memento mori.

                  токугава. 1623 г. ночь последнего дня весны.возвращение будущего будды—бодхисаттва. — поприветствуем вернувшегося, после столь долгого время, будущего бодхисаттва, дадзая осаму! после слов человека в белых платьях, люди начали хлопать в ладоши, приветствуя брюнета в дорогих одеждах. — а ведь когда то он был жалким нищим мальчишкой, а сейчас, смотри, каков красавец! умён, красив, добр! — ха-ха, согласен! бог, не иначе! некий дадзай осаму раньше был бедняком. его подобрал богатый господин. в то время священнослужители только начинали медленно гнить и забываться. мальчика обучили всему. после смерти прошлого бодхисаттва, дадзая отправили в чужие земли, чтобы там он набрался опыта и мудрости. и вот, спустя 10 лет он вернулся и дал обет безбрачия. в этот день никто не спал. всё праздновали возращение будущего бодхисаттва. точнее самозванца. в городе токугава ламы начали захватывать власть. они были помешанными на своей религии настолько, что готовы были свергнуть самого императора. не редко их заставали за издевательствами над бедняками. они были алчны и жестоки, все, кроме будущего бодхисаттва. однако и тот не с подвохом. изначально осаму не хотели принимать в храм, однако, богатый господин семьи мори настоял на этом. так же, в первый день своего переезда в храм он познакомился с парнем, чьи волосы были карамельными, словно леденцы на фестивалях. это было весьма необычно. мальчика с необычный волосами звали тюей накахарой. он должен был стать в будущем бодхисаттвом, но не смог по причине исчезновения. *** — почему ты так желаешь покинуть этот храм? к тебе же хорошо относятся! тебя хорошо кормят, уважают. сказал брюнет. он был одет в белое кимоно. рядом с ним сидел юнец с карамельными волосами. на нём было тоже белое кимоно. они сидели на крыше самого храма. их освещал свет луны. —и что? после твоего появления всё изменилось. сначала тебя поселили со мной, затем приказали смотреть. после всего случившегося всё в моей жизни пошло наперекосяк! уж лучше покинуть этот храм, чем и дальше жить в твоей тени. брюнет промолчал. — может не стоит…— сказал он, после недолгого молчания. осаму не хотел, чтобы его покидали. ведь накахара стал ему другом (?), они много чего пережили, а тут. слова крутились на языке, но что то мешало ему их произнести. тюя покинул его первым. 2 месяцами ранее. последний день весны. жара. день. — эй, щенок. чего это ты сидишь здесь? ты мне всех посетителей так распугаешь! — закричал мужчина в красном кимоно. у него были чёрные как уголь волосы до мочек ушей. кожа бледная. этот человек был из семьи мори. имя его было огай. —их. не стало несколько дней назад.—еле шевельнув губами, промолвил брюнет. — что ты там бормочешь?! мальчик сидел около одного из прилавков этого господина.он был худ. его одежда была потрёпана, грязная и рваная. казалось, что он не мылся с рождения. от него жутко воняло нечистотами. он не вливался в атмосферу этой чудной яркой улицы. повсюду были прилавки, люди. в тот день был фестиваль. зловоние было настолько ужасно, что каждый рецептор носовой полости отозвался чуть ли не резкой болью, заставившей лицо гражданина брезгливо поморщиться. он мигом закрыл нос рукавом. он приказал своим слугам выгнать этого мальчика, однако что-то его остановило. пустой, даже стеклянный пугающий взгляд осаму стал комом в горле мужчины. господин мори потерял дар речи.затем уголки мужчины переросли в столь же ужасную улыбку. —а ты интересный малый. хироцу, подними его и отведи в моё поместье. нет. отведи его в храм. я не смогу держать незнакомца в своём доме. —как скажете, господин.— сказал человек, внезапно появившейся позади мужчины. он сделал традиционный поклон и подошёл к обессиленному, на ниточке от смерти, дадзаю. ему был весьма неприятен факт того, что ему порочили перетащить какого то нищего в храм, однако другого выбора у него не было. человек в чёрном со всей своей неприязнью схватил за рукав юнца, потянул за собой и потащил прочь от очей людских. огай задумался. он определённо раньше видел похожий взгляд. да, лицо мальчика было и нельзя разглядеть из-за грязи, но взгляд точно знакомый. точно! месяц тому назад, на поместье дадзая акайо было совершено ограбление и убийство всех членов семьи. у господина акайо был один единственный сын. вроде осаму назвали, однако его тела не нашли. поговаривали, что к ребёнку относились строго. с самых малых лет его заставляли учиться, играть ему не позволяли. отец не был рад его рождению, ведь ожидал сына он другой женщины. люди посчитали, что акайо сам избавился от сына, однако, что если он его спрятал? это уже загадка. людям настолько быстро наскучили рассуждения об этой теме, что слухи прекратили распространяться уже через несколько неделей. *** стены в помещении, в которое притащили юнца ни чем не отличались от стен в обычных домах горожан японии. обычные фусумы. не более. посреди комнаты стоял невысокий столик. так же рядом с постелью стоял книжный шкаф, однако там было всего 5 книг. в углу комнаты стояла подставка под саблю. она была сделана из тёмного, прочного дерева. дадзай лишился сознания еще в дороге, да и до обморока он не осознавал о том, где он вообще находится. от внезапного осознания брюнет подскочил. он услышал очень сладкий аромат. он лежал на мягком одеяле. придя в чувства мальчик начал паниковать и осматриваться. он был чист, его раны были обработаны, да и одет он был в весьма не дешёвые вещи. в комнату зашёл человек с серыми волосами. —очнулся, малец? как тебя звать? — голос мужчины звучал так же приятно, как и прикосновения к бархату. мужчина улыбнулся. он был одет в юката белого цвета. осаму испугался его и быстро прислонился к углу кровати, дабы быть дальше от этого человека. не смотря на тон речи и выражение лица человека он выглядел ужасающим. к тому же. он ведь совсем недавно видел совершенно непохожего на него человека. —эээй. чего же ты? я не собираюсь тебя обижать. не бойся! — д-д…дадзай осаму… меня з-…зовут дадзай осаму…— слова эхом по комнате. мальчик не переставал дрожать. — я фукудзава юкити. нынешний бодхисаттва. сколько лет тебе, малец? — д-десять. — дрожь в голосе заметно убавилась. —ох, да ты ещё совсем малыш! ты голоден? молчание. мальчик лишь кивнул на заданный ему вопрос. осаму понимал, что это всего лишь обманка и этот человек вряд ли будет долгое время так хорошо к нему относиться. наверное, через пару дней он выкинет его на улицу умирать в мучениях, ведь священники нынче именно таковы. через несколько минут в комнату принесли кушанья. мальчик съел лишь рис. по его лицу было видно, насколько счастливым он был от первого кусочка, попавшего ему в рот. жевал он с чавканьем, однако в нём отражались самые искренние эмоции. послышался стук. — господин фукудзава, можно войти?..— робко сказал ребёнок стоявший за дверью. —конечно можно, тюя. проходи.— обернувшись сказал мужчина с серыми волосами. в комнату зашёл мальчик, лет 11. он был одет в красивую одежду. и цвет его волос был… необычен. у всех азиатов волосы тёмные, даже чёрные, а тут они… карамельные. дадзая это впечатлило. дадзай предположил, что юнец пройдёт к ним и сядет рядом, однако он остался у двери. на лице красовалась отнюдь недоброжелательная гримаса, сведетельствующая о презрении, что ни в какие рамки не сочеталось с его робким голосом. ему стало противно от того, что какого то нищего притащили в храм, искупали, переодели, да ещё и комнату накахары уложили. однако мальчик не мог никак выразить своё недовольство, ведь он не мог заставить себя выдавить слова. некоторое время дадзай ел, не сводя глаз с мальчика, однако чуть позже он перевёл взгляд на еду. все последующие слова он словно не слышал. — проходи, тюя. чего встал столбом? — вроде с той же улыбкой он произнёс это, однако взглядом он, казалось, пронзал накахару. тюя не ответил, но подошёл и присел рядом к фукудзаве. —почему именно в моей комнате? — не меняя выражения лица, но с той же робкостью произнёс малец, — тут же полно свободных комнат. юкити промолчал, но чуть позже обронил пару слов. — поговорим снаружи.— с этими словами он встал и направился к двери. тюя поспешил за ним. двери отворились и они вышли. двери закрыли. — видишь ли, тюя. господин мори сказал мне, что этот отпрыск — сын акайо. — кто это? — с любопытством спросил мальчик. он уже понял, что какая-то высокая шишка, но какая?. — дадзай акайо— самый богатый чиновник в нашем городе. если его сын унаследовал его лучшие качества, то это пойдёт на пользу храму, а пока нам нужно дать ему идеальные условия для жизни. — сказал фукудзава со страшной ухмылкой. тюе стало ещё больше не по себе. в его голове пронеслась мысль о том, что он может так же находится здесь из-за выгоды, ведь его отец тоже был чиновником. он ничего не сказал. — что ж. раз я ответил тебе на твой вопрос, то прошу тебя присмотреть за этим юнцом. будь хорошим мальчиком, тюя, иначе я накажу тебя. воспринимай это как маленькое испытание на милосердие, это качество тебе еще развивать и развивать. — сказав это, он скрылся из виду. тюя тяжело вздохнул и вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. дадзай как раз доел рис. — слушай сюда, ты, отпрыск. раз ты доел, значит убирай за собой.быстро. осаму кивнул и мигом всё убрал на поднос. он поднялся и отряхнулся. — можно задать вопрос? — задавай. — что это за место? — храм. разве господин бодхисаттва не сказал тебе об этом? — сказал. тюя был груб в диалоге, а дадзай робок. накахара прошёл к стеллажу с книгами. взяв одну он присел и открыл её. это была повесь о романе наложнице с наёмником. тюя читал это произведение с огромным интересом. эта повесть очень нравилась мальцу. он бы читал её с удовольствием, не отводя взгляда, однако в этот день всё было иначе. у них был гость, за которым было нужно присматривать. это раздражало мальчика. дадзай же в это время подошёл к окошку. он разглядывал улицы.так как осаму очнулся лишь ближе к вечеру, то было видно лишь половинку солнца вдалеке. дадзай осматривал улицы, украшенные ленточками и фонариками. людей было много, они все были одеты в красивые и яркие одежды. все радостные. даже дадзай, чью улыбку никто не видел с момента разгрома, неосознанно улыбнулся. — из-за тебя я не смог пойти сегодня на этот фестиваль. — жалобно сказал тюя. — может тогда сходим вместе в следующий раз? — что?!