Его главная победа

      Июнь 1998 г. Англия.       Гарри полулежал в кресле, вырисовывая кончиком ботинка узоры на пыльном полу гостиной. Вокруг витал запах затхлости и плесени. Кикимер совсем запустил дом, который сейчас, несмотря на свои внушительные габариты и былое величие, напоминал старый заброшенный сарай с кучей хлама. Пусть и дорогого, принадлежащего когда-то славному чистокровному семейству Блэков. Но Гарри не было до этого дела. Он не видел ценности ни в этом проклятом особняке, ни в его содержимом. Здесь всё напоминало о Сириусе и бередило те раны, которым никогда не суждено покрыться спасительной корочкой и зарасти. Раны, которые всегда будут болеть и кровоточить, напоминать о несбывшемся и вытягивать последние силы.       Сириус… Сириус мог стать его семьей. Настоящей семьёй, потому что считать таковыми Дурслей Гарри не собирался. У совершеннолетия был один ощутимый плюс: теперь можно навсегда забыть о ненавистном доме на Тисовой и никогда больше туда не возвращаться. Хотя чем лучше был этот мавзолей на Гриммо? В нём словно роились толпы призраков: о ту вешалку у камина постоянно запиналась Тонкс, в старом бархатном кресле как-то восседал Дамблдор, а в коридорах слышался голос Снейпа, являющегося на собрания Ордена. В верхних спальнях наводили шорох весёлые близнецы, неунывающие и не теряющие оптимизма даже в самые сложные и тёмные времена. Не то что сейчас… На Джордже нет лица, и по трясущимся рукам видно, что тот заливает горе алкоголем. Из мимики жизнерадостной Молли, после потери одного из сыновей, навсегда ушла улыбка, а Артур замкнулся в себе и даже самые диковинные штуки мира магглов перестали вызывать у него интерес.       На небольшом подносе на столе стоял чайник и тарелка с какими-то кексами, принесёнными вчера Гермионой. Конечно, кому же ещё взбредёт в голову таскать ему еду и проверять не покрылся ли он тут пылью, как всё содержимое этого ненавистного дома? Откровенно, Гарри предпочёл бы травяному напитку крепкий огневиски, но подруга предусмотрительно вылила все былые запасы крёстного в раковину и пригрозила переехать к нему, если хоть раз увидит его пьяным.       Гарри, в общем-то, не считал это наказанием и с радостью бы гостеприимно распахнул двери особняка на площади Гриммо своей подруге, но его остановило недовольное лицо Рона. Друзья, вроде как, стали парой и мешать им не хотелось. Тем более, после того видения из крестража, Рон как-то с осторожностью воспринимал их с Гермионой близость, не желая оставлять их наедине и недовольно ворча каждый раз, когда они по старой привычке обнимались. Видимо, ревновал. Хотя, по мнению Гарри, это было чрезвычайно глупо. Они же с Гермионой, как брат и сестра. Ну какая тут может быть ревность?       Гарри вздохнул и нехотя потянулся к чашке с чаем. От голода ему здесь умереть не удастся. Подруга не позволит. И это время от времени заставляло его поражаться: на кой чёрт она возится с ним с первого курса? От него ведь одни неприятности! Вечно вляпывается чёрт знает куда, да и друзей подставляет. Проживи все эти годы без него, они бы были в большей безопасности и уж точно гораздо счастливее. Но нет. Гермиона с настойчивостью бульдозера влезала в его жизнь и упорно старалась сделать её лучше. Чем он заслужил такое расположение, Гарри и сам не знал. Избранный, Мордред его подери!       Однако, Поттер солгал бы сам себе, если бы сказал, что ему это не нравится. Присутствие подруги в его жизни, её забота и искреннее желание помочь, её верность и преданность были той невероятной искрой, тем фитилём свечи, тем волшебным огоньком, освещавшим его путь в самые сложные времена. Он бы не смог без неё, не справился, не выстоял. Без Рона бы смог, а вот без Гермионы — нет. Сломался бы, сдался, потух…       Гермиона верила в него всегда, даже когда он сам не верил и уже был готов опустить руки. А она верила, подбадривала, шла следом, оставляя позади всё, что было ей дорого. Даже родителей и любимого парня… Ведь по какой-то странной причине тогда, в палатке, она не бросила его одного и не ушла с Роном. Плакала, переживала, но не ушла… Тогда Гарри впервые решил, что должен победить. Не ради мести за родителей, не ради проклятой Магической Британии, а ради Гермионы. Шансов у него, конечно, практически не было, но так хотелось, чтобы её жертвы не были напрасными… И ведь сработало же! Они победили!       Победа над Волан-де-Мортом — цель жизни, к которой он, Избранный, шёл последние семь лет, оказалась достигнута. И самое удивительное, ему удалось выжить. Уж чего-чего, а последнего он никак не ожидал. Гарри уходил в Запретный лес без единой ниточки надежды. Он шёл на смерть, давая остальным хотя бы малейший шанс на выживание, на счастливое будущее. То, которого у него никогда не было и не будет, ведь он и не надеялся, что выживет.       Но вопреки всем законам логики и здравого смысла, он победил и остался жив. Вот уж точно волшебство неведомой силы! Но радость победы омрачалась её ценой. Лица погибших являлись Гарри во снах практически каждую ночь, заставляя мучиться чувством вины за то, что он жив, что не смог их уберечь, спасти… Он жив, хотя должен был умереть…       Его исключительность была своеобразным проклятьем, преследовавшим его все эти годы. Проклятьем, которое не дало ему даже спокойно погибнуть… Живи, мучайся, смотри каждую ночь кошмары, словно идиотский маггловский сериал, которые годами поглощала тетя Петунья. Только не с надуманными проблемами, которыми сценаристы награждают героев подобной ерунды, а с настоящими, воплотившимися в реальности кошмарами. Ведь люди из его снов были настоящими, близкими и родными. И каждый раз просыпаясь, Гарри рыдал, понимая, что они мертвы, их тела покоятся глубоко под землёй, а души… Кто знает, где бродят их души и нашли ли они желанный покой? Сам Гарри его так и не нашёл…       После победы настало другое время. Новая власть, новые лица и даже новые законы. Только он по-старому оставался марионеткой. Послушно ходил на похороны, произносил речи, через силу торчал на пресс-конференциях и дурацких церемониях в Министерстве. Выслушивал планы власть имущих по поводу своего будущего. Его тошнило от количества новых «друзей», желающих стать ближе. Волан-де-Морт пал, а в его жизни не убавилось лжи и фальши, не стало меньше приторных лиц и жеманных улыбок. Не отошедший от войны Гарри всё глубже скатывался в депрессию от всего происходящего, ощущая некую бессмысленность. Война их пережевала и выплюнула в новый мир, обещавший счастливое будущее, которое никак не наступало.       Сначала он почти месяц прожил в Норе. Но теперь в этом островке семейного уюта царила абсолютно другая атмосфера. Из дома ушла радость, будто стая дементоров высосала из него всю душу. Молли плакала целыми днями, вспоминая Фреда. Джордж потерял смысл жизни и походил на привидение, даже вечно весёлая Джинни и та сникла. А ещё Гарри понял, что ничего к ней не чувствует. Нет, конечно, он тепло относился к сестрёнке Рона. Она была забавной, симпатичной и одно время ему даже казалось, что он влюблён в неё. Но это было до… До беспроглядных скитаний в поисках крестражей, до ухода Рона, до бесконечных слёз Гермионы, до плена и финальной битвы.       Этот год изменил его. Гарри чувствовал вину перед Джинни, что не может ответить на её чувства, вину перед миссис Уизли за смерть их сына, вину перед Роном за Гермиону… Ну что он мог поделать, если их отношения с Гермионой были особенно близкими? Рону не нравилось, что они могут просто уютно молчать вдвоём. Он подозрительно щурил глаза, когда они возвращались с прогулки по окрестностям, куда ходили каждое утро, пока остальные досматривали сны. Гермиона вставала рано, а Гарри вообще плохо спал из-за кошмаров. Вот они и приноровились гулять. Просто бродили, большую часть времени молча, иногда Гермиона наседала с лекциями по поводу планирования будущего и убеждала его вернуться в Хогвартс. Но Гарри был непреклонен.       Он ещё не знал, чем займётся дальше, но сидеть за партами и строчить эссе в тех стенах, где, казалось, ещё вчера лились реки крови, было выше его сил. Приглашение Кингсли на курсы авроров он тоже не торопился принимать. То, что когда-то казалось мечтой, представлялось ныне в совсем иных красках. Он прошёл свою войну, нужна ли ему она в дальнейшей жизни? Может Гарри просто устал. Устал от ужасов войны и от того, что за него всегда решают, где он должен быть и что делать.       Ему требовалось уединение. Возможно, дом на Гриммо и не был лучшим местом на земле, но не к Дурслям же ему возвращаться? Понятно, что сбережения у него имелись и при желании Гарри вполне мог бы купить себе новое жильё, хоть маггловское, хоть магическое, но проблема была именно в том, что он сам не понимал своих желаний. Вернее, он вообще ничего не хотел. Непроглядная тоска огромной змеёй, похлеще василиска, разъедала его душу смертельным ядом. В новом, счастливом мире, где маги постепенно начинали радоваться, веселиться и строить планы, он оказался лишним. Отработанный материал. Избранный, выполнивший предназначение… И теперь нужный всем лишь в качестве лица на рекламных плакатах.       По итогу он обосновался здесь, в убежище призраков прошлого, в полном одиночестве, не считая ненавистного Кикимера и орущего без толку портрета. Отменил все министерские встречи и ни с кем не выходил на связь, кроме Рона и Гермионы, навещавших его каждый день.       Джинни после их откровенного разговора о невозможности совместного будущего сильно обиделась и перестала проявлять интерес к его жизни. В общем-то Гарри это устраивало. Ему и без того сполна хватало нравоучений одной только Гермионы. Та никак не могла успокоиться и с маниакальной настойчивостью пыталась вернуть ему положительный настрой. Откуда только силы брались на всё это?       Даже Рон уже сдался и просто молчал, наблюдая, как Гермиона генерирует очередные идеи, вываливает на Гарри кучу разных предложений, притаскивает какие-то книги по новым дисциплинам. Рыжего, похоже, радовало, что весь пыл подруги уходит на Гарри и она не донимает этими вопросами его самого. Уизли принял предложение Кингсли и поступил на курсы в Аврорат. Его настолько гнала вперёд ненависть и желание отомстить за смерть брата, что он даже за учёбу взялся с несвойственным ему усердием. Джинни и Гермиона, естественно, вернутся в школу. Джордж пытался взять себя в руки и продолжить их с братом бизнес. Только у Гарри не было ни единой мысли, чем заняться. Вернее, одна была. Хотелось залить горе чем-нибудь покрепче, чтобы мозг отключился и преследовавшие воспоминания об умерших оставили его в покое. Но пока в его жизни присутствовала Гермиона Грейнджер данный план был невыполним.

***

      Пламя в камине полыхнуло зелёными искрами, и оттуда, ругаясь себе под нос, вывалилась Гермиона с целой корзиной еды в одной руке и пачкой газет во второй. Сегодня она была одна, без Рона, тот, видно, торчал в Министерстве.       — Привет, — лениво протянул Гарри, невольно замечая, что в лёгком летнем сарафане подруга выглядит совсем по-другому. Не так, как он привык её лицезреть в Хогвартсе или во время скитаний за крестражами.       «Красивая», — промелькнула неожиданная мысль в голове, от чего Гарри чуть не закашлялся и резко выпрямился в кресле.       — Привет, — деловито ответила Гермиона, выставляя на стол кучу съестного, — ты опять почти ничего не ел? Гарри, не заставляй меня сидеть с тобой как с маленьким ребёнком и кормить тебя с ложечки!       — О… — его брови взлетели вверх, — это было бы интересно!       — Не смешно! — фыркнула она, упёршись руками в бока. — Попроси Кикимера заварить чай. Я перекушу с тобой. Есть разговор.       Опять! Гарри не сомневался, что речь снова пойдёт о его «прекрасном» будущем, о том, что он очень талантлив и знаменит и перед ним открыты все двери. Потом будет перечисление вариантов, ни один из которых его не заинтересует, и, под самый конец, злобный взгляд Гермионы. Да, она злилась, но никак не хотела сдаваться.       — Кикимер, принеси-ка чаю для меня и моей гостьи! Живо! — только и выкрикнул Гарри, принимая как неизбежный факт то, что Гермиону не остановить.       Подруга тем временем ловко закончила сервировку стола и расположилась на диване, взгромоздив себе на колени пачку газет.       Через пару минут явился Кикимер, с убийственным выражением лица поставил на стол чайник и две чайные пары и молча исчез, до боли сжимая челюсти. Гарри запретил ему называть подругу «грязнокровкой», чем старый эльф был очень недоволен, но ослушаться приказа хозяина не мог. Поэтому как мог демонстрировал всё своё презрение живой мимикой.       — Как ты не боишься оставаться с ним наедине? — хмыкнула Гермиона. — Он смотрит на нас с такой ненавистью.       — Ну… к сожалению, он не может причинить мне зло, — протянул Гарри, разливая чай по чашкам и тут же чуть не обжёгся, получив по голове газетой. — Эй…       — Я тебе дам «к сожалению»! Гарри! Прекрати!       — Да всё-всё… — он покорно сложил руки на груди. — Я же тебя слушаюсь, даже не пью, видишь!       Она недоверчиво покосилась на него, придвигая чашку с бутербродами и пирогами.       — Ешь. У меня новости для тебя.       — Кто бы сомневался, — вопреки всему, Гарри понял, что действительно голоден и с удовольствием принялся поглощать угощения. Стряпня Молли всегда была восхитительной.       Гермиона пропустила колкость мимо ушей и потихоньку цедила чай из чашки, пока друг утолял голод. Знал бы Гарри сколько моральных сил у неё уходило, чтобы вести себя вот так непринуждённо, как глубоко и сильно она волновалась за него. Ведь даже поездку в Австралию к родителям Гермиона откладывала по причине того, что просто боялась бросить друга одного. Она много читала, в том числе и маггловские книги, да и на своём примере знала, что война не проходит бесследно. И был риск, что Гарри с головой накроет посттравматический синдром.       Когда друг насытился, Гермиона попросила его пересесть к ней на диван и вручила одну из газет, предварительно развернув на нужной странице.       — Смотри! Мне кажется, это знак, Гарри!       Парень нехотя пробежал глазами по развороту печатного издания. Какие-то объявления, колдографии неизвестных ему людей. Но никаких знаков ему не привиделось, и он тяжело вздохнул. Вот любит же подруга изъясняться загадками.       — Гермиона, я не очень-то силён в знаках, предсказаниях и всякой остальной ерунде. Скажи прямо, что ты от меня хочешь?       Она со звуком выпустила воздух из лёгких и, поджав губы, ткнула пальцем в верхний угол страницы.       «Паддлмир Юнайтед — одна из сильнейших команд Британской и Ирландской лиги лишилась своего ловца Маркуса Вейна в самом разгаре сезона. Ходят слухи, что тренерский штаб усиленно проводит просмотры молодых талантов, а спонсоры стараются перекупить игроков у других клубов. Пока неизвестно, продолжит ли клуб выступления или снимется с соревнований из-за столь досадного инцидента».       — И что? — Гарри непонимающе уставился на подругу.       — Гарри, ну как же ты не понимаешь! Это шанс! Ты же отличный ловец, да и, насколько я понимаю, этот клуб не так уж и плох.       — Но играть за школьную команду и в высшей лиге — это абсолютно разные вещи, Гермиона! — Гарри бросил газету на стол. — И вообще, я не уверен…       — Зато я уверена! — она вскочила на ноги и злобно уставилась на него. — Ты что, помереть в этом доме собрался?! Я имела наглость написать Оливеру Вуду и он ответил, что переговорит с тренером и с удовольствием порекомендует тебя команде!       — Что?! — глаза Гарри по размеру приблизились к оправе очков. — Ты писала Вуду?       — Да, Гарри…       — Мерлин, Гермиона, я тебе, конечно, очень благодарен, но… — он осёкся, потому что не знал, какую причину придумать.       Какие «но»? Достойных аргументов отказываться у него не было. Он ничем не занят, в школу возвращаться не собирается, на службу в Министерство его тоже не манит. А квиддич… Последние годы он об этом не думал, но ведь летать он обожал, да и талантом, судя по всему, не был обделен… Но… не хотел он ничего… совсем ничего, и почему подруге так сложно это понять?       — Наверняка у них есть запасной состав.       — Оливер бы сообщил мне об этом.       — Да он просто из вежливости согласился! — вспылил Гарри, не зная, как отделаться от подруги. Если Гермиона Грейнджер что-то вбивала себе в голову, то шла к цели с настойчивостью увидевшего дракона Хагрида. — И вообще, почему ты не едешь в Австралию возвращать память родителям? — решил он перевести стрелки, в надежде, что она забудет про проклятый квиддич и оставит его в покое.       На девичьем лице на мгновение мелькнула гримаса боли, и Гарри пожалел о своём бестактном вопросе даже раньше, чем она заговорила:       — Да не могу я, Гарри! Не могу! — Гермиона обхватила себя руками, казалось, она сейчас заплачет. — Я никуда не поеду, пока не буду знать, что с тобой всё в порядке! И что ты тут не сидишь в одиночестве и не заливаешь горе огневиски. Ты мой лучший друг, я не могу… не могу оставить тебя!       Мерлин! Так это из-за беспокойства о нём подруга переносит свои планы? Гарри стало невероятно совестно и стыдно.       — Ладно, ладно, — он встал и приобнял её, похлопывая по спине. — Я сегодня же напишу Оливеру и если меня согласятся посмотреть, то попробую.       — Обещаешь? — она отстранилась, вглядываясь в его лицо, будто искала подвоха.       — Обещаю, — кивнул Гарри. — А теперь давай-ка попробуем вон тот вкусный рулет. Выглядит он чудесно.       — О… ты не представляешь, какой он на вкус, — рассмеялась Гермиона и её глаза засияли.

***

      Гермиона вернулась в Нору с чувством выполненного долга и сразу засела за книги. Впереди у неё было много дел. Она усиленно готовилась к возвращению в школу, намереваясь закончить образование. Вторым важным пунктом в списке дел на лето была поездка к родителям. Уизли не мог составить ей компанию по причине занятости на курсах, а она не хотела мешать становлению его карьеры. Рональд в кои-то веки начал прилагать видимые усилия для достижения своих целей. Её это даже радовало. В конце концов она хотела бы видеть в своём парне подобные черты.       Свои же проблемы волшебница привыкла решать сама и никогда не просила помощи, но после войны она тоже чувствовала себя невероятно опустошенной. Страх за Гарри, беспокойство за родителей, странные ревнивые выходки Рона — всё это выбивало из колеи и сильно выматывало. Только приобретённые знания и феноменальная сила воли не давали ей провалиться в депрессию.       Министерство вручило им Ордена Мерлина и неплохие премии. Деньги Гермиона как раз отложила на поездку в Австралию, которую запланировала на июль. Сначала ей жизненно необходимо убедиться, что с Гарри всё будет в порядке. За Рона она переживала гораздо меньше. У того была семья. Конечно, всех Уизли подкосила смерть Фреда, но они могли хотя бы поддержать друг друга в это нелёгкое время. А Гарри… Гарри был совсем один, и его добровольное заточение на Гриммо и полное равнодушие к собственному будущему очень пугали Гермиону.

***

      Гарри не ожидал, что всё будет так просто. Он, как и обещал, написал Оливеру Вуду. На удивление ответ пришёл уже на следующий день и, судя по письму, бывший капитан сборной Гриффиндора был в восторге от предстоящей встречи со своим ловцом.       Оливер сообщил, что просмотры ловцов состоятся в пятницу. Кандидатов намечалось много и нужно было максимально эффективно продемонстрировать свои навыки. Гарри аж разволновался. Всего четыре дня на подготовку… Он решил посетить Нору. Там, в окрестностях деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, можно было безопасно полетать. А ещё назрела необходимость привести себя в приличный вид. То видавшее виды тряпье, болтающееся в его шкафу, по словам подруги давно стоило отправить на свалку. И уж точно оно не подходило для хождения по собеседованиям. А ведь, как никак, на что-то подобное Гарри и собирался отправиться.       Обрадованная Гермиона снова вызвалась помочь. Весь следующий день они провели в Косом переулке, а напоследок заскочили в несколько маггловских торговых центров, где под чутким руководством всезнающей подруги Гарри полностью обновил свой гардероб. Теперь его футболки были чётко по размеру, а не болтались на нём, как на вешалке. Джинсы сидели, как влитые, кроссовки сияли белизной, не напоминая стоптанные чёботы старика Дамблдора, а в накрахмаленной чёрной мантии и белоснежной рубашке можно было отправляться хоть на свадьбу.       — Да ты просто красавец! — подбадривала его Гермиона, когда он, ворча ругательства под нос, выходил из примерочной. — Все молодые ведьмы скоро захотят заполучить тебя.       — Ага… они и сейчас хотят, — бубнил парень, слегка смущённый комплиментом, — только не меня, а долбанного Избранного, победителя Волан-де-Морта, бесстрашного героя, каковым я не являюсь. А настоящий Гарри Поттер никому не интересен.       — Можешь быть уверен, — поправляя воротник его рубашки, деловито заявила Гермиона, — мне ты нужен именно настоящий… и Рону, и миссис Уизли… мы все тебя любим, Гарри. Именно тебя, а не какого-то там Избранного.       — Спасибо, Гермиона, — тепло обнимая её, произнёс он, чувствуя невероятную благодарность в душе. — Спасибо.       С друзьями ему действительно повезло. Очень. Особенно с подругой. Гарри вспомнил деловитую девчушку, которая в одиннадцать лет влетела к ним в купе в поисках жабы Невилла. Кто бы мог подумать, что она станет столь важным человеком в его жизни! Эти приятные картины прошлого вызвали на лице блуждающую улыбку, и Гарри направился к кассе, решив купить всё, что посоветовала Гермиона. Ей будет приятно, а ему, в принципе, без разницы, как одеваться.