Ты не один

      Алина стянула башмаки, чтобы стук грубой подошвы не выдал её, подхватила их в руки и босиком последовала за мальчиком.       Саша был странный. Все так говорили. Он появился в их приюте недавно. Он ни с кем не разговаривал, держался в стороне, учился хорошо и на него никогда не жаловались. Но отчего-то его недолюбливали одинаково и дети, и учителя. Однажды Алина услышала, как разговаривали Ана Куя и кухарка Люся.       — Говорю тебе, он точно из этих.       — Не может быть, госпожа! — воскликнула кухарка, и Алина из своего укрытия видела, как она перекрестилась. — Такой хороший мальчик — и гриш?       — Хороший мальчик? Я по его глазам вижу, что он колдун. Видела, какие чернющие? У нормальных людей таких не бывает.       — Да бог с вами, госпожа, — отвечала Люся, продолжая чистить картошку к ужину. — Если бы он был гришем, его бы уже отправили лечиться.       — Но ведь находят, постоянно находят тех, кто сумели скрыть болезнь в детстве! А значит, и этот может оказаться колдуном, — возразила Ана Куя.       На это Люсе ответить было нечего.       — Гриш, — твёрдо заявила Ана Куя и поднялась.       Алина поспешила сбежать, пока её не заметили. Почему-то об услышанном она никому не обмолвилась. Даже своему лучшему, точнее, единственному другу Малу.       Быть гришем считалось ужасным проклятием. Детей, у которых обнаруживались колдовские навыки, отправляли в лечебницы. Взрослых людей казнили. Любой здравомыслящий человек боялся гришей, боялся оказаться проклятым и сторонился того, кто хотя бы даже отдалённо был похож на гриша. Но Алина, втайне ото всех считала, что обладать особенной силой — это необычно. И красиво. Это делало тебя особенным. Уникальным. Не таким, как все другие. А ей так хотелось быть особенной! Быть той, кем восхищаются или боятся — не важно, главное, чтобы не презирали из-за неправильного разреза глаз и не считали невидимкой.       Алина бесшумно шла за мальчиком, держась на расстоянии, но не упуская его из виду. Ей было около двенадцати, кажется. Никто не мог установить точную дату её рождения. Саша был чуть старше, четырнадцать, говорили служанки. А проверка на болезнь гришей проводилась как раз в двенадцать. Алина ждала осени, когда приедет комиссия. Впрочем, она была уверена, что в ней нет никаких сверхспособностей. Её единственная особенность — не те глаза и необычайная обычность. Сложно было бы найти человека более обделённого талантами, чем она.       Но если Саше уже четырнадцать, рассуждала Алина, наблюдая, как мальчик скрывается в лесу, то тест он прошёл. И он не гриш. Но тогда она не могла найти объяснения тому, что видела несколько дней назад в конюшне.       Дети в приюте приучались к ежедневному труду. Алину отправили задать лошадям корму. Она с радостью взялась за дело — обожала лошадей. Была там старая кобыла Звёздочка, которую Алина особенно любила. Её стойло находилось в самом конце конюшни. Когда Алина насыпала овса всем лошадям, она подошла к своей любимице. Гладила её, кормила морковкой, стащенной с огорода.       Кто-то вошёл в конюшню. Алина не обратила внимания, она всё так же молча возилась со Звёздочкой. Видимо, вошедший тоже не заметил её, потому что никто не окликнул Алину. Вдруг она заметила, как по стене поползла чёрная тень, всё выше и выше, она заполняла собой всё пространство, скрывая бревенчатые стены.       Алина в изумлении обернулась, пытаясь понять, что происходит. Лошади не подавали признаков страха, они были совершенно спокойны, жевали сено, перетаптываясь на месте. Тени так же быстро, как появились, начали исчезать. Алина потихоньку выглянула из своего укрытия. Посреди конюшни стоял Саша. На его вытянутых руках играли тени. Он то соединял руки, и тени становились большим чёрным шаром, то разводил их в стороны, и тогда они расползались по стенам. Алина как заворожённая смотрела на эту игру.       Снаружи послышался чей-то крик, и Саша быстро спрятал руки за спину — в конюшне сразу стало светлее, — а потом поспешно вышел.       С тех пор Алина не могла выбросить его из головы. Она снова промолчала и никому ничего не сказала. Хранила эту тайну и хотела узнать больше.       И вот теперь она шла за Сашей в лес. Она снова надела башмаки и, прячась за деревьями, следовала дальше.       Саша остановился на небольшой поляне. Солнце щедро осыпало её светом, пока юноша не вытянул руки, и на них снова не заиграли тени. При свете дня они выглядели даже ещё более впечатляюще. Алина ахнула, когда они заполнили всю поляну и начали расползаться дальше. Одна из теней скользнула мимо её ног, и скрыла их во тьме. Алина рукой попробовала поймать темноту, но та ускользала.       Вдруг тьма рассеялась.       — Что ты здесь делаешь? — раздался строгий голос прямо рядом с ней, и Алина чуть не вскрикнула от неожиданности.       Она встретилась взглядом с чёрными глазами под нахмурившимися бровями.       — Я… я… — никакая ложь не шла ей на ум.       — Ты следила за мной? — Саша скрестил руки на груди.       Алина кивнула, помедлив, а потом выпалила вопрос, который так долго волновал её.       — Как ты это делаешь? Ты колдун? Гриш? Да?       Саша долго рассматривал её.       — Ты умеешь хранить секреты? — тихо спросил он.       Алина с готовностью кивнула.       — Я никому не скажу!       — Тогда смотри. И учти, — он приблизился к ней почти вплотную, — если ты меня обманешь, мои тени накажут тебя.       Алина сжала кулаки и снова кивнула. Нет, она не покажет ему, что он почти смог напугать её. К тому же она и правда не собиралась никому ничего рассказывать.       Саша отошёл и закрыл глаза. Он протянул руки вперёд, и на ладонях заструился знакомый Алине дым. При следующем движении тени водопадом начали стекать между пальцев вниз, к земле. Алина снова попробовала потрогать тени руками. Но ничего не почувствовала. Разве что её руки исчезали в кромешной тьме.       — Странно, а на вид, как вата, — задумчиво проговорила она.       — Я ещё не умею делать их ощутимыми, — отозвался Саша, не опуская рук. — Хочешь ещё?       — Да!       И он сделал широкий жест руками, поднимая их вверх, а потом резко опуская вниз.       Вся поляна погрузилась в ночь. Здесь не было ни созвездий, ни луны. Зато было спокойствие. Алина перестала слышать звуки леса, но до неё доносилось дыхание Саши. Она сделала шаг ему навстречу.       Накрыла рукой его ладонь. Тени не исчезли, они сочились как будто из-под его кожи.       — Ты не боишься? — спросил он.       Алина не видела его лица, но различила волнение в голосе.       — Нет. А почему я должна бояться?       — Это вроде как… люди зовут колдовством.       — Люди боятся того, что не могут объяснить, — заметила она, поражаясь, насколько по-взрослому сейчас звучит.       — А как считаешь ты? — осторожно спросил Саша.       — Я? Я считаю, что это потрясающе! — было так легко говорить с ним почти не различая его лица. Стоя здесь, посреди мягкой темноты и чувствуя прохладу его пальцев.       — Ты не думаешь, что я монстр?       — Нет.       — Что я ненормальный?       — Нет, — Алина замотала головой. — Ты… другой.       Постепенно тени исчезали, и Алина снова очутилась на зелёной солнечной поляне. Она вдруг обнаружила, что стоит к Саше слишком близко и по-прежнему держит его за руку.       Она отступила и обернулась назад, где остался приют.       — Мне, наверно, пора, — неуверенно произнесла Алина.       Саша промолчал. Но когда она уже развернулась и сделала несколько шагов, он остановил её.       — Не уходи. Я хочу, чтобы ты осталась.       — Но нас будут искать. Ана Куя терпеть не может, когда дети бездельничают, — возразила Алина. Но она и сама ужасно не хотела возвращаться в приют.       — Пожалуйста, — попросил он. И в его глазах она прочитала всё то, что скрывалось за этим простым словом. Его страх оставаться одному. Его нежданную надежду на возможность иметь друга.       — Хорошо, — она улыбнулась. — Я останусь с тобой.       Алина не знала, что произнося эти слова, предопределяет свою судьбу. Не знала, что их с Сашей свяжут узы намного более крепкие, чем дружба. Само предопределение свело их в приюте князя Керамцова. И не было пути назад. Потому что там, где есть тьма, всегда будет и свет.