Princess

— Йори, ты куда? — спросил Алекси, замечая, что его возлюбленный куда-то собирается. — Это сюрприз. Приеду, и увидишь, — загадочно улыбнулся тот, расчесываясь. — А по какому поводу сюрприз? — удивлённо подкидывая брови, снова задал вопрос Маттсон. — У меня хорошее настроение, — ответил Йоэль. — А, ну да. Такое редко бывает. Можно и отметить, — пошутил младший. — Да иди ты, — усмехнулся Хокка, — Я поехал, — он поцеловал парня в щёку и вышел из квартиры. Алекси долго пытался предположить и угадать, что придумал его парень, и что это за сюрприз. Он перебрал в голове все варианты, от самых хороших до самых ужасных. Ему нужно было чем-то занять себя до прихода Йоэля, и он решил убраться в квартире. Тщательно пропылесосив каждую комнату и вытерев везде пыль, Каунисвеси осознал, что прошёл всего лишь час — есть время приготовить ужин. Парень двинулся на кухню и открыл холодильник в поиске продуктов, из которых можно было приготовить что-нибудь поесть. Чаще они с Йоэлем пользовались доставкой еды, но сейчас он готовит не ради утоления голода, а для того, чтобы занять время ожидания. Тревожные мысли не покидали его — что же удумал Хокка? Приготовив пасту, он сделал кофе, вытащил все сладости, имеющиеся в ящиках, красиво расставил тарелки, чашки и приборы по столу, хотя они оба никогда не парились по поводу сервировки. На это ушло ещё около сорока минут. Алекси абсолютно не находил себе места. Ладошки уже совсем мокрые от волнительного ожидания. Он решил выпить чашку кофе до прихода Йоэля, параллельно листая инстаграм. Наконец раздался звонок в дверь. Каунисвеси с чашкой в руках, попутно делая глоток кофе, поспешил открывать. — Привет, — сказал Хокка, хитро улыбаясь. Он стоял в капюшоне, — Как дела? — Я чуть с ума не сошёл, пока ждал тебя, — затаскивая старшего в квартиру и закрывая дверь, ответил Алекси, — Давай показывай свой сюрприз, — он сделал ещё один глоток. — Смотри, — широко улыбнулся Йоэль и снял капюшон. Его волосы, которые буквально два часа назад были окрашены в идеальный блонд, стали ярко-розовыми. Каунисвеси поперхнулся кофе и закашлял, чуть ли не выплёвывая напиток на пол: — Ты чё сделал, придурок? — усмехнувшись, сказал он. — Тебе не нравится? А, по-моему, мне идёт, — вокалист посмотрелся в зеркало. — Ты идиот, Йоэль? — уже открыто смеялся в голос Алекси, — Ты где видел рокеров и металистов с розовыми волосами? Тебе в Дисней надо, принцесска. — Ой, иди в задницу. Всё равно они скоро смоются. И буду опять блонд, — ответил Хокка, — Я чувствую запах пасты. Ты приготовил ужин? — Ага, — сказал младший, — Мой руки и иди кушать, принцесса моя, — он всё ещё смеялся, на что Йоэль только закатил глаза и направился в ванную.

***

Поклонникам понравился новый образ Йоэля, а вот друзья и, по совместительству, коллеги по группе постоянно подшучивали над ним, как и Алекси. Но Хокка понимал, что им на самом деле нравится, и они это делают любя, поэтому не обижался. — О, Ариэль выплыла. А краба где потерял? — засмеялся Йоонас, как только вокалист появился на студии. — И тебе привет, Порко, — с улыбкой поздоровался с ним Йоэль, — Ещё одна шутка, и краб будет в твоих пушистых кудрях. — Напугал, блять, — парни все вместе засмеялись. В этот момент в студию забежал Алекси, который всё это время не мог припарковать машину: — Привет, парни. — А вот и краб, — звонко рассмеялся Нико. Каунисвеси любил мультики, и сразу понял, о чём разговаривают друзья, и тоже засмеялся: — Русалочка, плыви к гитаре, нужно трек писать, — обратился он к Йоэлю. — Да как вы заебали, — сквозь смех ответил Хокка, садясь на своё место и хватая любимую гитару.

***

На следующий день Алекси стал привыкать к новому имиджу своего парня, и шуток становилось меньше. А вот курьёзных ситуаций, связанных с окрашенными в яркий цвет волосами старшего, становилось всё больше и больше, потому что Йоэль первый раз красится в неестественный цвет и ещё не знает, как правильно себя вести, когда ты повсюду оставляешь розовые пятна. — Хокка, блять! — крикнул Каунисвеси так громко, что вокалист даже подпрыгнул на диване. — Что случилось? — отозвался он. — Иди сюда, я тебе пиздюлей дам, — послышался рассерженный голос младшего. Йоэль был крайне удивлён такой наглости и пришёл в спальню, откуда и доносились крики Алекси: — За что? — За это, — Каунисвеси держал в руках подушку Хокка, окрашенную в ярко-розовые пятна. А ведь вчера вечером она была белоснежная. — Ой, — только и смог сказать вокалист, поджав губы. — Ой?, Ой блять? — младший явно был разозлён, — Стирать сам будешь. — Извини, пожалуйста, — Йоэль обнял парня со спины, — Кто ж знал, что они так красятся. Может, это из-за того, что цвет ещё совсем свежий. Со временем перестанут? — Мне всё равно, из-за чего это. Если ты будешь везде оставлять розовые пятна, я буду орать, — предупредил Алекси, снял наволочку с подушки и кинул её в стирку. — Прости, котёнок, иди ко мне, — он снова протянул руки для объятий, и Каунисвеси, хоть и с недовольным лицом, но прижался к телу любимого человека, вдыхая родной запах у шеи.

***

На следующий день парни снова собирались ехать на студию. Обычно Алекси предпочитал чёрный цвет в одежде, но сегодня его настроение было каким-то особенно хорошим, и он решил надеть белую толстовку, которую недавно отдавал Йоэлю — они часто менялись одеждой. — Йори, а где моя белая толстовка? — спросил он парня. — В шкафу на вешалке, — ответил тот, выбирая кеды. Каунисвеси подошёл к шкафу и достал оттуда толстовку. Снимая её с вешалки, он заметил розовые пятна на капюшоне и воротнике. Внутри мгновенно скопилась злость, а настроение резко испортилось. Розовые волосы Йоэля становились уже совсем не смешными. — Хокка! — крикнул он, вылетая из комнаты с толстовкой в руках и кидая ею в старшего. Тот сразу заметил причину злости Алекси. - Да блять, в смысле? Они всё ещё красятся? — грустно посмотрел он на вещь в своих руках. — Если ты покрасишь своими патлами ещё хотя бы одну белую вещь, я побрею тебя налысо, ты меня понял? — злой Каунисвеси хоть и выглядел мило, но сейчас Йоэлю было не до этого. Он чувствовал себя виноватым, ведь покраска волос должна была быть приятным сюрпризом для младшего, а он только доставил ему больше проблем. До приезда на студию Алекси с ним не разговаривал.

***

— Привет, парни, — поздоровался с ними Нико, как только они вошли в студию. — Вы чё какие кислые? — спросил Йоонас, по лицам замечая, что что-то случилось. — Привет, — выдохнул Алекси, садясь на своё место за ноутбук, — Парни, если я начну рассказывать, я начну орать и не перестану до вечера, поэтому давайте не будем, — ответил он. — Рассказывай, не держи в себе, — сказал Йоэль, вздыхая. И Каунисвеси понесло: — Он, сука, своими волосами меня уже заебал, блять! Куда ни повернись — везде розовые пятна. У нас дома, блять, белых вещей вообще не осталось! Только, сука, розовые! — он повышал голос и активно размахивал руками. Парни тихонько усмехнулись, — Стиралку можно уже хоронить с особыми почестями, ибо она работает без остановки круглые сутки! Я хожу по квартире и собираю грёбаные розовые клочки волос! Подушки розовые, постельное бельё розовое, ванна розовая, раковина розовая — всё, сука, розовое! Абсолютно, блять, всё! Уже скоро я, блять, розовым стану! — психовал перкуссионист, а друзья осторожно посмеивались в кулак, — Всё, к чему он прикасается головой, становится блядски розовым! Это, блять, не квартира, а кукольный домик какой-то! Нико не сдержался и рассмеялся в голос: — Алекс, ты чё паришься из-за такой херни? — улыбнулся ему рэпер, подходя ближе и обнимая за плечи. — Ник, я заебался всё стирать. Моя любимая белая толстовка сегодня целый день крутится в машинке, потому что эту краску с первого раза хер отстираешь, — Маттсон выглядел расстроенным, — Я не против нового цвета его волос. Но от них слишком много проблем. Я трачу слишком много времени на то, чтобы это исправить, а свободного времени у меня не так много, чтобы отстирывать постельное, одежду, и отмывать белый диван. — Йоэль, а ты позвони в парикмахерскую. Может, есть какие-то средства, от которых волосы перестают краситься? — предложил Йоонас, а Нико тем временем обнимал Алекси, успокаивая его. — Может и есть. А может и нет, — вздохнул в ответ вокалист, — Я уже сто раз пожалел, что покрасился. Мы никогда в жизни не из-за чего так часто не ссорились, как из-за моих волос. — Ну должно же быть какое-то средство, чтоб они не красились, — развёл руками Олли, — Ну ё маё, парни! Ругаться из-за розовых волос? Ну вы чё? — Я целыми днями хожу и, сука, оттираю розовые пятна от любой, блять, не чёрной поверхности, — снова повысил голос Алекси, — Я заебался. Я не уборщица. Я хочу отдыхать в свободное от работы время, а не драить квартиру! Эта краска не очень то и легко отмывается, чтоб ты знал! Йоэль сидел, уткнувшись лицом в ладони. Чувство вины не покидало его. Он готов был смыть к чертям всю краску, лишь бы его мальчик не нервничал и не злился. Всё это время Порко копался в своём телефоне, и как только Каунисвеси закончил говорить, он вскрикнул: — Вот! Нашёл! — Что ты нашёл? — спросил Нико. — Чтобы волосы не красились, нужно добавлять специальные витамины в шампунь и использовать кондиционер для волос, — прочитал Йоонас в статье. — Что за витамины? — спросил Йоэль. — Я тебе скинул в What’s App, — у старшего зажужжал телефон, и он сразу открыл сообщение, благодаря друга за помощь: — Я попробую. — Давайте миритесь. Не такая уж и серьёзная проблема, чтобы каждый день собачиться из-за этого, — подтолкнул их Нико. Алекси продолжал сидеть на месте. Хокка встал с дивана, завязал волосы в хвост и подошёл к младшему: — Малыш, прости меня, пожалуйста, — он опустился на корточки перед ним, — Я постараюсь это как-то исправить. А если не получится, смою нахрен всю краску. Я не хочу, чтобы мы ругались из-за этого. Это того не стоит. Прости, что заставил тебя нервничать и злиться. Я люблю тебя, — он виновато посмотрел в любимые голубые глаза. Каунисвеси вздохнул: — И я тебя, — вокалист поднялся и обнял его, прижимая к груди. Тем временем Нико и Йоонас решили наиграть романтичную мелодию на фортепиано и гитаре. С улыбкой отстранившись друг от друга, Йоэль и Алекси сели по своим местам, и парни начали работу над песней.

***

На обратном пути домой Йоэль заехал в магазин и купил витамины, новый шампунь и кондиционер для волос, а как только перешагнул порог квартиры, сразу направился в ванную. Алекси тем временем решил приготовить ужин. С использованием всех новых средств времени на мытьё головы ушло намного больше. Он замотал волосы в полотенце и пришёл на кухню к младшему. — Ты опять белое полотенце взял? — недовольно спросил тот. — Оно не должно покраситься. Если что, я сразу же поеду и куплю тебе три новых, — с улыбкой сказал Йоэль, подходя к младшему сзади и обнимая его. — Ну ладно, — ответил Алекси, — Садись кушать. После ужина Хокка снял полотенце с головы — оно осталось белым, без единого пятнышка. — Вот, смотри, больше не красится, — проинформировал он Каунисвеси. — Ну и слава тебе господи, — облегчённо вздохнул тот, осознавая, что ему больше не придётся проводить всё своё свободное время у стиральной машинки. — Ты больше не обижаешься? — ласково спросил Хокка, садясь на кровать рядом с возлюбленным. — Ну не знаю, не знаю, — хитро заулыбался тот, — Может, ты что-нибудь ещё сделаешь, чтобы я тебя простил? — Алекси давно уже не злился на Йоэля и намекал на то, что хочет чего-то большего. — Иди сюда, — старший повалил его на кровать, нависая сверху своим телом и накрывая губы своими. Он проникал в горячий рот влажным языком, обводя им ровную линию зубов и вылизывая дёсны. Руки жадно блуждали под футболкой, сжимая полноватую талию парня и соблазнительные бёдра. Алекси сразу же проскользнул ладошками под домашнюю майку Хокка и провёл остренькими ноготочками от шеи до поясницы, от чего тот томно выдохнул в губы. Вокалист запустил пальцы одной руки в волосы младшего, слегка сжимая их и оттягивая, тем самым открывая доступ к шее, на которую спустился влажными горячими поцелуями. — Ты в последнее время стал очень капризным, — прошептал Йоэль в область ключиц возлюбленного. — Я знаю, — также шёпотом ответил тот, — Накажи меня. — Ты специально выносил мне мозги по поводу краски, чтобы я выебал тебя, как последнюю сучку? — Хокка рывком стянул с него футболку, покрывая поцелуями торс и прикусывая розовые бусинки сосков. — Нет, я действительно заебался, — уже с трудом дыша, ответил Алекси, — Но местами я перегибал палку, признаю. — Да я тебя за такое отымею похуже, чем в грёбаных фанфиках, — пригрозил ему Хокка, уже стаскивая джинсы, — Ты даже не представляешь, как я переживал из-за наших ссор, — поцелуи превратились в страстные укусы, следы от которых он сразу зализывал. Каунисвеси сорвал с него майку, выкидывая её на пол. — Я заслужил наказания, — выдохнул он, запуская пальцы в розовые, ещё немного мокрые волосы, — Давай, сделай это. Йоэль, я хочу, чтобы ты наказал меня. — Что ты ещё хочешь, мой родной? — Хокка уже стягивал с него боксеры, освобождая вставший член и чуть сжимая его ладонью. — Я хочу, чтобы ты взял меня, — захныкал Каунисвеси, как только рука старшего коснулась его возбуждённого органа, — Хочу тебя. Жёстко и грубо. Так, как можешь только ты, — простонал он, — Пожалуйста. Я был очень плохим мальчиком. — Ты действительно заслужил наказания, — Хокка выдвинул встроенный в кровать ящик и достал оттуда наручники. В этот же момент они оказались застёгнутыми за спиной на запястьях младшего, — Но какое же это будет наказание, если я сделаю то, что ты хочешь? — на его лице сияла ухмылка. Он достал из ящика силиконовое колечко и зафиксировал его у основания члена Алекси. — Йори, нет, пожалуйста, — заскулил тот, уже по предыдущему опыту зная, какая сладкая пытка ему предстоит. — А что такое? — пошло улыбнулся Йоэль, — Ты же только что сам просил, — он снова потянулся рукой в ящик и достал оттуда анальную пробку, — Готов? — Нет, — вскрикнул Каунисвеси, — Просто трахни меня, прошу. Грубо и жёстко. Сделай мне больно. Я не хочу терпеть. Хочу сейчас, — жалобно просил он, но вокалист не хотел слушать его. — Признайся, ты заслужил это. Уж очень ты вытрепал мне нервы за последние несколько дней, — Йоэль вставил пробку с минимальным количеством смазки внутрь, на что Алекси отреагировал громким стоном. Он уткнулся лицом в подушку и заскулил, — Признавайся, — скомандовал старший. — Я заслужил, — жалобно ответил перкуссионист. — Тогда терпи, пока я сам не решу, как тебя взять, и когда ты кончишь, это понятно? — но Каунисвеси не был настроен подчиняться, поэтому решил раздраконить возлюбленного ещё сильнее: — Раскомандовалась тут принцесса, — он недовольно шмыгнул носом. — Что ты сказал? — Йоэль уже потянулся в ящик. — Моя любимая розововолосая принцесса почувствовала власть и раскомандовалась, — повторил Алекси, в предвкушении ухмыляясь. — Так, а помолчать ты не хочешь? — он вытащил кляп и сразу же вставил небольшой шарик в рот младшего, а ремешок аккуратно застегнул на затылке, стараясь не задеть волосы. Тот замычал и постарался сопротивляться. Хокка разделся и спросил, наклоняясь к самому уху: — Ты хочешь, чтобы я тебя ещё и связал? — член Каунисвеси дёрнулся от этой фразы, — Помни, чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я буду тебя мучать, — Йоэль стал нежно проводить пальцами по спине, наслаждаясь тем, как дёргается тело перкуссиониста от наслаждения и нарастающего с каждой секундой возбуждения. Пробка внутри до жути дразнила и будила большее желание. Алекси извивался и изгибался под парнем, тихонько мыча. Он всегда выражал свои эмоции через стоны, но сейчас он не может это сделать, и все чувства, которые он испытывал, выливались слезами и скатывались по щекам. Хокка не мог этого не заметить: — Ну поплачь, поплачь, дорогой, — он опустил пальцы к соблазнительно выглядывающей из узкой дырочки пробке, — Люблю видеть, как ты от меня с ума сходишь, — он аккуратно, но не до конца вытащил предмет из отверстия, поводил округлой металической стороной по пульсирующему колечку мышц, затем провёл вниз по яичкам, оставляя на них мокрые от смазки дорожки, и снова вернул пробку на место, внутрь. Алекси хныкал, метался по кровати, скулил и дёргался, сжимаясь и разжимаясь. Слёзы оставляли мокрые следы на подушке, связанные руки уже немного затекли, глаза болят плакать, но возбуждение, желание и удовольствие внутри настолько переполняют, что он не может остановиться и с каждой секундой плачет ещё сильнее. Йоэль на мгновение прекратил мучения и лёг рядом: — Ну ты чего? — нежно спросил он, — Чего ты хочешь? — Каунисвеси простонал что-то невнятное и чуть шире раздвинул ноги, — Взять тебя? — младший закивал головой, — А покричать хочешь? — он намекнул на то, чтобы снять кляп. Тот в ответ снова кивнул. Взгляд Хокка мгновенно стал грубым и немного агрессивным. Низким и приказным тоном он выпалил: — А извиниться за свои слова ты не хочешь? — Йоэль схватил парня за волосы, встал на колени, а младшего поставил в позу раком, срывая кляп и наклоняя голову к стоящему члену, сразу же заставляя того взять его в рот. Каунисвеси начал послушно двигать головой, опускаясь до самого основания и не забывая ласкать яички языком. Старший сам полностью контролировал темп, держа за волосы и толкаясь внутрь. Слёзы не переставали катиться из глаз младшего. Он любит жёсткого Йоэля, который доводит его до полуобморочного состояния и звёздочек перед глазами. Он любит и нежного Йоэля, заботливо ласкающего всё его тело. Он любит любого Йоэля, главное, чтобы он был рядом. Не важно, что он делает с Алекси, и не важно, какой он. Главное, чтобы он был с ним. Тем временем младший уже практически не чувствовал рук, но сказать об этом не мог. Ради любимого можно и потерпеть немного, не так ли? Йоэль резко оттянул его за волосы от своего члена и снова кинул спиной на кровать. Нависая сверху над самыми губами, он тихим, томным голосом спросил: — Я уже достаточно наказал тебя? Или моя маленькая ненасытная сучка хочет ещё? — он провёл пальцем от шеи к подбородку. Алекси только тихонько всхлипывал в ответ и не мог сказать ни слова, — Ответь, пожалуйста. Не зли меня, малыш. — Делай со мной… всё, что хочешь, — проскулил он. Наручники неприятно давили на поясницу сзади, и он ёрзал под сильным мускулистым телом старшего. Его слова очень тронули Йоэля. Он почувствовал власть над младшим, но в то же время он ощутил, что тот ему доверяет себя, всего и полностью. И это чувство взяло верх над ним. Его охватила нежность. Он осторожно приподнял Алекси, расстегнул наручники и выкинул их в сторону, после чего он подложил одну руку под его плечи, крепко прижимая к своей груди, а второй опустился к разгорячённой влажной дырочке, которую всё ещё дразнила и мучала пробка. Он осторожно вытащил её, отложил и проник двумя пальцами внутрь, не забыв перед этим обильней смазать их лубрикантом, чем вызвал жалобный стон перкуссиониста. Он хотел обхватить шею старшего, но после неудобной позы руки совсем не поднимались. Йоэль приставил член к давно растянутой и жаждущей внимания дырочке и начал двигаться, сразу глубоко, но медленно. Он заметил, что Алекси не может обнять его, но очень этого хочет, и опустился чуть ниже, почти ложась на младшего и прижимая к себе, а затёкшие руки аккуратно согнул и положил вдоль тела, так, как было удобно, чтобы кровь снова прилила к ним и он смог ими управлять и сделать то, что хочет. Каунисвеси прижимался к родному телу, вдыхал любимый запах шеи и ягодный аромат шампуня для цветных волос и тихонько постанывал, изредка всхлипывая и поддаваясь навстречу старшему. Его сводила с ума резко нахлынувшая нежность после жёсткого наказания, и он в очередной раз понял, что любит Йоэля, каким бы тот ни был с ним: грубым или нежным, злым или добрым, заботливым или холодным, весёлым или грустным, с розовыми волосами или со светлыми, а может и с его натуральными, русыми. Его накрывало от любви. Хотелось кричать на весь мир о том, как сильно он любит Хокка. Весь смысл его жизни — в бездонных голубых глазах напротив, которые буквально несколько минут назад смотрели со злостью и желанием наказать, а сейчас в них только нежность и забота. Вокалист целовал мальчика в щёчки, слизывал с них слёзы, не прекращая глубоких проникновений и уже ускоряя темп в предверии развязки. Он обеими руками прижимал к себе любимое, такое красивое и соблазнительное тело, касаясь губами всех мест, до которых доставал, как бы извиняясь за причинённую минутами назад грубость. — Я так люблю тебя, Маси, — прошептал он и тут же излился внутрь горячего тела, которое дрожало в его сильных руках. Младший вскрикнул, ощущая тёплую жидкость внутри себя. Не вытаскивая члена, Йоэль расстегнул кольцо у основания органа парня, и в эту же секунду из него хлынул поток белой вязкой жидкости и запачкал их животы. Каунисвеси кричал, вздрагивая и цепляясь руками за спину возлюбленного. Тот крепче прижимал мальчика к себе, целуя плечи: — Тише, тише, солнышко, — он чувствовал, как слёзы катятся по его груди, — Родной мой, тише, — как только оргазм отступил, Алекси откинулся на кровать, тяжело дыша. Йоэль дотянулся до тумбочки, взял с неё влажные салфетки и вытер сперму с их животов, а затем с бёдер младшего, ведь жидкость уже успела вытечь из пульсирующей дырочки. Он лёг рядом, обнимая своего мальчика: — Всё нормально? — тот только кивнул, устраиваясь на нежной тёплой груди и уже начиная засыпать, — Давай я кровать разберу, — Хокка встал, приподнял Алекси и вытащил покрывало, складывая его и откидывая на кресло, после чего младший забрался под одеяло и устроился на мягкой подушке, ожидая, когда Йоэль ляжет рядом. Тот не заставил долго себя ждать и тоже залез в кровать. Одеваться они не стали — даже самые тонкие боксеры кажутся такими лишними, когда рядом самый любимый человек. — Спать ляжем? — спросил старший. Каунисвеси кивнул: — Спокойной ночи, принцесса, — он хитро улыбнулся, за что получил несильный шлепок по попе: — Я тебе утром такую принцессу устрою, — в шутку пригрозил Хокка, усмехаясь, — Спокойной ночи, — нежась в объятиях друг друга, они быстро уснули. Больше никаких ссор — только любовь.