрящего на альфу с плохо скрываемой потребностью. Это наталкивает омегу на забытые мысли об изменившемся состоянии их хена, и он решает дождаться вечера, когда все угомонятся и разойдутся по комнатам, чтобы попытаться выяснить у Сокджина истинную причину. На самом деле, где то в глубине души он догадывался, что происходит, но пока не хотел никого пугать или обнадеживать. Однако задуманному не удается случится. Перед сном они собираются в гостиной, посмотреть фильм, и к ним врывается Чонгук, распространяя вокруг себя удушливый аромат раздражения. —Сокджин хен! Какого черта моя любимая толстовка делала в твоей постели?!— рявкает он, потрясая упомянутым предметом одежды.—И не только моя, у тебя там куча вещей других. Знаешь, у тебя есть язык и ты должен спрашивать, прежде чем таскать чужую одежду! Сокджин опускает голову, шмыгая носом. —Прости Куки...Мне просто показалось...Я не хотел брать чужое, но...—сбивчивые объяснения прерывает недовольное чонгуково цоканье, а Юнги вдруг ощущает острую потребность защищать: он легко перемещается, вставая между Сокджином и Чонгуком, и предостерегающе рычит на альфу. Все замирают, включая Юнги. Омега не рычал на них. Никогда. —Э-э, хе-е-н?— шепчет Чонгук. В груди Юнги зарождается низкий утробный рык, но он, спохватившись, делает несколько глубоких вдохов, расслабляясь. —Извини...Я просто...Мне не понравилось, как ты разговариваешь с Сокджинни,— он пожимает плечами, не зная, как еще объяснить свое странное поведение. Обычно омеги так бросаются на защиту, если кто то из стаи в серьезной опасности, если с детенышами какая то беда или только что презентовавшийся член стаи чувствует себя некомфортно...Так. Юнги медленно начал поворачиваться к Сокджину, но тот уже юркнул мимо в сторону спален, на ходу вытирая слезы. —Черт!—бурчит Юнги, направляясь туда же, отодвигая замершего посреди комнаты растерянного Чонгука. —Прости, хен! Я не хотел его обидеть! —Дело не в тебе, малыш,—Юнги идет прямиком в комнату Джина, альфы в замешательстве следуют за ним молча. Омега застает его у постели, разбирающего что то, напоминающее зачатки гнезда из одежды всех членов группы. Он бормочет под нос "Дурак, такой дурак...", вытирая непрекращающиеся слезы рукавом и сбрасывая на пол одежду. Разум Юнги работает стремительно, запах расстроенной омеги наполняет комнату, но принадлежит не Юнги, поскольку это не аромат теплого какао и перечной мяты. Он почти бросается к Сокджину, крепко обнимая и носом утыкаясь в запаховую железу. —Тише, цветочек, я с тобой... —Прости...Джинни так жаль...Не понимаю, что со мной,—жалостливо шепчет Сокджин, опустив голову в попытке спрятаться в утешающем аромате омеги. —Все в порядке, цветочек, ты не сделал ничего плохого. Просто делал то, что обычно делают омеги. Альфы у двери переглядываются, до них доходит то, что Юнги уже понял. Они так же хотят защитить и позаботиться о новоявленной омеге, но не хотят попасть под раздачу от Юнги. Сокджин растерянно поднимает голову, встречаясь со спокойным омежьим взглядом, и опускает вновь, краснея. —Но я не омега, Юнни. Я- ничто. Альфы скулят и пытаются подойти ближе, но один тяжелый юнгиев взгляд останавливает их. Если они хотят позже обнюхать и заобнимать новоявленную омегу, им придется сейчас быть послушными и не перечить Юнги. Тем более, в его руках хена можно оставить без опаски. —Ким Сокджин! Я больше НИКОГДА не хочу слышать, что ты- ничто. Неважно, какой у тебя сабгендер. Ты замечательный и особенный просто потому, что ты- это ты. Ты добрый... иногда слишком добрый, невероятно умный, талантливый, забавный, самый милый и невинный человек, которого я когда-либо знал... Я мог бы продолжить, но мы можем задержаться здесь надолго,—Юнги хихикает, немного смущаясь, но его хен обязан это услышать.—Мы все любим тебя так сильно, что это причиняет боль, но только в самом лучшем смысле. Ты так прекрасен внутри, что этот свет излучается наружу и согревает всех, кто смотрит на тебя. Пожалуйста, не говори так низко о себе, цветочек. Юнги дает впитать его слова и просто проводит большим пальцем по розовой щеке, а другой рукой обнимает Сокджина за талию так близко, как только может, и при этом смотрит на его прекрасное лицо. —Я чувствую себя скорее сорняком, чем цветком... или жалким бутоном, который никогда не расцветет,—вяло бормочет Джин. —О, ты разве не знал? Самый прекрасный цветок всегда распускается последним,—он приподнимает его голову за подбородок и смотрит многозначительным взглядом. Сокджин смотрит на него немного растерянно, но потом его лицо озаряет понимание. —Ты не шутишь? Думаешь,я...Серьезно?—Сокджин не может произнести это вслух, все еще не веря в реальность. —Хотел бы я, чтобы твоя презентация была гладкой и без грустных слез. Наша юная, прекрасная омега,—Юнги нежно целует его в лоб, вдыхая аромат цветущего лавандового поля. Радость Сокджина переполняет и его. —Я- омега?—благоговейно повторяет Джин, а затем валит Юнги на постель, покрывая его лицо короткими поцелуями. —А мы?—восклицает Намджун у двери, остальные поддакивают. Джин хихикает и переводит взгляд на Юнги, который согласно кивает, и он приподнимается, протягивая руки к альфам. Вскоре на постели образовывается куча мала, в центре которой краснеет от чрезмерного внимания Сокджин. Юнги внимательно наблюдал за происходящим. Обычно презентацию сопровождает резкая гормональная перестройка и, в их случае, течка. Поэтому он первым видит, что Сокджин начинает тяжело дышать и ерзать на месте. —Так, все на выход!— командует Юнги, а альфы недовольно поскуливают, но он непреклонен.—Я сам позабочусь о нашем малыше, не хватало ему еще дополнительных хлопот! Все вон! Запирая за ними дверь, он усмехается слыша, как альфы бойко распределяют обязанности, чтобы обеспечить омег едой и всем необходимым ( "омег", не "омегу"...Как прекрасно звучит!). Он возвращается к постели, к трогательно поджимающему колени к груди Сокджину, осчастливленный тем, что может разделить столь значимый момент с хеном. —Все хорошо, цветочек. Скажи мне, что тебе нужно? Сокджин бросает застенчивый взгляд:—Ну, я хочу...Ох!—не договорив, он закрывает руками покрасневшее лицо, Юнги хмурится. —Так не пойдет. Что бы ты не хотел- это нормально. Скажи мне,—омега говорит негромко, но твердо, нежно обхватывает тонкие запястья и тянет руки вниз, открывая смущенное лицо. Сокджин, кажется, готов взорваться- настолько покраснел-но его взгляд наполнен решимостью и мольбой. —Я хочу, чтобы...ты прикоснулся ко мне, но сначала, пожалуйста...Не мог бы ты помочь мне сделать гнездо? У меня не получается правильно... Юнги мурчит довольно:—Такой вежливый омега...Конечно, я помогу тебе, но твое гнездо вовсе не было неправильным. Оно выглядело очень мило, пока альфы по нему не покатались. Юнги смеется и Сокджин робко улыбается. Он помогает восстановить гнездо, мягко подсказывая, как сделать его более удобным, подавая разбросанную по полу одежду. Когда в конце видит счастливую улыбку новой омеги, его сердце трепещет. —Это гнездо прекрасно, омега! Ты превосходно справился. —Правда?— с надеждой переспрашивает Джин, поглаживая бортики. —Истинная. И такой упорный труд должен быть вознагражден,—шепчет Юнги, притягивает его к себе и проходится дорожкой нежных поцелуев по линии челюсти и вниз, по шее, до плеча, с которого спал свитер. Он стягивает его с Сокджина, внимательно следя за реакцией. Вскоре они оба обнажены и Джин лежит перед ним, как самая великолепная награда. Новоявленная омега скулит и дрожит от захватывающего разум вожделения, его запах открывается во всей красе, несомненно будоража альф за дверью. Хорошо, что Юнги ее запер ранее. —Тш-ш, цветочек, я держу тебя. Сейчас сделаю так, чтобы тебе стало лучше... Юнги неспешно прикасается к губам, захватывая их в сладкий поцелуй, опускает руки, раздвигая чужие длинные ноги, чтобы устроиться между ними. Но омега пытается свести их снова вместе и смущенно отворачивает лицо. —Что не так, любовь? —Я...там слишком много... Догадавшись, о чем речь, Юнги вновь целует. —Ты течешь, милый, но вовсе не слишком. Это правильно,—он опускает руку вновь, только кончиками пальцев касаясь припухшей, влажной дырочки.—Такой хороший омега, уже готов для меня. Сокджин тихо вскрикивает, когда два пальца погружаются в него. Он обхватывает юнгиевы плечи, мучимый желанием оттолкнуть и вместе с тем- притянуть еще ближе. Собственный член твердый и лежит на животе, обильно истекая предэякулятом. Он чувствует себя очень хорошо. Никогда даже представить не мог, что сможет испытывать что-то столь приятное. Он теряется в наслаждении не замечая, что количество пальцев увеличилось до четырех, его бедра живут своей жизнью, жадно отзываясь на каждое движение, его тело само стремится к логичному завершению. Краем уха он слышит тихий смех, а потом ощущает пустоту. —Нет! Пожалуйста, Юнни...—скулит омега. Невольно на глаза наворачиваются слезы обиды- ему отказали в удовольствии! —Не волнуйся, малыш,—успокаивающе шепчет Юнги, стирая большим пальцем непрошенные слезинки и одновременно с этим входя до упора. От вида того, как тело Сокджина выгибается, а глаза закатываются, он чуть не кончил прямо тут же.—Боже, цветочек...Ты так красиво принимаешь член, будто был для этого создан... Убедившись, что омеге не больно, Юнги чуть отклонился и взял неспешный темп зная, что в первый раз ни один из них не продержится долго. Комната наполнилась звуками шлепков, тяжелым дыханием и мелодичными стонами Сокджина. Возбуждённый, он выглядел так прекрасно, что Юнги сам чуть не расплакался. Он ускоряется и ловит стоны губами, снова жадно целуя. Вскоре отстраняется, но лишь на жалкие сантиметры, по прежнему дыша одним с ним воздухом. Он берет одну руку Сокджина, сцепляя их пальцы на подушке, а другой рукой тянется ниже, поглаживая раскаленный член омеги, вызывая у него самый прекрасный стон, когда он, неожиданно для себя, кончает. Чувствуя, как сжимается мокрая дырочка, Юнги кончает через пару толчков, наполняя семенем омегу под ним. Сокджин слабо застонал от ощущения горячей спермы в животе, удовлетворенный и счастливый. Оба лежат, вдыхая ароматы друг друга, пока Юнги не начинает осыпать поцелуями измученное лицо омеги. Сокджин счастливо вздыхает, все еще сжимая руку Юнги. —Мы любим тебя...Я безумно люблю тебя, цветочек. —И я тебя люблю, Юнни! Омеги почти засыпают в гнезде, но за дверью раздается быстрый шепот, а потом- негромкий стук. Юнги подмигивает ему, встает и гордо шествует к двери, не утрудив себя одеванием. —Да?—спокойно отрывает он и едва сдерживает смех от вида обалдевших альфьих лиц. Первым отмирает Тэхен и подталкивает Чимина к Юнги. Тот зыркает на него, а после поворачивается к омеге. —Мы просто хотели узнать, как там Сокджинни хен,— Чимин выглядывает из-за его плеча и пытается обойти, чтобы увидеть другую омегу. Джин смущенно пищит из гнезда, Юнги тут же сужает глаза и шипит на альф. Они делают шаг назад, а Хосок поспешно сует в руки Юнги поднос с фруктами и водой. Дверь перед альфами закрывается и щелкает замок. —Ого...Надо запомнить, что Юнги очень, ОЧЕНЬ опекающий омега, лучше не выводить его,—бормочет Намджун с благоговением и легким страхом. Пока альфы придумывают новый план действий, как бы подобраться и пообниматься с Сокджином, не навлекая на себя гнев Юнги, омеги с удовольствием едят фрукты и придумывают свой собственный план действий, чтобы подразнить альф. Феромоны счастья всех семерых наполняют дом своей любовью.