Цикл 0

***

***

***

***

***

Цикл 0. Киётака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. В общем-то, Така обычно просыпался не так — он мог предоставить безупречный отчет о том, как он просыпается в своей постели, не считая этого нового нарушения, — так что на короткое мгновение он был… дезориентирован, мягко говоря. Он обдумал около пятидесяти объяснений, все из которых отбросил после минутного анализа, прежде чем полностью проснулся и вспомнил про Убийственную игру. Что еще более важно, он вспомнил Мондо Оваду. Который в настоящее время лежал полуобнаженный перед его лицом. Это, конечно, лучше, чем если бы он был полностью обнажен — как было прошлой ночью, — но все равно сразу же стало неловко и достойно тычка в ребра и шипения: — Мондо! Ноль реакции. Боже, если это вошло в привычку, Таке пришлось бы рассказать Мондо об опасностях просыпания. Он ткнул его чуть сильнее: — Мондо! Глаза Мондо медленно открылись. После короткой паузы и широко раскрытых от замешательства глаз, выражение его лица смягчилось, появилась сонная улыбка: — Привет. Ладно, это было восхитительно, но не вовремя. — Пора вставать. — Эй, эй… — Мондо схватил Таку за руку, эффективно потянув его обратно в кровать. — Просто… еще пять минут, братан, клянусь. — Мондо, — взмолился Така, не делая абсолютно никаких попыток встать, — мы опоздаем на завтрак. — Степень, в которой меня это волнует, — сказал Мондо, обнимая Таку за талию, — выражаясь научным языком, равна примерно гребаному нулю, — он подчеркнул это, поцеловав Киётаку в висок. Така вздохнул, смиряясь с жизнью, полной поцелуев в лоб и сонных ругательств, и наклонил голову, чтобы посмотреть на Мондо, ухмыляясь, как идиот. — Полагаю, с этим не поспоришь. — Черт возьми, нет, ты не можешь, — Мондо поцеловал его один раз и откинулся назад с закрытыми глазами. — Мондо? — Ммм? — Сейчас я исключительно счастлив. Мондо фыркнул, перекатываясь, чтобы прижать Таку к себе: — Да? Я и сам чертовски взволнован. — Хорошо, — Така уткнулся лицом в грудь Мондо и мысленно поставил таймер на пять минут. В конце концов, пунктуальность все еще важна.

***

Спускаясь к завтраку, Мондо остановил его. — Хей. Все такие… такие спокойные, верно? Така нахмурился. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — Типа… — Мондо провел рукой по нижней части своих волос. — Эм. Мы собираемся, э… выйти наружу? — Выйти? — Как… — он махнул рукой между ними двумя. — Из шкафа. Как пара. Така замер, широко раскрыв глаза. О. — Ты… ты хочешь сказать, что мы пара? — Ты… я имею в виду, ты этого не хочешь? — спросил Мондо, внезапно заметно занервничав и повысив голос. Говори. — Я- да, конечно, я хочу, я просто… я не понимал… мы не обсуждали это, — сказал Така, чувствуя, как пылает лицо. Мондо непонимающе уставился на него: — Братан, я напомню тебе, что мы… — Нет, нет, я помню, — очевидно, он не сказал этого вслух, но самодовольное выражение лица Мондо указывало на то, что он понял. — Я просто… я боялся спрашивать, и я не хотел предполагать, но… устное подтверждение — это хорошо! Я… я заинтересован в том, чтобы вступить с тобой в отношения! Мондо фыркнул, звук был не столько насмешливым, сколько ласковым: — Я также, э-э, «заинтересован в отношениях» с тобой, братан. Глупая улыбка появилась на лице Таки, растянув его щеки до боли: — Это хорошо, — он наклонил голову, размышляя. — Что касается твоего первого вопроса, то… Я полагаю, это сводится к твоему личному комфорту? Я, конечно, был бы не против, но если для тебя важно держать это в секрете, то, как говорится, я в деле. Мондо неуверенно кивнул. — Э-э-да, я-я имею в виду, я не хочу возвращаться к тому, чтобы вести себя так, как будто я ненавижу тебя и прочее дерьмо, очевидно. — Рад, что мы на одной волне, — Така взглянул на двери кафетерия, прежде чем ему пришла в голову идея. — Что, если мы пройдем половину пути? — Хм? — Ничего не говори, но… но и не отрицай. Пусть люди делают свои собственные выводы. Мондо медленно кивнул: — Да. Да, это звучит чертовски подходяще. Ты по-настоящему умен, когда не думаешь о палке в заднице, ты понимаешь это? — Насколько я помню, — осторожно сказал Така, — проблема несколько иная… — Ладно, пора идти завтракать! — Мондо решительно направился к кафетерию, сдерживая смех. Ухмыляясь, Така последовал за ним. Они все еще смеялись, когда вошли в кафетерий. С самого дальнего столика от входа Хина открыто таращилась на них, оглядываясь вокруг, как будто хотела убедиться, что те несколько человек, которые опередили их двоих, — Сакура, Кёко и Селес — видели то же, что видела она. — Братан, сиди смирно, а я принесу нам что-нибудь поесть, — Мондо повернулся, чтобы направиться на кухню. — Ты не обязан этого делать! — Така запротестовал. — Я был бы счастлив… — Просто позволь мне сделать для тебя что-нибудь приятное, хорошо? — сжав плечо Таки, что теоретически могло бы сойти за платонический жест, если бы не длилось слишком долго, Мондо направился на кухню. Така дотронулся до места, где была рука Мондо, сердце его все еще колотилось. Хина повернулась к Таке. — Что происходит? Така притворился невежественным, глядя на нее с озадаченным выражением лица. — Мондо предложил принести нам двоим еды. На самом деле, Хина, я не понимаю, почему ты удивлена, завтрак — самый важный прием пищи за день… — Это не то, что я имела в виду! — Хина прервала его, широко раскрыв глаза. — Что с вами произошло, ребята? Еще вчера вы выглядели готовыми выбить все дерьмо друг из друга! — Язык, — упрекнул Така. — Мы разделили уникальный опыт общения и решили отложить в сторону наши разногласия во имя дружбы. Хина посмотрела Сакуре в глаза, словно задавая безмолвный вопрос. Сакура покачала головой. — И правда, — невозмутимо произнесла Хина, снова обращая свое внимание на Таку. — Вы, ребята, кажетесь настоящими хорошими друзьями. С другого столика подала голос Селес: — Ты должен понять, Така, что твое поведение… крайне нетипично. Ты почти всегда приходишь в столовую первым, так что опоздать — опоздать с Мондо Овадой, не меньше — это… странно, — ее глаза сверкнули. — У людей могут появиться идеи. Така почувствовал себя немного неуютно под ее пристальным взглядом, но он широко улыбнулся и посмотрел прямо в ответ: — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, Селес! Я ценю твою заботу, но я думаю, что у нас с Мондо все будет в порядке. Пусть никто никогда не говорит, что Киётака Ишимару не смог овладеть тонким искусством пассивной агрессии. Это был долгий путь, наполненный душевной болью и смятением, а также непониманием того, что казалось очевидным, но, когда губы Селес сжались в тонкую линию, он наконец понял, почему все это того стоило. Хина, которая взволнованно шепталась с Кёко во время этого диалога, фыркнула на его слова. Она взглянула на него, ее глаза выражали явную поддержку, но в остальном были совершенно неразборчивы. Така просто улыбнулся в ответ. — Хей, братан! — Мондо вышел из кухни, поставил поднос на стол, обнял Таку за талию и игриво стукнул их головами друг о друга. — Ты готов есть, или?.. Ух ты, он оказался гораздо менее хитрым, чем ожидал Така. Слава богу. — Исключительно так, спасибо! В этот момент, когда пара собралась сесть, вошел Хифуми Ямада, за которым следовала Чихиро Фудзисаки. Хифуми немедленно направился прямиком к Селес, которая прошептала ему что-то, что побудило его убежать на кухню. Чихиро тем временем села за столик одна. — Привет, вы двое! — сказал Така, махая рукой. Чихиро помахала в ответ, и Хифуми обернулся, чтобы быстро сказать «Привет!», прежде чем вернуться к своей задаче. — Итак… — Така взглянул на Мондо. — Прошлой ночью ты упомянул, что у тебя есть собака, верно? — Да, верно, — Мондо, казалось, расслабился, явно радуясь, что они возвращаются к прежней динамике. Така решил, что, несмотря на всю новую браваду парня, это, скорее всего, было абсолютно ужасно. — А что насчет него? Пока Така говорил, он смутно осознавал, что Чихиро наклонилась и что-то прошептала Сакуре, не сводя глаз с Мондо и Таки. Сакура прошептала что-то в ответ, и глаза Чихиро загорелись. Все его одноклассники были такими любопытными. К тому времени, когда вошел Макото, они чувствовали себя вполне комфортно, смеялись и шутили и даже не притворялись, что не держатся за руки под столом. Така был полностью уверен, что всех это бесит, но он не мог найти в себе сил озаботиться этим, когда Мондо выглядел таким счастливым, находясь рядом с ним. Как только с завтраком было покончено, они вместе, спотыкаясь, вышли из столовой, Мондо пытался вытащить Таку на пробежку, а Киётака упирался пятками в землю и кричал о том, что «Убийственная игра или нет, бегать по коридорам все равно небезопасно!». — Ну же, — взмолился Мондо, — я не хочу, чтобы наши тупые друзья следовали за нами. Така вопросительно посмотрел на него: — Зачем им это? — Потому что они думают, что мы будем целоваться, а теперь пошли! — Подожди, мы что?.. — Давай же! Така не побежал. Но он действительно быстро пошел. Немного превысив допустимую скорость. Мондо, казалось, считал это милым, так что потерь не было. Они оказались в коридоре перед библиотекой, пустом и темном, достаточно далеко от остальных, чтобы не особенно переживать из-за того, что их поймают. Верный своему слову, Мондо, не теряя времени, прижал Таку к стене и поцеловал так, как будто от этого зависела его жизнь. Така читал о любви. Он понимал её фазы, достаточно хорошо, чтобы, по крайней мере, понять, что это чувство «седьмого неба» не будет постоянным. Он не будет проводить каждый день своей жизни, почти не в состоянии думать ни о чем, кроме факта, что на челюсти Мондо был едва заметный намек на щетину, или что его руки были теплыми, грубыми и мозолистыми, или что его смех — громкий и шумный или задыхающийся, благоговейный, мягкий в тихий момент — был, вероятно, самым красивым звуком, который Така когда-либо слышал. Однако в тот момент Така был почти уверен, что никогда не устанет от Мондо Овады. Он хотел этого — в какой бы форме это ни было — до конца своей жизни. Мондо протянул руку, чтобы запустить пальцы в волосы Таки, заставив его открыть рот от удивления, и Мондо ответил тем же. Така был почти уверен, что давление тела Мондо и стена были единственными вещами, которые удерживали его ноги от полного отказа. Парней прервал звук открывающейся двери библиотеки. Немедленно оторвавшись друг от друга, они оба резко обернулись и увидели Бьякую Тогами, который тупо смотрел на них. — Э-э-мы… — Мондо посмотрел на Таку, умоляя его спасти их, но из них двоих именно Така был более напуган (он должен был быть примером для масс, а не каким-то школьником, целующимся со своим парнем-меньше-дня в общественном коридоре) и мог только смотреть на Бьякую. Медленно, Бьякуя повернулся на каблуках и пошел обратно в библиотеку, закрыв за собой дверь. Мондо и Така переглянулись, испуганные и растерянные. — Это, — раздался голос из-за двери, — было приглашением заняться вашим отдыхом в другом месте. У вас есть тридцать секунд, чтобы убраться, прежде чем я снова открою эту дверь, и если вы не уйдете, вы пожалеете об этом, — мгновение паузы. — Кроме того, если вы увидите Макото, спросите его, принимает ли он чеки. Мондо перевел взгляд с двери на Таку. — Эм, слушай, братан, я знаю, ты запрещаешь бегать… Така схватил его за руку и бросился бежать. В итоге они просто вернулись в комнату Ишимару, чтобы избежать еще большего количества неловких взаимодействий, забрались на кровать и, наконец, почувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы расхохотаться. — Из всех гребаных людей, — прохрипел Мондо, — нас должен был поймать Бьякуя Тогами. — Справедливости ради… — Така подождал, пока перестанет хихикать, прежде чем продолжить. — Справедливости ради, нам действительно следовало бы продумать это немного лучше. Он всегда там. — Разве мужчина не может поцеловать своего парня наедине? — Мондо драматически откинулся на кровать, в его словах все еще слышался смех. — Сейчас мы наедине, — заметил Така. Очко за логику. Почти полчаса спустя они растянулись на кровати с распухшими губами и розовыми лицами. Сердце Киётаки колотилось в груди так громко, что он был уверен, что Мондо мог его слышать. Он потянулся и схватил своего парня за руку, и волна болезненной привязанности прокатилась по нему. — Эй, я, э-э… — Мондо повернулся, чтобы посмотреть на него. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Така не сел, но обратил свое внимание на Мондо. — Что? — Я… боже, черт, это будет звучать… Я вытащу нас отсюда, хорошо? Типа, я уже собирался найти путь побега, но… но я ни за что, черт возьми, не позволю тебе остаться здесь, ясно? Как только я решу эту задачку, мы свалим отсюда. Эти слова ударили Таку прямо в грудь. — Ты это серьезно? — Черт возьми, да! — Мондо крепко сжал его руку. — Когда мужчина дает обещание… — Он держит его, я знаю, — закончил Така, чувствуя, как его глаза защипало от слез. — Я просто… это невероятно мило с твоей стороны, Мондо. — Да, ну… — Мондо потянулся за спину, чтобы почесать румянец, распространяющийся по задней части его шеи. — Я серьезно. Я собираюсь убедиться, что у нас есть совместное будущее. Совместное будущее. Така чуть не разрыдался. Он был уверен, что, несмотря на его длинный послужной список отличных результатов тестов, призовых проектов и других различных школьных достижений, он никогда не был так счастлив, как в этот самый момент. — Братан? — Его голос прозвучал мягче, чем он ожидал. — Что случилось? — Я… ты мне очень, очень нравишься. К удивлению Киётаки, Мондо не рассмеялся. Вместо этого он перевернулся и притянул Таку ближе, ткань его рубашки мягко коснулась щеки Таки. — Ты мне тоже нравишься, братан. Очень сильно. — Хорошо, — Така прикусил язык, чтобы не сказать чего-то большего. Он только вчера наладил хорошие отношения с Мондо, он знал, что сейчас не время говорить о таких вещах, как «любовь». У них было на это время. У них было все время в мире. Эта мысль радостно затрепетала в груди Таки. Все время в мире, чтобы быть с Мондо Овадой. Вот это концепция. Остаток дня они провели вместе, разговаривая, смеясь и целуясь. Затем, внезапно, Монокума включил систему оповещений и позвал всех в столовую, где был представлен следующий мотив. Така скомкал свой листок бумаги и ничего не сказал. Он не собирался убивать, так что, честно говоря, это не имело значения. Мондо стоял рядом, и вроде был в порядке. — Ничего особенного, братан. У нас все хорошо. После ужина Така направился в свою комнату, быстро сказав: — Спокойной ночи, Мондо! — Эй-эй, подожди! — Мондо схватил его за руку, покраснев. — Ты… э-э… ты не хочешь вернуться со мной? Така моргнул. — Мондо, оставаться в комнате человека, с которым у тебя романтические отношения, неприлично. Мондо нахмурил брови. — Чувак. — Что? — Ты хочешь поговорить о непристойностях после прошлой… — Мондо! — Така прервал его, покраснев. — Мы на публике, — он поправил пиджак. — Ты высказываешь вескую точку зрения, но, во всяком случае, это еще одна причина держаться рейтинга PG до дальнейших распоряжений. — PG-13, — поправил Мондо. — Мы сегодня натворили дерьма, которое могло бы поднять рейтинг. Тем не менее, он улыбался. — Да, да, хорошо, — Така почувствовал, как его лицо расплылось в такой же улыбке. — Спокойной ночи, Мондо. — Спокойной ночи, детка, — Мондо направился в свою комнату, смеясь, когда Така чуть не упал от неожиданности. Така поклялся убить его, когда увидит в следующий раз.

***

Ничто хорошее не длится вечно. Во всяком случае, не для них. Наступил следующий день. Было найдено тело. Было проведено расследование. Был найден преступник. Така, спотыкаясь, вошел в свою комнату далеко за полночь, разрозненный и сбитый с толку, обстоятельства пересеклись так, что он не смог этого вынести. Его рука лежала на дверной ручке, дверь была открыта, и он был внутри комнаты, но он не мог осознать тот факт, что открыл дверь и вошел. Это было действие, слишком обыденное и рутинное для того, что происходило. Двери не должны открываться в таком перевернутом мире. Его горло саднило от криков. Его голова раскалывалась от слез. Каждый дюйм его тела болел. Он обещал. Он дал обещание. Он солгал. Слезы скатились с ресниц Таки. Боже, ему никогда в жизни не было так больно. — Вернись, — прошептал он. — Вернись, вернись, вернись, вернись вернись вернисьвернисьвернись… — он знал, что звучит безумно, но он просто кричал в подушку, рыдал так громко, что было больно, и хотел больше никогда не проснуться. Он не хотел просыпаться в одиночестве. Он должен был остаться с ним в ту ночь. Он должен был догадаться, что что-то не так. Он должен был последовать за ним на встречу с Чихиро. Он должен был лучше работать, агрессивнее защищать его на суде. Он должен был ударить Бьякую Тогами прямо в лицо. Он должен был сказать Мондо Оваде, что любит его, когда у него была такая возможность. Теперь он никогда не сможет это сделать.

***

Цикл 1. Киётака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. Его глаза распахнулись, разбитое сердце заболело прежде, чем он даже вспомнил, почему. На мгновение он был дезориентирован, напуган. Он был… это было неправильно. Почему он был здесь? Как он мог спать на… Он вытянул шею, сердце бешено заколотилось. Безусловно, он лежал на крепко спящем Мондо Оваде. Така разразился громкими, резкими слезами, схватил его и крепко сжал, пытаясь доказать себе, что он действительно здесь. Он не знал, как это возможно, как он мог быть здесь после того, что случилось, но- — Така? — Мондо моргнул, просыпаясь, и беспокойство сразу же наполнило его глаза. — Братан, что… ты в порядке? — Ты… — Така всхлипнул ему в грудь. — Ты настоящий? Мондо сел, потянув Таку за собой. — Да?.. Что… — его лицо сморщилось. — О, черт, я… я сделал что-то не так- Така, ты можешь поговорить со мной? Что случилось? Така просто обвил руками шею Мондо, ошеломленный. Он не понимал, как все это могло быть возможно. — Хорошо, не… я ничего не сделал, тогда?.. — Мондо держал его осторожно, как будто боялся, что может сломать его, и Така хотел бы, иметь возможность говорить прямо сейчас, чтобы сказать ему, что он может держать крепче, пожалуйста, но он не мог, поэтому он просто качал головой снова и снова, нет, нет, это не твоя вина, как ты здесь оказался, неужели я сплю? — Хорошо, — сказал Мондо через мгновение. — Дай мне знать, когда будешь готов? Я… я здесь, если тебе… нужен я или что-нибудь еще. Така, рыдая, прижимался к Мондо, пока не почувствовал, что снова может дышать. Наконец, подавив новый приступ слез, он оторвался от плеча Мондо. — Ты… ты умер. Мондо нахмурился, сбитый с толку. — О чем, черт возьми, ты говоришь, чувак? — Ты… — он не хотел этого говорить, не хотел объяснять. — Ты умер. Я видел, как ты умирал. Медленно на лице Мондо появилось понимание. — Плохой сон? Така открыл рот, чтобы возразить, но… на самом деле, это было первое объяснение, которое имело для него хоть какой-то смысл. Это казалось таким реальным, таким конкретным, таким подробным, но… но это было невозможно. Мондо был прав. — Да, — сказал он через мгновение. — Ужасный, кошмарный сон. — Извини за это, чувак, — сказал Мондо. — Я тоже их видел. Ты… хочешь, эм, поговорить об этом, или…? Така яростно покачал головой. — Я просто хочу забыть об этом. — Тогда ладно, — схватив Таку за талию, Мондо потянул его обратно в кровать. — Еще пять минут? Така на мгновение замер, но, в конце концов, расслабился в объятиях. Это было относительно обычным делом. Простым совпадением.

***

Что-то было не так, и Така мог поклясться в этом. Это началось, когда Мондо натянул рубашку. Обычная утренняя рутина, и не то что бы Мондо сделал что-то особенное, но… Все было в точности так, как он делал это во сне. Он открыл дверь тем же способом и вышел в коридор точно так же, как во сне. Дежавю убивало Таку. — Эй, — Мондо остановил его по пути в кафетерий. — Все такие… такие спокойные, верно? Сердце Таки упало в желудок: — Что ты сказал? — Типа… — Мондо провел рукой по нижней части своих волос, и у Киётаки чуть не случился приступ паники. — Эм. Мы собираемся, э… выйти наружу? Веди себя спокойно. Это странное, глупое дежавю, это ничего не значит, ты в порядке. — Я думаю, мы можем просто действовать так же, как и обычно, и позволить людям делать предположения. Мондо кивнул и сказал что-то о том, что Така умный, и Ишимару загнал нарастающий ужас глубоко вглубь. Это было совершенно нелогично. Это была паранойя, это был плохой сон, о котором он слишком много думал, его разум искажал его воспоминания, чтобы напугать его. У Таки была хорошая память, но и она была подвержена ошибкам. Все было подвержено ошибкам. Альтернатива была просто безумной. Это не меняло того факта, что в течение всего дня все шло так же, как было в его сне. Хина допрашивала его о подробностях отношений с Мондо, Селес сделала то же ехидное замечание, и Мондо вышел с тем же выбором завтрака и тем же счастливым выражением лица. После этого, как раз в тот момент, когда Мондо схватил его за запястье, чтобы оттащить, Така остановился как вкопанный. — Мондо! Мондо повернулся с застенчивым выражением лица. — Я знаю, я знаю, никакого бега, но… — Нет, это не… — разочарованно промычал Така. — Что со мной происходит? На лице Мондо появилось беспокойство, и он переместил руку с запястья Таки на ладонь. — Это из-за кошмара? — Да, — сказал Така, — и нет. Мондо, это может показаться невероятным, но я думаю, что, возможно, мне приснился какой-то… вещий сон? Происходит все то же самое, и все это кажется таким неправильным, и… и я не знаю, что делать, потому что я знаю, чем закончится этот сон, и… — Ладно! — сказал Мондо слишком громким голосом, заставив Таку зажать уши руками, испытывая почти физический дискомфорт. — Черт, чувак, извини. Просто дыши, хорошо? Ты сейчас здесь, и… и я тоже, хорошо? Хорошо. Хорошо. Дышать. Така кивнул через мгновение. — Я… да, спасибо. Я приношу свои извинения. — Тебе не нужно извиняться, чувак, у тебя был тяжелый день, — Мондо протянул руку, и Така схватил ее. — Хорошо. Ты думаешь… что, чертовы способности Хиро передались тебе или что-то в этом роде? — Нет, — упрямо сказал Така. — Может быть. Я не… я не знаю. — Я имею в виду… — Мондо почесал затылок. — Така, ты уверен — я не хочу умалять твой опыт или что-то в этом роде, но возможно ли, что ты просто вспоминаешь свой сон по-другому? Типа, твой мозг додумывает всякую хрень? — На самом деле это вполне возможно, и именно так я и думал, — сказал Така. — Но совпадений так много, Мондо. Например… например, порядок, в котором все пришли на завтрак, и слова Хины, и… — О, — глаза Мондо прояснились. — Да, Така, я тоже переживал из-за реакции окружающих. — Что? — Така нахмурился. — Нет, это… — Нет, выслушай меня, — сказал Овада. — Гребаные сны любят вращаться вокруг дерьма, которое заставляет тебя волноваться, да? Так что, э-э, может быть, если бы ты, типа… ну, беспокоился о том, как они отреа- — Я был прав, — прервал его Така. — Да, хорошо, — Мондо сжал его руку. — Иногда тревоги заканчиваются тем, что происходят на самом деле. И это действительно, действительно отстой, но это… это не значит, что я умру, Така. Верно. Така заставил себя расслабиться. Сколько бы раз он ни напоминал себе об этом, он все равно действовал иррационально. Никто не собирался умирать. И, в любом случае, Мондо не был убийцей. — Ты прав, — тихо сказал Така. — Я… еще раз прошу прощения. — Не извиняйся, — ответил Мондо. — Просто… Давай потусуемся у меня? — Спасибо. Когда был объявлен мотив, Така сказал себе, что это было совпадение. Когда текст его листа совпал с листом из сна, он сказал себе, что это просто потому, что он знал, в чем заключалась его самая темная тайна. Когда он предложил им поделиться секретами, и каждый придумал свои собственные неловкие оправдания, он сказал себе, что в этом есть смысл, он знал их, они бы ни за что не поделились. Однако, когда Мондо попросил его прийти к нему в тот вечер, Така согласился без колебаний. — Никуда не уходи сегодня вечером, хорошо? — он сказал это так, словно флиртовал. Как будто он хотел, чтобы он остался с ним. Он действительно хотел, чтобы он остался. Боже, он остался. Это не помогло. Ничто из этого не помогло. Така знал, что произойдет, с того момента, как он проснулся рядом с Мондо, и он просто был слишком глуп и наивен, чтобы признать это. Чихиро убит. Сё раскрыт. Мондо казнен. Така кричал так громко, что у него перехватило горло, и никто не мог смотреть на него. У него был шанс, и он его упустил.

***

Цикл 2. Киетака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. О. О, боже. Така спокойно встал, прошел в ванную, закрыл за собой дверь и разрыдался. Он рыдал, пока у него не перехватило дыхание, пока не заболела грудь, пока он едва мог думать. Затем он осторожно вытер лицо и снова лег, больше всего на свете желая, чтобы он никогда больше вставал с постели. Така вел себя так, словно ничего не случилось, в течение всего утра и завтрака, проходя через все это, будто с ним все было в порядке. Однако в глубине души он паниковал, маскируя это радостными улыбками и словами «Извините, я немного устал». Как только завтрак закончился, Така выдавил из себя короткое «Извините, одну минуту, мне нужно в ванную», прежде чем побежать в направлении спортзала. Ворвавшись внутрь, он направился к трибуне. «Что со мной происходит?» — Боже, боже! — Монокума не стал тратить время на драматическое вступление и просто перелез через трибуну, чтобы обратиться к Таке. — Что-то не так, малыш? — Не прикидывайся дураком! — крикнул Така. — Ты прекрасно знаешь, что «не так», и я, например, очень хотел бы понять это! — его не волновало, что он снова плакал. Его не волновало, что медведь выглядел явно довольным. Он был в ярости. — Почему ты так злишься? — спросил Монокума с притворной обидой. — После всего, что я для тебя делаю, ты бросишь меня, как вчерашнюю новость, из-за такой мелочи, как эта? Я ранен! Убит горем! — Так ты знаешь, — сказал Така, приблизившись. — Как ты это сделал? — Фокусник никогда не раскрывает свои фокусы, мистер Ишимару! — засмеялся Монокума. — Но… допустим, наш мир нарушает достаточно правил, чтобы сломать эту палку у тебя в заднице пополам. Така закатил глаза, решив не ожидать разъяснений. — Почему ты сделал это со мной? Ты так сильно хочешь, чтобы я страдал? — его глаза горели. — Почему я? — Страдал? — повторил Монокума голосом, полным шока. — Нет, нет, нет! Это отличная возможность! Это заставило Таку замолчать. — Что? — Оглянись вокруг, малыш! Ты получаешь специальный бонусный раунд! Второй шанс, если тебе угодно! Точку возрождения! — Это не игра, — прорычал Така. — Ладно, ладно, ты скучный, — Монокума вздохнул. — Используй свой большой старый гениальный мозг и подумай, хотя бы секунду, хорошо? Така стиснул зубы. Как Монокума узнал об этом? — Ты хочешь выбраться отсюда, — продолжил Монокума, — и я не могу винить тебя. Должно быть, тяжело переживать лучший и худший день в своей жизни снова и снова, да? — Заткнись, — прошептал Така. — Ты сделал это со мной. С ним. Ты не можешь говорить, что это «должно быть, тяжело». — Хорошо, хорошо! Моя точка зрения, тупица, заключается в том, что ты никогда не выйдешь из этого, проводя день как в первый раз. Может быть, изменишь свою стратегию, приятель? — С какой целью? — А сам как думаешь, какова цель? — Монокума хихикнул. — Я же говорил тебе, что это один дополнительный шанс. Пульс Таки участился. — Я остановлю его. — Ты сохранишь ему жизнь, — поправил Монокума. — Как это получится, зависит от тебя. — И, если… если у меня получится… — На следующее утро ты проснешься в полном порядке, нежась в муках гомоэротического напряжения, которое принесет свои плоды! — Монокума развернулся, схватившись за то место, где должно было быть его сердце. — Разве это не прекрасно? Скажи «спасибо, мистер Монокума»! Така уже выбегал за дверь, не обращая абсолютно никакого внимания на медведя позади него. Он может спасти его. Он может спасти Мондо. Он должен, если хочет пережить эти два дня. Он собирается все исправить. Он собирается вернуть все в нужное русло. А потом, на следующее утро после того, как Мондо не умер, Така собирается сказать ему, как сильно он его любит. Выбегая из спортзала, он столкнулся с Мондо, который инстинктивно оттолкнул его назад, прежде чем понял, кто это был. — Вот ты где, чувак! Святое дерьмо, ты меня напугал. — Мондо! — Така чуть не рухнул от облегчения. Почему-то теперь он выглядел намного солиднее. — Я… я прошу прощения за то, что убежал, мне просто нужна была минутка. — Эй, братан, без проблем, — Мондо поднял руки. — Все, что захочешь, только скажи. Така снова чуть не заплакал. Вместо этого он просто встал на цыпочки и крепко поцеловал Мондо, сорвав с его губ смешок. — У тебя улучшилось настроение, да? — Да, я так думаю. У него появилась надежда. Пока Така и Мондо проводили свой день, Така начал думать. Может быть, это было так просто, как не заставить Мондо идти в раздевалку? Или убедиться, что Чихиро его не спросил? Или… или, может быть, он мог бы вообще остановить мотив, или помочь Мондо пройти через это, или… что-то еще. Должно же было что-то быть. Что бы это ни было, Таке нужно было разобраться в этом в ближайшие несколько часов. Он скорее умрет, чем снова потеряет Мондо, временно или нет. Выяснив мотивы, Така решил снова попробовать стратегию «оставь Мондо здесь» и спросил, может ли он остаться на ночь. Они расположились в комнате Мондо, сердце Таки выпрыгивало из груди. — Как ты думаешь, что произойдет? — спросил Така, притворяясь беспечным. — С секретами, я имею в виду. — А? — Мондо недовольно повернулся. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… как ты думаешь, они будут раскрыты, или кто-то примет… ну, предложение Монокумы? — Така уставился в землю. — Эй, — мягко сказал Мондо, беря Таку за руку. — Никто никого не собирается убивать, ясно? Мы все закончили с дурацкой гребаной игрой этого медведя. Как и сказал Макото, помнишь? — Да, — неохотно сказал Така, — помню. Но… но что, если это действительно произойдет? Я имею в виду, что единственный реальный способ гарантировать безопасность — это чтобы все следовали правилу Селес и оставались в своей комнате всю ночь. Мондо поморщился. — Да, это, вероятно, был бы самый безопасный вариант. Хотя, у меня, вроде как есть планы? Мне нужно кое-куда сходить около 1:45. Сердце Таки сжалось в груди. — Ты не можешь. — Это безопасно, не волнуйся, — сказал Мондо, махнув рукой. — Я не собираюсь умирать. — Ты не можешь этого знать, — настаивал Така, слезы уже подступали к его глазам. — У тебя нет возможности быть абсолютно, на сто процентов уверенным, что с тобой все будет в порядке. — Клянусь, ничего опасного, — Мондо рассмеялся, как будто эта мысль была глупой (по правде говоря, отчасти так оно и было). — Я скоро вернусь, клянусь. — Нет, — настаивал Така, чувствуя себя немного по-детски. — Така, ну же, — вздохнул Мондо. — Я не могу просто не пойти. Кулаки Таки сжались на коленях. — Я… если бы я попросил тебя остаться… Если бы у меня не было объяснения лучше, чем «У меня плохое предчувствие», и я попросил тебя остаться… Мондо, ты бы остался? Мондо удивленно уставился на него. — Ты действительно беспокоишься об этом, хах. — Да, — Така установил прямой зрительный контакт, резкий, твердый и напряженный, молясь, чтобы Мондо понял. — Да, это так. Мондо сжал губы, казалось, придя к какому-то решению. — Хорошо. Я никуда не пойду. Облегчение пронеслось по груди Таки, едва не сбив его с ног на кровать. — Спасибо. — Ладно, давай немного поспим, а? — Мондо ухмыльнулся. — Если только… — Спокойной ночи, Мондо! — Така перевернулся на другой бок и заснул под звуки смеха Мондо. Он был так счастлив, что заставил Мондо дать обещание. Мондо все еще был рядом с ним, когда он проснулся. Впервые он проснулся раньше Таки, сидел в постели, уставившись в стену. Он плакал. Сердце Таки рухнуло. — Мондо? Мондо повернулся, чтобы увидеть, что Така проснулся, и на мгновение закрыл глаза. — Така. Привет. — Мондо, что случилось? , — скажи, что это был кошмар. Скажи, что тебе приснился кошмар. Скажи что-нибудь. — Ничего, братан. — Мондо улыбнулся, лицо оставалось безрадостным. — У меня все хорошо. Чихиро был мертв. Така был идиотом. Мондо был казнен. Независимо от того, сколько раз он говорил себе, что цикл повторится, боль не уходила.

***

Цикл 3. Киетака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. Он сразу же сел и начал думать. Мондо ушел, пока Така спал, верно? Так что, может быть, он мог попробовать не спать. Это был достаточно надежный план. Така и раньше проводил множество ночных дежурств, это звучало не слишком сложно. Он ткнул Мондо в бок, чтобы разбудить. Мондо посмотрел на него сверху вниз. — Привет. Сердце Таки все еще сжималось, несмотря на то, что он слышал это и раньше. Он не собирался отпускать его. Не в этот раз. Когда они шли к завтраку, Мондо (снова) остановил Таку. « — Эй. Все такие… такие спокойные, верно?» Така притворился, что обдумывает вопрос. — Я относительно уверен, что в нашем классе нет ни одного натурала, поэтому я бы сказал, что мы все хороши. Если ты заинтересован в том, чтобы рассказать о нас, я согласен. Он устал притворяться. Мондо, однако, этого не знал и выглядел испуганным, но медленно кивнул. — Я… да. Да, я действительно этого хочу. Хорошо. — Хорошо? — Сердце Таки наполнилось необъяснимым теплом. — Да, хорошо, — Мондо неуверенно улыбнулся. — Я все еще самый крутой сукин сын в этой гребаной школе, ясно? — Конечно! — Така ухмыльнулась и запечатлел поцелуй на его губах. — Не волнуйся. Если кто-нибудь будет относиться к нам плохо, я просто напомню им о школьном кодексе поведения, который конкретно запрещает дискриминацию по признаку… — Да, да, я понял, — сказал Мондо, его голос дрожал от смеха. — Просто не пытайся отправлять людей на задержание, ладно? Я думаю, мы на самом деле убили бы тебя за это. От этих слов по спине Таки пробежала резкая дрожь, но он кивнул и, взявшись за руки, они вошли в обеденный зал. Реакция класса была в подавляющем большинстве положительной. Хина крепко обняла Таку и радостно сказала: «Здорово!», в то время как Селес просто улыбнулась и вежливо поздравила. Как только Макото вошел и услышал новости, он просиял, и сразу же выбежал с криками о долге Бьякуи. Чихиро улыбнулся и тоже поздравил их, и Таке пришлось сдержаться, чтобы не обнять их и не разрыдаться. — Все прошло хорошо, — они сидели в спальне Мондо, казалось, в пятидесятый раз (несмотря на то, что в глазах Мондо это был лишь второй). Мондо вздохнул, в голосе послышался смешок. — Да. Лучше, чем я мог предположить, но не то что бы это было большим сюрпризом. Я думаю, что просто испытываю облегчение от того, что с этим покончено, понимаешь? — Понимаю, — сказал Така, и улыбка тронула уголки его губ. — Я рад, что ты чувствуешь то же самое. — Боже, это просто безумие, чувак, — Мондо поднял глаза к потолку, его лицо порозовело. — Я не думал, что когда-нибудь… — Его слова, казалось, замерли, когда он покраснел еще сильнее и отвел взгляд. — Ты просто чертовски великолепен, понятно? Не будь мудаком из-за этого. — Я? , — Така рассмеялся. — Никогда. — Я просто не хочу все испортить, — сказал Мондо. — Я не силен в том, чтобы ничего не портить, но здесь я прилагаю реальные усилия. Я хочу, чтобы это было что-то хорошее. — Это уже хорошо, — сказал Така, пытаясь быть уверенным, даже когда его сердце болезненно сжалось в груди. Уже. Несмотря ни на что, это уже хорошо. — Я знаю, но я, э-э… Я не хочу, чтобы это перестало быть чем-то хорошим, вот что я хочу сказать. Я знаю, что это какое-то девчачье дерьмо, учитывая, что это, типа, только что произошло, но- — Нет, я понимаю, — взволнованно перебил Така. — Я… я тоже. Усмешка скользнула по лицу Мондо. — О. Круто. — Действительно! Это исключительно круто, — Така наклонился и поцеловал его, давая молчаливое обещание: Ему не нужно было признаваться снова. Затем, посреди ночи, Така проснулся один. Он резко сел, устремив взгляд на ванную, молясь, чтобы Мондо был там, но… нет. Комната была пуста. Така закрыл глаза, слеза скатилась с его ресниц. Он был таким бесполезным. Он, было, снова лег, но тут его взгляд упал на циферблат часов. 1:57 утра. Его пульс участился, и он побежал. Он выскочил из комнаты в общежитии, что-то в затылке отчитывало его за побег, а остальная часть его кричала, чтобы это что-то заткнулось. Така приближался к лестнице. Пока он бежал, его разум тоже начал лихорадочно соображать. Хотелось бы надеяться, что его прибытие туда вовремя остановит Мондо от потери самообладания, но, вероятно, этого не произойдет. Если дело дойдет до драки, ему, вероятно, придется прибегнуть к физическим действиям. Был ли он готов к этому? Покачав головой, Така побежал быстрее. Что бы ему ни пришлось сделать, он сделает это, чтобы спасти жизнь Мондо. Не важно что. Он распахнул дверь в раздевалку, «Стой!» уже сорвалось с его губ, когда он увидел, как Чихиро падает. На мгновение время замедлилось. Звук замер на языке Таки. Лицо Мондо за долю секунды превратилось из сердитого в шокированное, затем в испуганное, а затем в убитое горем. Мир раскололся, перестроился и снова раскололся, и все это за долю секунды. Така знал, что это происходило. Но видеть это было так… так по-другому. Мондо поднял глаза, испытывая нарастающий ужас. — Т-Така, что ты… ты не должен быть… — он посмотрел вниз. — О, боже. О, черт, о-о боже. Я не… я… — его дыхание участилось, он тяжело сглотнул, и его плечи начали дрожать. — Така, я… я не… Така уже плакал. Так много крови, и тело Чихиро было прямо здесь, и он снова терял Мондо, и это была его вина. Он потерпел неудачу. — Мне так жаль, — всхлипнул он, подбегая к Мондо и хватая его за руки. — Мне так… мне так жаль… У Мондо не хватило совести спросить, за что Така извиняется. Вместо этого он просто рухнул рядом с Чихиро. Така хотел умереть. Чихиро был мертв. Вскоре после этого Мондо казнили.

***

Цикл 6. Киетака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо, и немедленно начал думать. Он еще дважды пытался не спать всю ночь, но это было не в его правилах. После того, как он проснулся слишком поздно в третий раз, ему пришлось признать, что одна часть временной петли заключалась в том, что, если Така останется в комнате, он заснет. Это было фиксированное событие, как их поход на завтрак или мотив. Итак, тогда нужно подойти к этому с другой стороны. Если Мондо собирался быть упрямым ребенком, ему нужно было найти кого-то, кто был бы менее упрямым ребенком. После раскрытия мотива, Така направился прямиком к Чихиро. — Привет! — Он протянул руку, прежде чем понял, что это, вероятно, только для первых встреч, и неловко отдернул ее. — Эм. Привет, Така. — Чихиро неловко поднял глаза (кровь заливала его лица, он застыл в вечном ступоре, прислоненный к стене-). — Тебе что-то нужно? Я собиралась пойти поговорить кое с кем, поэтому… — Просто проверка! Это был относительно напряженный день, учитывая последние события, поэтому я хочу убедиться, что у всех все в порядке! — Така изобразил интерес. — Ты упомянула, что хочешь с кем-то поговорить? Могу я спросить, кто это? — Э-э… да, конечно, — Чихиро быстро улыбнулся, все еще явно чувствуя себя немного неловко. — Это Мондо. — О! — Така заставил себя улыбнуться. — О чем? — Я… Я хочу попросить его потренировать меня? — Чихиро покраснел. — Я знаю, это глупо, я просто… — О. — Така поджал губы, отчаянно думая о том, как это разыграть. — Это… обычно я бы сказал, что это отличная идея, но я не… я не знаю, будете ли вы двое совместимы? Чихиро нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Что он имеет в виду? Если бы не все, что Така знал о том, что должно было произойти в этим вечером, он бы сказал, что Мондо и Чихиро окажут большое влияние друг на друга. Учитывая все обстоятельства, это было пустое заявление. — Эм. Просто я думаю, что сегодня все немного напряжены, из-за секретов и всего остального, и… он так не выглядит, но Мондо немного расстроен, и… — Я не собираюсь беспокоить его по этому поводу. Он похож на тип парня, который хотел бы отвлечься от всего, верно? — Чихиро выглядел нервным, не соглашаясь с одноклассником, но он стояли на своем. — Я… да, но… — Ты же не думаешь, что я смогу с этим справиться, верно? — Чихиро посмотрел вниз. — Ты думаешь, он будет давить слишком сильно, и я получу травму или что-то в этом роде. Така был практически шокирован. — Это то впечатление, которое я произвожу? Что я сомневаюсь в твоей силе? Чихиро, я верю, что ты можешь делать абсолютно все, что тебе взбредет в голову! — Отлично! — сказал Чихиро, улыбнувшись. — Тогда проблем нет. Чихиро попросил Мондо прийти. Така не смог заставить Чихиро отказаться от своей затеи. Така не смог заставить Мондо остаться. Чихиро умер. Мондо казнен.

***

Цикл 9. Киетака Ишимару подавил крик разочарования, когда проснулся с головой на груди Мондо. Он был глупцом, ожидая от Чихиро чего-то меньшего, чем тупоголовое упрямство. Вместо этого он пытался пригласить его потренироваться с ним, убеждал его подождать день, а в последнем цикле просто оскорбил его. Он не гордился этим, но надеялся, что, возможно, это отпугнет Чихиро. Этого не произошло. Он просто стал более решительным и, вероятно, умер, думая, что Така был прав. Он ничего не мог сделать, чтобы удержать Чихиро от похода к Мондо, кроме как фактически похитить его, что было аморально и, вероятно, было бы неэффективно (не похоже, чтобы он мог где-то его удержать). Также он ничего не мог сделать, чтобы помешать Мондо прийти к Чихиро, потому что в ту долю секунды, когда Чихиро просил, а Мондо обещал, Така терял его. Итак, что же делать? Нет никакого способа защитить их? Мондо было предопределено убить, разрушить и умереть? — Привет, Така, — послышалось сонное бормотание рядом. Мондо приоткрыл один глаз, на его лице расплылась улыбка, он перекатился, чтобы заключить Таку в свои объятия. Он не мог продолжать. — Ты в порядке? — Мондо наклонил голову, чтобы посмотреть на него. Така просто глубже уткнулся лицом в плечо Мондо. — Могу я обратиться с… несколько специфической просьбой? Мондо отстранился, чтобы посмотреть на него. — Да, братан. В чем дело? — Ты не возражаешь, если мы останемся здесь сегодня? — Голос Таки прервался на выдохе. Он знал, что это была иррациональная просьба — не говоря уже о бесполезности, — но он не мог этого сделать. Он не мог выйти и встретиться лицом к лицу с остальными, зная, к чему это приведет. Он не мог сесть и съесть один и тот же завтрак, вести один и тот же разговор и следовать одному и тому же шаблону. Он хотел провести один день с Мондо, прежде чем тот умрет, и Таке пришлось проходить через это снова. Они это сделали. Двое мальчиков провели день в этой комнате, тихо разговаривая, поддразнивая друг друга и смеясь, и Така старался забыть о том, что должно было произойти. Он не мог остановить это, не в этот раз. Он не был уверен, что у него хватит сил попробовать. — Эй, э-э, Така? — Да? — Така взглянул на него, и, возможно, впервые за все это время на его лице появилась искренняя улыбка. — Я собираюсь вытащить нас отсюда. — Сердце Таки сжалось при этих словах, и Мондо немедленно порозовел. — Я имею в виду, это не значит, что я просто собираюсь руководить, пока остальные будут искать выход, но — я ни за что, блядь, не позволю тебе остаться в этом чертовом месте, понял? Я обещаю. Така поджал губы. Может быть, в этот раз, или в следующий раз, или в следующий раз после этого, Мондо будет иметь это в виду.

***

Цикл 13. Така оторвал голову от груди Мондо и встал, потягиваясь. Он оставался в комнате — либо с Мондо все время, либо, в одном случае, один, когда он дал Мондо «добро» осмотреться и пообщаться — в течение последних четырех циклов. Теперь пришло время вставать. Он видел, как Мондо умирал двенадцать раз. Он запомнил звук, который издал, когда его утаскивали (он по рассеянности тихо произнес его в глубине горла: не крик, не всхлип, не внезапное последнее слово, а всхлип, наполовину захваченный удивлением и ужасом, звук мальчика, который внезапно понял, что на самом деле означало «я заслуживаю смерти»). Он знал точное время казни. Каждый мигающий огонек, каждый веселый звон, каждый леденящий кровь крик были целиком записаны в его мозгу. Он проигрывал это снова и снова, даже когда Мондо все еще был теплым, твердым и живым рядом с ним. Легче не становилось. Он не был уверен, что хочет этого. Он был в ужасе от этого момента, от того момента, когда он видел, как Мондо умирает, и ничего не чувствовал. Он поклялся не попадать в это место. — Ты рано встал. — Да! — Така вложил фальшивый энтузиазм в свой голос, когда повернулся, чтобы посмотреть на Мондо. — Я считаю, что всегда лучше начинать день ярко и рано, независимо от компании! Если мы собираемся продолжать оставаться на ночь вместе, тебе придется привыкнуть к этому, киедай! Мондо фыркнул — непостижимо нежный звук, от которого в груди Таки потеплело. — Ты не устал? Мы засиделись допоздна, чувак. Действительно, это правда. После стольких повторений казалось, что настоящая ночь — в сауне, а затем и вне ее — была целую вечность назад. Така почувствовал, как румянец разлился по его щекам при этой мысли. — Тем больше причин начать «сегодня» пораньше! Мы не можем взять в привычку путать наши графики сна, братан, — сверкнув улыбкой, которую он не чувствовал, он протянул руку. — Давай. Одевайся, и начнем наш день. Така был вынужден принять тот факт, что, пока не появилась лучшая идея остановить его, Мондо шел к Чихиро. Это была грязная, прискорбная правда, но… что ж, Мондо был хорошим человеком, по-настоящему приходящим в бешенство, и скорее умер бы, чем отказался от обещания, как только оно было дано. Так что в данный момент ему придется еще немного все поправить. Это было прекрасно. Он может это сделать. Поздно вечером того же дня Така пошел в свою комнату, вместо того чтобы спать с Мондо. Затем, в 1:30 утра (просто на всякий случай), он встал. В раздевалке было довольно мало мест для укрытия. В конце концов, он просто присел за шкафчиком и стал ждать. Така превыше всего гордился своим моральным кодексом. Именно так он добивался успеха, снова и снова. Так он попал в эту школу. Почти всем он был обязан своему чувству добра и зла. При этом он мог бы довольно конкретно сказать, что то, что он делал сейчас — ждал, чтобы подслушать то, что, как он знал, было глубоко личным разговором, — было неправильно. Конечно, он также знал, насколько полностью цель оправдывает средства, но, к сожалению, это редко имело значение. Причинение людям боли ради общего блага — это все еще причинение людям боли. Однако Мондо умирал двенадцать раз. Така сделал бы почти все, чтобы предотвратить тринадцатый. Вошел Чихиро, а через несколько минут и Мондо. Така напрягся, готовясь. Он изо всех сил старался не прислушиваться к их разговору. Он уже совершил невероятное нарушение неприкосновенности частной жизни и отказался усугублять ситуацию, слушая, как Чихиро изливает душу. Мондо уже рассказал всем, что произошло. Несколько раз, хотя только Така помнил это. Для него этого было достаточно. Когда Мондо поднял гантель, Така был готов. Он выскочил из укрытия, подняв руки, с колотящимся сердцем… И промахнулся. Его рука задела край пальто Мондо, когда он замахнулся. Тело Чихиро упало на пол. Мондо повернулся и увидел Таку, глаза которого наполнились слезами ужаса. Така закричал. Чихиро был мертв. Мондо был мертв. С таким же успехом Така мог бы присоединиться к ним. Вместо этого он проснулся, положив голову на грудь Мондо.

***

Цикл 14. На этот раз рука Таки схватила только воздух. Он проснулся на груди Мондо.

***

Цикл 15. Он споткнулся, выходя из укрытия, и не успел добежать до него.

***

Цикл 16. Он был недостаточно силен, чтобы отвести руку Мондо, несмотря на то, что в конце концов поймал ее.

***

Цикл 17. Он не смог это сделать.

***

Цикл 18. Он потерпел неудачу.

***

Цикл 19. Мондо убил Чихиро у него на глазах, и он ничего не смог сделать. После подсчета голосов, Мондо выглядел побежденным. Его глаза встретились с глазами Таки с другом конце круга, и он намеренно одними губами произнес: — Прости. Така потерял его. — Почему? Почему ты продолжаешь это делать? Почему ты не можешь просто… просто остаться хотя бы раз? Почему ты такой-такой-такой чертовски тупой? — Така закричал, его горло саднило, сердце колотилось в груди, слезы текли по лицу. — Почему ты продолжаешь убивать его, Мондо? Почему я не могу остановить тебя? Почему ничто не может удержать тебя от… Боже, ты вообще хочешь остановиться? Что с тобой не так? Что со мной не так? Скажи мне! Я не понимаю! Я не понимаю, я не понимаю, я… — он прервался с разочарованным всхлипом. — Пожалуйста, не уходи. Мондо уставился на него широко раскрытыми глазами. — Я-я не… — его глаза опустились, наполняясь слезами. — Я не знаю. Я не знаю, почему я убиваю все, к чему прикасаюсь. Я не… прости, киедай. — Его кулак сжался на трибуне. — Мне жаль, Дайя. Ох. Мондо забрали на казнь. Така кричал, словно в первый раз.

***

Цикл 20. Он был недостаточно силен, чтобы остановить Мондо. Но, возможно, он мог бы удержать Чихиро на расстоянии вытянутой руки. Когда Мондо замахнулся, Така подбежал к Чихиро, врезался в него и оттолкнул. Чихиро споткнулся о шкафчик, удивленно подняв глаза, а Така тяжело рухнул на скамейку. Время замедлилось. Дыхание Таки участилось. Он поднял глаза, чтобы увидеть лицо Мондо. Казалось, он даже не видел, что было перед ним. Ярость горела в его глазах, ярость, отвращение к себе и чувство вины, ошибки всей жизни, наконец, настигли его. Он был похож на чудовище. На убийцу. В глубине души Така задавался вопросом, было бы все по-другому, если бы кто-нибудь когда-нибудь попытался ему помочь. Затем гантель опустилась, и раскаленная добела боль взорвалась в голове Таки, и Мондо пришел в себя как раз вовремя, чтобы закричать, и больше думать было не о чем.

***

Цикл 21. Киетака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. Перед глазами он все еще видел его лицо перед тем, как убить Мондо убил его. Он встал и, стараясь не потревожить Мондо, направился в свою комнату. Он свернулся калачиком в постели, совершенно ничего не выражая, голос сорвался с его губ, и он затрясся так сильно, что вся кровать завибрировала, пока он не впал в полусон. Он чувствовал себя мертвым. Чихиро умер. Мондо умер. Така не остановил это. Он так старался, снова и снова, и он так устал. Уставший, и напуганный, с так-много-раз-разбитым сердцем, что оно больше походило на сплошной рубец, чем на любовь. Он любил Мондо. Он все еще любил Мондо, несмотря ни на что. Ему просто нужен был день.

***

Цикл 22. Еще один день.

***

Цикл 23. Он задавался вопросом, кричал ли он и умолял, когда Мондо умирал, потому что чувствовал отчаяние, или потому что это было то, что он должен был сделать.

***

Цикл 26. Спящий под ним Мондо выглядел так же, как и в каждом предыдущем цикле. Как кукла, в одном и том же положении каждый раз, как Така просыпался. Така ушел в свою комнату и снова остался один.

***

Цикл 30. Така лежал в постели без сна, пока Мондо не зашевелился под ним. Он не был уверен, почему. Может быть, он надеялся, что, услышав его голос, это что-то исправит, даст ему возможность и силы встать и продолжать пытаться. Мондо посмотрел на него невероятно любящими глазами. — Привет. Така закричал.

***

Цикл 34. Така снова пошел в свою комнату, но, умывшись и переодевшись в новую одежду (ему казалось, что он носил один и тот же комплект месяцами, несмотря на то, что на самом деле это не так работало), он спустился завтракать. Мондо поймал его в кафетерии. — Хэй, — он выглядел нервным. — Я- э-э-я просто хотел проверить, как ты… типа, ты очень холоден, чувак. — Я в порядке, — первые слова, которые он произнес за несколько циклов. Плоские, потрескавшиеся и сломанные. — Похоже, что ты вовсе не в порядке, — Мондо опустил глаза, плотно сжав губы. — Слушай, чувак, если я что-то сделал, я просто… Така встал и вернулся в свою комнату.

***

Цикл 38. Когда Мондо попал под подозрение, Така промолчал. У него больше не было сил продолжать этот фарс. У него не хватало дыхания продолжать умолять его остаться. Он не останется. Они оба знали, что он не останется. Однако Така все равно проголосовал за себя. Может быть, в силу привычки. Или в силу его собственного идиотизма, из-за того, что он падал слишком сильно и слишком быстро и не мог от этого избавиться. — Така? — Хина посмотрела на него в замешательстве. — Почему ты?.. Мондо пристально смотрел на него. Слишком уставший, чтобы объяснять, Така просто уставился в ответ. Я буду любить тебя до конца своих дней. Я сожалею. — Хорошо, он признался, мы проголосовали, все сделано, — голос Таки едва ли походил на его настоящий. — Мы знаем, что это был он. Можем мы двигаться дальше сейчас, или ты планируешь затянуть это еще дальше? — Прошу прощения? — медведь хорошо играл в замешательство, но Така слышал восторг в его голосе. Ему было все равно. Така вздохнул. — Не мог бы ты просто казнить его, пожалуйста? Я бы хотел лечь спать, — он вернется в то утро, чтобы повторить все сначала, так что «сейчас» не имело значения. Мондо поднял глаза, и впервые за долгое время у Таки перехватило дыхание. Он выглядел таким преданным. Таким виноватым. Убитым горем, смирившимся и таким чертовски понимающим. Как будто он думал, что заслужил это. Ты не заслужил. Ты не заслуживаешь ничего из этого. Мне так жаль, я не это имел в виду, я просто… Я просто… Така больше не сказал ни слова. Он не был уверен, что он может. Он плакал.

***

Цикл 39. Така лежал без сна в своей комнате, снова и снова прокручивая в голове этот момент. Он только чувствовал себя таким оцепеневшим, таким измученным, таким уставшим от игры, в которую Монокума играл с ним, таким готовым начать все сначала и провести еще один день, уставившись в потолок. Он сделал это с Мондо, потому что ему было скучно смотреть, как тот умирает. Потому что это было больно, и он не хотел чувствовать это снова, и… и потому что он знал, как проходит эта часть. Это было похоже на неприятный фрагмент фильма, который он смотрел снова, и снова, и снова, и он просто хотел пропустить его. Мондо умирал — по-настоящему, реально и конкретно — и он просто хотел пропустить это. Така сел. Было около 4:00 вечера. Может быть, недостаточно времени, чтобы исправить этот цикл, но достаточно, чтобы попробовать снова. Он распахнул дверь и чуть не врезался головой в грудь Мондо. Рука Мондо была поднята, как будто он был готов постучать. Когда он увидел Таку, его рука опустилась, неловкость наполнила его позу. — Эм. Э. Хэй. Така моргнул. — Как долго ты здесь стоишь? — …Разумное количество времени? — ответил после секундной паузы Мондо. Така нахмурился. Мондо никогда не стучал в его дверь, петли не менялись. Каждый раз сценарий был один и тот же, Мондо делал одно и то же. Така был один в этой комнате слишком много циклов, чтобы сосчитать. Образ Мондо, уставившегося на закрытую дверь, готовящегося постучать, прежде чем сдаться и уйти, непрошено возник в голове. Тепло шевельнулось в его груди, слабое, острое и болезненное. — Войдешь? — спросил Така, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. — Я- да, — Мондо вошел в комнату, и Така закрыл за ним дверь. — Да. Извини за… — Не извиняйся, — Така поморщился. Он отвык от непринужденных бесед. Его разум казался рассеянным. Нервным. — Зачем ты пришел? Мондо посмотрел на свои ноги, слегка шаркая. — Эм. Я имею в виду, ты вроде как… блядь, э-э… ты ушел? И это… это прекрасно, если это то, чего ты хотел, но… я просто… я забеспокоился, и потом тебя не было на завтраке, и… я имею в виду, не пойми неправильно, но ты не похож на парня на одну ночь, особенно с тех пор, как… я имею в виду, я думал, что мы вроде как… мы тоже много разговаривали, так что это было похоже на нечто большее, а потом ты просто… — он оборвал себя, покраснев. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, ладно? Така уставился на Мондо. Мондо волновало, действительно ли он нравился Таке. Он беспокоился, что Таке было все равно. Возможно, на какую-то маленькую, ужасную секунду, он был прав. Така посмотрел на парня, в которого влюбился, живого, стоящего здесь, по-настоящему, и резко обнял его, плача ему в грудь. — Воу! О-о, черт, чувак, я, э-э, прости, я не… — Прости, — пробормотал Така в его рубашку. — Мне так жаль. — Я- эй, эй, все-все в порядке, — сказал Мондо. — Я не… черт, я такой мудак. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя дерьмово, или что-то в этом роде, я просто хотел… — Я знаю, — Така поднял глаза. — Я… У меня было очень, очень трудное утро, но это не твоя вина. Ты — первая хорошая вещь, которая сегодня произошла. Мондо сочувственно приподнял бровь. — Кошмар? — Что-то вроде этого. Мондо снова прижал его к себе. — Ладно. Я буду защищать тебя, хорошо? Не переживай из-за этого. Я собираюсь обезопасить тебя, и… и потом я вытащу нас отсюда. Вместе. — Ты это серьезно? — тихо спросил Така. — Ты правда, правда это имеешь в виду? — Да, чувак, конечно. Он сказал это и в прошлый раз. — А что, если ты этого не сделаешь? — Така не мог скрыть собственной горечи. — Что, если ты уйдешь, и я останусь один, и я… я ничего не смогу сделать, чтобы защитить тебя? Что, если ты выберешь что-то другое? — его голос звучал как у плаксивого ребенка, но он должен был услышать это от Мондо. Должен был в это поверить. — Никогда, — яростно и резко сказал Мондо. — Никогда, пока я в здравом уме, Така, ты должен мне поверить. — Обещай мне, — твердо и тихо сказал Така. — Обещай мне, что, несмотря ни на что, мы выберемся вместе. Мондо кивнул, прижимаясь к голове Таки. — Да. Я обещаю. Така расслабился. — Тогда я тоже обещаю. Мондо не пережил этот цикл, но Така проснулся с надеждой. Они собирались убраться отсюда. Больше он не собирался сдаваться.

***

Цикл 40. Киетака Ишимару проснулся, положив голову на грудь Мондо. Он прижался ближе, так радуясь, что снова чувствует себя в безопасности, что забыл, пусть и на короткое время, что у него есть расписание. Он был почти уверен, что Мондо мог сказать, что что-то не так — Така не мог избавиться от свинца на языке или боли в груди, это не так-то легко — но, возможно, ради спокойствия Таки, он притворялся слепым на протяжении всего завтрака. Тем временем Така застрял в разработке стратегии. В этот момент он был почти убежден, что вся эта петля была ловушкой. Не было такого мира, в котором ему бы так не везло, снова и снова. Монокума поймал Мондо в ловушку, ему было неизбежно суждено убить Чихиро. Это должен был быть Монокума. Больше ничего не имело смысла. Так что, чтобы победить его, ему пришлось играть по другим правилам. После завтрака Така повел Мондо по коридорам (подальше от библиотеки, чтобы избежать разгрома Бьякуи, который казался таким давним) и вывел его на лестничную клетку. Приватную и, если последние десятки циклов были каким-либо показателем, оставленную пустой на день. — Мондо, могу я обратиться к тебе с эгоистичной просьбой? — спросил Така, его руки были заняты тем, что теребили пальто его парня. — Да, братан? — Ты не против побыть рядом со мной следующие несколько дней? Если тебе нужно куда-то пойти, это прекрасно, но я хочу пойти с тобой, — он пытался извернуться. Он пытался уговорить Мондо остаться. Но он никогда не пытался вмешаться в разговор. Мондо улыбнулся, ласково взъерошив волосы Таки. — Не можешь насытиться мной, а? — Ты неотразим, — невозмутимо сказал Така. — Я серьезно. — Да, я понял, — Мондо подтолкнул его локтем. — Эй. Абсолютно точно, хорошо? Куда бы ты ни пошел, я тоже пойду. Обещаю. Така счастливо вздохнул. Внутренне он молился, чтобы Мондо имел это в виду. В ту ночь он принял предложение Мондо остаться на ночь. Сев на кровать рядом с ним, Така взял его за руку. — В чем твой секрет? Мондо напрягся. — Хм? — Я знаю, что это несколько бестактный вопрос, — поспешно сказал Така, — но я думаю, что разговоры о секретах помогают. Ты выглядишь расстроенным. Мондо отдернул руку. — Это ничто. В этом нет ничего такого. — Пожалуйста, Мондо, — взмолился Така. — Держать это в себе вредно для здоровья. — Нет, — настаивал Мондо. — Брось это, братан. Серьезно. — Я просто… — Така! — Мондо резко повернул голову, его глаза горели. — Заткнись на хрен! Така напрягся, сердце бешено колотилось, и Мондо, казалось, сразу же пришел в себя. — Я- блядь, чувак, я такой- дерьмо. Он осел, опустив взгляд вниз, сгорбившись. — Все в порядке, — Така глубоко вздохнул. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы обратиться к психотерапевту? Или какая-то программа по управлению гневом? Мондо криво улыбнулся ему. — Да, я займусь этим сразу после того, как мы сбежим из этой тюрьмы смерти. — Ты обещаешь? — спросил Така искренним голосом. Мондо моргнул. — Эм. Да. Если я смогу разобраться с денежным дерьмом, тогда да, я обещаю. Така кивнул. — Хорошо, — он положил свою руку между ними, не дотягиваясь до руки Мондо, но предлагая ее. — Ты не обязан мне говорить. Но я здесь, хорошо? Для всего, что тебе нужно. Он не увидел улыбки Мондо. — Да. Я тоже здесь ради тебя, братан. На этот раз он не заснул. Когда Мондо встал около 1:45, чтобы встать с постели, Така сел вместе с ним. — Куда ты идешь? Мондо повернулся, поморщившись: — Надо кое-что сделать, братан. Сейчас вернусь, хорошо? — Ты сказал, что мы можем остаться вместе, — твердо сказал Така. — Я иду с тобой. — Ты не можешь, чувак. Это личное дело, — Мондо обернулся. — Просто отдохни немного, хорошо? Я сейчас вернусь. Така ненавидел так поступать с Мондо, но… — Ты обещал. Мондо остановился. — Что? — Ты обещал мне. Ты… ты дал мужское обещание. Это что-то значит, — Така встал. — Позволь мне пойти. Мондо закрыл глаза. — Да. Да, хорошо. Вперед. Така последовал за Мондо в раздевалку, сердце колотилось в горле. Мондо умоляюще посмотрел на него. — Ты можешь хотя бы остаться снаружи? — Мондо. — Ладно, ладно, — проворчал Мондо. — Просто предложил, — он вытащил свой электронный справочник, но тут же нахмурился, потому что тот не включался, — Ха. Дерьмо, должно быть, сломался. — У меня есть свой, — спокойно сказал Така. — Я думаю, в фойе есть несколько, если ты хотите проверить. Мондо кивнул и вышел. Сделав глубокий вдох, Така вытащил свой справочник и вошел. Чихиро открыл рот, чтобы поприветствовать его, но остановился, когда понял, кто там был. — Т-Така? Я… извини, э-э… я вроде как… — он замер. — Ты… ты не должен был видеть меня здесь. — Все в порядке, — сказал Така. — Я здесь с Мондо. Глаза Чихиро расширились. — Он должен был прийти один. — Я бы ему не позволил, — признался Така. — Мне ужасно жаль, что я вторгся, но я боялся за его безопасность. Чихиро кивнул. — Нет, я… я понимаю, — он посмотрел на него с подозрением. — Ты не собираешься спрашивать…? — Честно говоря, я не думаю, что это мое дело, — он сел рядом с ними. — Но ты вольна поделиться. — Я… Я все равно хотела рассказать всем, я- я думаю, так что… — Чихиро вздохнул. — Если ты здесь, значит, ты здесь. Давай подождем Мондо. Пока Така ждал, он собрал все гантели, все гири, все мыслимые виды самодельного оружия и сложил их в шкафчики. Чихиро удивленно поднял бровь, но ничего не сказал. Если Така добился своего, Мондо вообще не атакует. Но это не было больно. Мондо вернулся примерно в 1:52 — раньше, подумал Така, чем мог бы, если бы его не предупредили об электронных справочниках, — и Чихиро все объяснил. Мальчики сидели на полу и слушали, как Чихиро раскрывает свой секрет, описывает свое детство и, наконец, задает Мондо вопрос: — Ты потренируешь меня? На мгновение все замерло. Затем Мондо сделал выпад. На этот раз не было никаких слов, кроме криков и ярости, которые могли бы иметь форму или смысл, если бы не были такими громкими. Уши и голова Таки горели от этого звука, посылая панические мурашки по спине, но он не сдвинулся. Он схватил Мондо сзади и сжал. — Ты в порядке, — прошептал он. — Дыши. Ты не одинок. Я… мне так жаль, Мондо, мне так жаль. Там не было никакого оружия. Мондо ничего не мог сделать, кроме как бушевать в объятиях Таки. Кроме рыданий в рубашку Таки. Кроме как остановиться. Така держал Мондо, и часы скользнули к 1:56. Еще четыре минуты. Чихиро плакал, сбитый с толку, отступив в угол. — Что… что ты… ты пытался… — Чихиро? — Така оторвал взгляд от Мондо. — Я, эм- мы собираемся поговорить, буквально через минуту. На самом деле, четыре минуты. Но до тех пор… ты не могли бы перейти в другую комнату? Ты можешь вернуться после 2:00. Чихиро, дрожа, кивнул. — 2:00. Понял, — он убежал, и Мондо с Такой остались одни. Однако, когда дверь закрылась, что-то изменилось. В этом не было ничего по-настоящему заметного: самое большее, подумал Така, шкафчики могли немного сдвинуться влево. Они выглядели почти так же, но немного другого оттенка синего. Огни стали ярче. Должно быть, это было его воображение, но что-то было… не так. Мондо огляделся, и Така мог сказать, что он тоже это заметил. — Братан, я… что, черт возьми, произошло? — Тебе действительно нужна какая-то терапия, — осторожно сказал Така. Он не хотел праздновать, но… Мондо был здесь. Чихиро ушел. Все было почти кончено. Снаружи что-то затряслось. Взгляд Мондо на минуту расфокусировался. — Эм. Братан, тебе, наверное, следует… Я думаю, что мне нужно… где Чихиро? — Он ушел, — быстро сказал Така. — Он вернется через минуту. — Я думаю, он должен вернуться сейчас, — сказал Мондо, лицо которого исказилось в замешательстве. — Я не… я не знаю… Я думаю, что он должен… ему нужно вернуться, сейчас. Така нахмурился, страх просачивался сквозь промежутки между его ребрами. — Почему? — Я не… — Мондо прервало еще одно встряхивание. Разве минуту назад на этой стене не висел плакат? — Така? Что… что ты… — Все в порядке, — настаивал Така. — Все в порядке. 1:57. — Нет, это… — Мондо моргнул. — Я… должно быть не так. У Таки кровь застыла в жилах. — Что? — Это неправильно, — сказал Мондо. — Я не… я не поступаю правильно, вот, я никогда, блядь, не поступаю правильно, я не могу… это ошибка, Така… — Нет, это не так, — твердо сказал Така. — Это правильно. Ты не должен всегда быть плохим парнем, Мондо, все в порядке. — Нет, это не так, — сказал Мондо, повысив голос. — Нет, это, блядь, не так. Он, — его глаза прояснились. — Чихиро. Чихиро должен быть мертв. Еще одна встряска. Скамейка исчезла, а вместе с ней и коврик. Комната почему-то казалась… меньше. — Что ты имеешь в виду? — Така заставил себя рассмеяться, несмотря на то, что ужас подступил к его горлу. — С Чихиро все в порядке. — Да, но он не… я должен… — Мондо замолчал. — О. О, боже. Блядь. Я… я убил его, — он посмотрел вниз, на Таку. — Я убил… о боже мой, Така… — Ты помнишь? Голос Таки прозвучал так тихо. — Черт, — дыхание Мондо участилось. — Черт. Черт, я… Така, ты… о боже мой. — Тогда ты помнишь, как все это ужасно, — сказал Така, хватая Мондо за руки. — Ты помнишь, что… что ты… — он заплакал. — Я это исправляю. Теперь ты будешь в порядке. Мондо покачал головой. — Така, ты должен прекратить это. Така в замешательстве уставился на него. — Что? — Ты должен… оглянись вокруг, чувак, это не… это неправильно. Это не то, что произошло. — Но то, что произошло, ушло, — возразил Така. — Это было в прошлом цикле, или… или в том, что был до него или… — Така, — прошептал Мондо. — Я знаю. Я помню. Я… черт, мне так жаль. Мне так жаль, я хотел бы, чтобы я не… — Почему? — требовательно спросил Така. — Почему ты извиняешься? Все кончено, Мондо, ты этого не делал, ты больше этого не сделаешь. С Чихиро все будет в порядке. С тобой все будет хорошо. — Как ты думаешь, почему это никогда не срабатывало, Така? — в отчаянии спросил Мондо. — Ты не мог подумать, что это была просто глупая неудача, удерживающая тебя от… от того, чтобы проснуться вовремя, или задержать меня, или… — Это был Монокума, — прошептал Така. — Он… он все это подстроил, он все испортил… — Нет, — возразил Мондо, и глаза его наполнились слезами. — Така, ничего не работало, потому что «сейчас» не должно существовать. — Ты ошибаешься, — голос Таки прозвучал ядовито. — Ты ошибаешься. — Оглянись, Така, — Мондо махнул рукой и стеллажи на стенах исчезли, оставив только двух парней и шкафчики позади них. — Это дерьмо неправильно. Продолжишь в том же духе — разорвешь все на части. — Нет, это… это не может быть правильно, — Така покачал головой. — На этот раз я все понял правильно. Я все исправил. — Нет, нет, ты все ломаешь, — сказал Мондо. — Что бы ни происходило прямо сейчас, с чего бы ни началось это дерьмо, это неправильно, это нереально, и ты- «это» не должно существовать, Така, не так. Мы все испортим. — Ладно, значит, мы все испортим! — Така переместил свои руки с рук Мондо на его плечи, притягивая его ближе. — Мы разрушим мир. Но у меня все еще есть ты. У тебя все еще есть я. — Така, — взмолился Мондо, протягивая руку, чтобы обхватить его лицо. — Я мертв. Така всхлипнул, слезы потекли по его щекам, он яростно замотал головой. — Нет. Нет, это не так. — Я умер, Така. — Ты не мертв. Его грудь, казалось, сжималась, раскалывалась, плавилась, горела. Кусок потолка исчез, оставив за собой белый свет. Шкафчики исчезли. 1:58. — Така, — сказал Мондо. — Така, посмотри на меня. Я мертв. Ты… ты, черт побери, не можешь этого сделать, ты не можешь уничтожить все только для того, чтобы спасти призрака, ты- — Но ты будешь рядом? — спросил Така умоляющим тоном. — Если я… если я не отпущу тебя? — Ты уже потерял меня! — крикнул Мондо срывающимся голосом. — Така, мне так чертовски жаль, я никогда не хотел… я никогда не хотел оставлять тебя, не тебя, но я просто… Я облажался. Я совершил ошибку, и я не могу ее исправить, и ты не можешь исправить ее за меня. Така зарыдал сильнее, в свою очередь потянувшись к лицу Мондо: — Я не хочу продолжать без тебя. Мне не нужен этот мир, если в нем нет тебя. — Ты не заслуживаешь этого, киедай, — прошептал Мондо. — Ты заслуживаешь снова увидеть солнце, и- и поиграть с собаками в парке, и посидеть со своими друзьями, и улыбнуться, и знать, что ты- что ты заслужил это дерьмо, что ты можешь смеяться, плакать, дышать и влюбляться — да, Така, посмотри на меня, влюбись, черт возьми, в кого-то, кто заслуживает всего того невероятного дерьма, которое ты им дашь, хорошо? Я, блядь, не конец твоей истории, ты не можешь… ты, блядь, не можешь так поступить со мной, пожалуйста, Така, просто… не бросай все ради призрака. Я умоляю тебя. Отпусти меня. 1:59. Така закрыл глаза, сердце разрывалось снова, и снова, и снова, 40 раз подряд, горячее и болезненное просачивалось в его желудок и поджигало все вокруг. Он мог бы остаться здесь. Он мог бы обхватить Мондо руками и продолжать держать его. Наконец-то он мог получить то, что хотел, наконец-то кто-то остался с ним, наконец-то он был с кем-то, кто принял каждую его частичку. Он мог бы остаться с призраком. Счастливый конец. Он мог сдаться и получить то, чего так сильно хотел. Но он обещал никогда не сдаваться. Работать изо всех сил, до самого горького конца. И он знал, что Мондо никогда не простит его, если он сейчас даст себе слабину. Он открыл глаза и уставился на Мондо. Преступник, идиот, засранец, неряха, удивительный, добрый, забавный человек-катастрофа, которого он никогда, никогда не перестанет обожать каждой частичкой своего разбитого, запечатанного, переделанного, видоизмененного, разбитого на куски и собранного по осколкам сердца, и он позволил слезам прожечь дорожки на лице. — Я люблю тебя, — прошептал он. Мондо, казалось, понял, потому что его лицо расплылось в грустной улыбке. — Я тоже тебя люблю. Его губы были солеными на вкус. Така закричал, когда раздевалка рухнула, и он вцепился в Мондо, когда белое пространство заполнило его глаза. И тогда он перестал держаться.

***

Киетака Ишимару проснулся в одиночестве на заплаканной подушке. Какое-то мгновение он просто лежал. Его грудь содрогалась в ожидании новых рыданий, но встретила только пустоту. Мондо мертв. Чихиро мертв. Но Киетака Ишимару — не мертв. Он вытащил себя из постели. Он надел новую одежду. Он умыл лицо. Он глубоко вдохнул. Он открыл дверь и вышел. Когда он вошел, в кафетерии воцарилась тишина. Селес бросила на него холодный, расчетливый взгляд. Были сочувственные взгляды и небольшие взмахи. Он сел на свое обычное место и попытался набраться смелости, чтобы что-то сказать. Чтобы продолжать двигаться вперед. Затем, внезапно, сзади появилась пара рук. Он обернулся и увидел Аой Асахину с глазами, полными слез, крепко сжимающую его сзади. — Ты не один, ты понял это? — пробормотала она. — Никогда больше. Со своей стороны он почувствовал, как Макото обнял их обоих. Затем, через мгновение, Хиро подошел к ним и присоединился к объятиям. Сакура была следующей, за Хиной, а затем Хифуми, сразу после того, как поставил чашку чая рядом с Селес. Кёко печально улыбнулась и подошла к нему, чтобы положить руку в перчатке поверх его руки, и, после пристальных взглядов половины класса, Селес села рядом и одарила его полуулыбкой, которая, как ни странно, казалась искренней. Макото отстранился, чтобы почти втащить Бьякую внутрь, и Токо, ворча о том, что это было «только из-за участия Мастера», но обнимая достаточно сильно, чтобы почти причинить боль, последовала за ним. Така заплакал. — Эй, — успокаивающе прошептал Макото, прижимая его крепче. — Хина права, понимаешь? Ты не одинок. В трагедии зажжегся свет. Така судорожно выдохнул. Он заслужил жизнь после «этого». — Спасибо, — прошептал он срывающимся голосом. — Большое вам всем спасибо.