Порой мне настолько лень, что…

Убить иль не убить – вот в чем вопрос. В последнее время юного Яна Бейна эта дилемма беспокоила уж слишком часто, как для простого одиннадцатилетки. И хоть этим вопросом он задавался и ранее, при чем не один раз, – пожалуй, это даже успело войти у маленького философа в привычку, – сейчас подобные размышления стали вынужденной мерой. Скоро стукнет 31-ое июля, и его не менее странный сосед по комнате будет приглашен в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, где поступит… куда-то, соберет вокруг себя группку маленьких расистов, пойдет захватывать мир, умрет от рук младенца, станет тенью отца Гамлета, возродится безносым уродцем, снова пойдет захватывать мир, снова умрет, снова возродится, снова… По-моему, Ян переборщил с количеством его смертей, но суть понятна. Определенно, увлекательней его жизнь вряд ли сможет стать в любом случае, ибо это – потолок. Дальше только Иисус и Мерлин, а выше них лишь Винчестеры. С порядком только не спорьте, все именно так, как и должно быть. Так убить или не убить? Выгляди для Яна одиннадцатилетний ребенок хоть чуточку опасней скулящей псинки на обочине, возможно и убил бы. А возможно и нет? Ему было безразлично, что станет с магическим обществом или окружающими его людьми. Тех, на чьи жизни ему не плевать, было по-настоящему мало, и так уж вышло, что одного из них он хотел убить, а вторую в ящике отправить на другой конец света. Но он этого не делал. Потому что если в мире и есть апогей лени, то это он, Ян Бейн. Пожалуй, ленивей этого паренька может быть лишь тот, кому тупо лениво дышать. То есть, если такие и были, то сейчас подобных рекордсменов уже нет. Можно верить, можно нет, но когда-то и Бейн пытался пополнить их ряды, при чем не раз. Бывали, конечно, редкие моменты, когда пелена будто спадала с его разума, и Ян вдруг резко начинал вести себя как нормальный человек, что, увы, случалось не чаще, чем хорошее настроение у его потенциальной жертвы, и сопровождалось мигренью и еще большей усталостью. Однако это не единственная особенность сего ленивого философа. Ян Бейн – попаданец. Внутренний голос гордо нарек мальчика данным термином лет в пять… Или семь? Что-ж, Бейн посчитал, что точные цифры не так уж важны. Попаданец, так попаданец. Как это поменяло жизнь шестилетнего Яна? Ему начали снится более красочные сны? Что-то из них он напрочь забывал, что-то помнил, но не слишком хорошо, что-то ему просто лениво помнить, а что-то он запомнил лишь потому, что наткнулся на это ровно по пробуждению. И это что-то – личико его вечно чем-то недовольного соседа по комнате. Вот и сейчас маленький Том Реддл, забросив попытки делать вид, что не замечает на себе глубоко задумчивого взгляда своего больного на голову соседа по комнате, злобно смотрит на него поверх какой-то скучной книги. А Ян был уверен, что она скучная, также сильно, как был уверен в том, что мальчик читал ее уже больше десяти раз. - Чего тебе? - Работаю, – и мечтательная улыбочка. То, как перекашивалось лицо Реддла в такие моменты, было бесценно. Этот определенно конструктивный диалог происходил у них из года в год, из месяца в месяц, изо дня в де… Ой, Ян забыл про недели. Малыш Томми, как привык его в мыслях звать Бейн, окинул его таким уничижительным взглядом, что любой другой на месте мальчика уже наложил бы завод другой кирпичей. Однако в том и была причина, по которой эти двое смогли ужиться в одной небольшой комнатке: Яну, ввиду его безразличия ко всему живому, было абсолютно плевать на «жуткие» штучки Реддла. Разговаривает со змеей? Пускай болтают. Практикует телекинез? Главное, чтоб не разбил ничего. Обокрал кого-то? «Трофеи» нужны для перепродажи, Томми. Если не хочешь в одиннадцатый раз перечитывать одну и ту же книгу, задумайся о монетизации. Иногда он даже прислушивается. Так и вышло, что миссис Коул не прогадала, когда к самому жуткому воспитаннику приюта решила подселить самого невосприимчивого. Угрозы на Яна еще с детства особого впечатления не производят, к чешуйчатым он безразличен также, как и они к нему, а в магию Бейн толком не верит еще с прошлой жизни. Сам он, конечно, магом оказаться не ожидает, все же выбросов у него не было, однако вполне спокойно на убийственный взгляд будущего Темного Лорда отвечает своим, глубоко философским. В данном случае он размышляет: «Так убить или рано еще?» Стоило бы, пока он маленький, только вот по этой же причине Ян и медлил. А смысл? Идея стать спасителем этого мира казалась, как минимум, интригующей, но ведь мир спасать пока что не от кого. Лишь этот забавный факт его и останавливал... вместе с беспросветной ленью, конечно. Возможно, когда-нибудь Реддл просто задушит Бейна во сне подушкой, что тоже не исключено. Определенно это случится раньше, чем у Яна руки дотянутся осуществить свой план... Однако шел уже третий год их соседства в приюте Вула, но ни Том, ни Ян друг друга так и не убили. Видать, Реддл догадался, что в случае преждевременной смерти одного блондинистого мальчишки он окажется первым подозреваемым, иной причины Бейн не видел. Кстати, Яну стоило бы упомянуть про приют, в который он попал почти сразу же после рождения, и где живет по сей день. Не менее злющая, чем Реддл, миссис Коул все еще удивляется, в кого он такая амеба, и как так вышло, что этот кто-то вообще смог зачать ребенка. Да, так получилось, что он тот самый очередной младенец, которого подкинули холодной декабрьской ночью в корзинке и так же быстро смылись. Коул, когда срывалась, часто могла упомянуть, что его матери, в которую он скорей всего пошел, почему-то, было просто лениво возиться с ним, вот она и выбросила «залетного ребенка», оставив лишь бумажку с именем - ничего не напоминает? Яну тогда было не так уж много лет, а потому, куда же он залетел – он так и не понял. Как факт, Коул, наверно, не такая уж и плохая женщина. Язвительная? Да. Злющая? Конечно. Вредная? От всей души. Но не плохая. На плечах у нее целый приют и пару безруких нянечек, ко всему прочему прибавляется еще и Том Реддл, бьющий магией окна и запугивающий детей, несколько старших хулиганов, вечно лезущих «преподать ему урок», совсем маленькие дети, с которыми безрукие нянечки не могут справиться, группка прирожденных гриффиндорцев от мира магглов, и в конце списка находился уже Ян, периодически забывающий есть, пить, просыпаться и, время от времени, дышать. Наверно, можно было бы рассказать побольше о жителях приюта: о старухе Марте, которую стоило бы как-нибудь свести с Раскольниковым, о Билли Стаббсе, его несостоявшемся кролике и о Саре Шайпак – личной головной боли Яна. Увы, других Бейну запоминать было лениво, а потому он просто рассортировал раздражителей от меньшего к большему. Ой, Ян забыл вставить в список Тома. Но, пожалуй, сейчас он слишком устал «работать», а потому продолжит думать уже завтра. А пока... «У тебя бледная ледяная кожа, твои глаза меняют цвет и иногда ты говоришь так, будто ты из другого времени. Ты никогда не пьёшь и не ешь, ты избегаешь солнца...» «Скажи... громко... скажи...» «…. ЗАТВОРНИК.» Ян усмехнулся своим же мыслям, игнорируя осуждающий взгляд Реддла. Извечный вопрос так и остался без ответа.