Я заберу твою семью (роман)

Сытый и оттого благодушный Михаил делал то, что не «практиковал» уже много лет – собственными руками мыл посуду после ужина. Вернее споласкивал под чутким руководством Елены, чтобы затем поставить в посудомоечную машину. - Зачем её споласкивать, когда есть посудомоечная? – искренне недоумевал он, поражаясь ещё больше тому, как эта командирша умудрилась вообще втянуть его во всё это бытовое царство. - Чтобы не засорялась. – С видом учительницы отозвалась Лена. - И не расслабляйся, тебе еще с противнем разбираться. Его лучше сначала замочить. - Почему я вообще должен этим заниматься? – в очередной раз взбрыкнул Михаил. Правда, не из раздражения, а из вполне искреннего любопытства, яко же сам ответ на этот вопрос он пока не находил. Логика Лены была непробиваема. - А как ты хотел? Каждый вносит посильную лепту. Мы с Лешей ужин приготовили, тебе тарелки мыть. Все по-честному. Мужчина усмехнулся. «Точно командирша!» - пронеслось в голове. Сейчас его куда больше мытья посуды интересовало другое. - Я до сих пор в шоке, что Лёшка тебе на кухне помогал. Это точно мой сын? Удивление Михаила легко можно было понять. Примерно в подростковом возрасте Алексей из доброго отзывчивого мальчугана, который с открытым сердцем относился ко всем вокруг, внезапно превратился в довольно замкнутого бунтующего ёжика, не подпускающего никого к себе. По большому счёту даже его – родного отца. Конечно, сказался и их развод с Кристиной, которая ушла, оставив 16-летнего подростка отцу. Вернее – настояв на том, чтобы отправить Лёшку на учебу в Англию, чтобы было «ни нашим, ни вашем», мнение самого мальчишки эта горе-мать не учитывала. На тот момент Михаил согласился на учебу за границей только чтобы выиграть время и не допустить таскания Алексея по судам, чтобы делить при разводе не только имущество (в этом плане жадной до денег Кристине не так много досталось, спасибо брачному договору), но ещё и сына. Единственное, что на тот момент смог сделать для Алёшки отец, отправил за своё счёт вместе с ним на учёбу и его двух закадычных друзей детства – Моцарта и Кирюху. Так что скучно и одиноко сыну в Лондоне точно не было. Жаль только, что друзья, какими бы хорошими они не были, всё равно не заменят матери и отца. Михаил был не дурак и прекрасно это понимал. Отсюда и произрастало до сих пор терзающее чувство вины перед сыном. Ему самому потребовалось немало времени, чтобы найти подход к Алексею, после того, как он вернулся домой. И вдруг появляется она – это чудо с моста – и за один вечер находит подход к его обычно замкнутому сыну. Это было, как минимум, обидно! - Попробуй его поменьше ругать и побольше слушать. Тогда и поймёшь: твой или не твой. – Беззаботно отозвалась Елена, заканчивая протирать стол. Она сказала это без какого-то скрытого умысла. И, сама того не подозревая, умудрилась сходу попасть в болевую точку. Легко сказать: «поговори»! А как говорить, если вторая сторона периодически включает то «быка», то «ёжика». - Хочешь сказать, что я плохой отец? Знаешь, что… Не тебе советы давать! Если бы ты в семейной психологии разбиралась – на мосту бы не оказалась! – выпалил Михаил о осёкся, быстро сообразив, что на этот раз уже он сам перегнул палку. Лена замерла буквально на секунду, но затем, как ни в чем ни бывало, пошла споласкивать кухонную тряпку. Извиняться Михаил не умел и не любил, поэтому… - Тащи сюда свой противень, - пробурчал он, старательно демонстрируя, что «дверь для общения» всё ещё не закрыта. В ответ Елена со спокойной улыбкой торжественно вручила Мише жирный противень, не сказав ни слова в ответ на его предыдущий выпад. О! Если бы он только знал, насколько богатым был опыт Лены в общении со взрывоопасными нервными людьми (до которых самому Мише было «идти и идти»), то сильно бы удивился. Благодаря мужу Николаю, который обычно заводился с пол-оборота на пустом месте, Лена уже давно научилась не реагировать, на, пардон, нервных дураков. Связываться с человеком, когда тот на взводе или в гневе, было, по её мнению, как минимум глупо. Гораздо мудрее просто смолчать, дать остыть собеседнику, и уже, когда он придёт в себя, продолжить обсуждать проблему. - Почему ты вообще за этого урода замуж вышла? – резко скаканул с темы на тему Михаил. - Так сильно любила? Лена едва заметно задумчиво усмехнулась, включила посудомоечную, ибо Михаил явно не знал, на какую кнопку жать. «Любила!» В свете тех событий, которые предшествовали браку Лены и Николая, любовь не была каким-то особо важным поводом для свадьбы. Куда важнее была благодарность. - Нет. Просто была очень благодарна. Николай сильно поддержал мою семью в тяжелые времена. – Воспоминания давались не слишком легко. Всё же это была очень черная полоса в жизни Лены. - Мне 19 было, когда я с ребенком на руках осталась. У отца сердце не выдержало, умер. Мама в депрессию ушла – жить не хотела. Рита… - При упоминании имени сестры Лена не выдержала, саркастично усмехнулась. - Рита, как всегда, свою личную жизнь устраивала. У меня не было ни денег, ни работы. Пришлось даже академ брать… Если бы Коля не поддержал – не представляю, как бы я все это выдержала. Всё жертвенная женская логика порой Михаила не просто поражала, но ещё и сильно раздражала. - Извини, но у тебя какое-то искаженное представление о помощи. Если это его ребёнок – он обязан был о нём позаботится. Они с Михаилом не были настолько близки, чтобы Лена вдавалась в подробности своей личной жизни, поэтому… Он получил в ответ официальную версию. - Но в моём случае, в приложение к ребёнку шла вся моя семья. Кстати о семье… Спрашиваю, чтобы впросак не попасть. Где твоя жена? А то приедет, а я тут на кухне хозяйничаю. - Не приедет. Мы в разводе. - Давно? Запоздало спохватившись, что и так слишком разоткровенничался с гостьей, Михаил, оставил замоченный противень в раковине, вытер руки и без предисловий отправился к выходу. - А вот это тебя не касается! Спасибо за ужин! Михаил направляется двери, игнорируя возмущенный взгляд Елены. Вот и разговаривай после этого с таким чурбаном по душам! - Знаешь, что? … ты… Ты затонированный, как твоя машина, понял? В ответ послышался лишь смешок. Всё же Михаил должен был признать, что доставать, провоцировать и злить эту Елену было забавно. Ибо никогда не знаешь, какую реакцию от неё поимеешь в ответ. *** Это могло быть самое настоящее шикарное романтическое свидание! И с кем?! С самим Моцартом! Если бы не одно злополучное «но» в лице нахально улыбающегося Агапова, который внезапно взялся буквально неоткуда и без спроса по-хозяйски приземлился рядом с Ксюшей за столик. - Привет! Не помешаю? – лучезарно улыбнулся он удивленному Валере, который, впрочем, был искренне рад видеть друга, совершенно не чувствуя подвох. - Конечно, нет, Лёх! Садись. Ты здесь как? Поужинать зарулил. - Типа того. Мимо проезжал. Быстро окинув оценочным взглядом красиво сервированный стол, Агапов-младший как бы мимоходом поинтересовался. - Свидание? - Нет. Просто ужинаем. Валера был честен. К досаде Ксюше и откровенному злорадству проницательного Агапова, который внимательно изучал реакцию девушки на слова друга. - Разочарована? Рассчитывала на большее? – правдиво-циничные слова этого нахала били наотмашь. - Ты не в его вкусе. В какой-то момент Ксюше даже стало не по себе, от пренеприятного чувства, что этот нахал видит её насквозь. Словно он читает даже те мысли, которые она хотела бы скрыть от себя самой. Это несказанно нервировало. Ксюша моментально напряглась, собралась, чтобы дать этому хаму достойный отпор, но её опередил Моцарт. - Лех, ты опять до Ксюши докапываются? Тебе заняться нечем? – Валера вполне искренне не понимал, чего Лёшке, который никогда раньше ни с кем себя так грубо не вёл (по крайне мере, на его памяти) нужно от этой простой девчонки. Понимая, что вечер уже безнадёжно испорчен, поскольку Агапов явно не собирается никуда отсюда исчезать, расстроенная Ксюша взяла сумочку и вышла из-за стола. - Валера, извини. Мне пора. И большое спасибо за ужин. Мне было очень приятно с тобой пообщаться. - Подожди, а как же десерт? – спохватился Моцарт, но девушка уже явно намеревалась уйти, не желая ни минутой больше находится рядом с этим Агаповым, от которого так и веяло агрессией и опасностью. Или чем-то другим, что заставляло Ксюшу нервничать в его присутствие, особенно, когда тот подходил к ней вплотную, или садился рядом. Аж мурашки по коже шли. А это значило только одно – от этого типа лучше держаться подальше. - - Видишь, расстроилась, когда поняла, что это не свидание, - не упустил возможности подначить и без того возмущенную Ксюшу Агапов. Самое обидное, что его слова попали точно в цель. И за это она ненавидела этого самодовольного нахала ещё больше. - Агапов, сделай одолжение человечеству: найди стенку и убейся о неё головой. – О, Боже! Никогда раньше по отношению к кому-либо Ксюша не позволяла себе подобных грубых высказываний, но этот сидящий за столом смеющийся тип слишком «вдохновлял». - Извините за грубость, Валера. Но это всё, что я могу сказать твоему другу. До свидания! И спасибо за хороший вечер. - Я провожу! – спохватился было Моцарт, но Агапов первым встал из-за стола. - Я с вами! А что? Прогуляемся! – он решительно не собирался оставлять этих двоих наедине. Перспектива совместной прогулки с Агаповым настолько удручала, что Ксюша была готова пожертвовать вечерней прогулкой со своим кумиром, лишь бы только не общаться с его другом. - Не надо провожать. Здесь недалеко. Девушка поспешно удалилась. Валера бросил на Лёшку выжидающе-вопросительный взгляд. - И что это было? Леха, ты чего к ней прицепился? Я тебя в последнее время просто не узнаю. Хуже всего, что Лёшка и сам с трудом узнавал себя. Но его как магнитом тянуло к этой девчонке. А ещё ему было отчаянно больно видеть, что Ксюше нравится кто-то другой, а не он. И это сводило с ума. - Ты в неё влюбился? Прямой вопрос в лоб требовал прямого ответа. - Нет. Валере не было смысла врать другу. - Ксюша, конечно, симпатичная. Она мне нравится, но… - Тогда не давай ей ложной надежды. – Серьёзный тон слишком контрастировал с иронично-беззаботным, с которым он только что разговаривал с Ксюшей. Алёшка встал, после чего сделал нечто, чем окончательно добил друга. Достал наличку, и бросил на стол. - За неё. И вышел, оставив опешившего Моцарта пребывать «в осадке». Лёшка прекрасно знал, что Валера не бедствовал, и всегда платил за девушек, которых приглашал на ужин. Но почему-то для Агапова было важно, чтобы за эту девушку платил только он сам. *** Расстроенная Ксюша, чуть не плача, брела вдоль набережной. В душе она, конечно, уже пожалела, что отказалась от предложения Моцарта проводить её. На дворе уже была, считай, ночь, а денег на такси не было. Благо идти было не так уж и далеко – минут пятнадцать по прямой. Ели дворами, то короче, но опасней. «Не свидание» - так и звучало в её голове. А она то, дура, понадеялась, что понравилась Валере, но куда там. Кто обратит внимание на такую заурядную серую мышь, как она? - Эй, Миронова! Садись, подвезу. Нечего по ночам одной шарахаться. Голос Агапова застал Ксюшу врасплох. Девушка вздрогнула, резко обернулась. Этот неизменно улыбающийся нахал медленно ехал параллельно ей на своём Гелендвагене. Девушка была настолько погружена в свои невесёлые мысли, что даже не заметила, как он её догнал. И от этого Ксюше стало ещё больше не по себе. Нет! Реально! Чего он к ней пристал?! Демонстративно игнорируя Лёшку, Ксюша поспешно отвернулась и прибавила шаг. Однако Агапов был не менее упёртый. - Не выпендривайся. Садись. Ночь на дворе. Ещё нарвёшься на кого-нибудь. Нервы Ксюши окончательно сдавали. Внутри бурлил такой гнев и негодование, что их просто необходимо было на кого-нибудь выплеснуть. И нахальный Агапов подходил для этих целей просто идеально! - Агапов, ты последний человек, к кому я сяду машину. – Взорвалась она, в упор глядя на парня. - Отвали. Понял? Резко развернувшись, Ксюша быстрым шагом продолжила свой путь. Чтобы избежать дальнейшей перепалки с этим хамом, она всё же решила сократить путь, ринувшись к тёмным дворам. - Ой, дура! – тихо констатировал Лёшка, видя, куда та направляется. Затем с деланным безразличием прокричал ей вслед. - Больно надо тебя подвозить! Кому ты вообще нужна? После чего, не прибавляя скорости, свернул в сторону дворов.