Пансион "Верная Кровь"

Часть 24. «Ну, что ж, вот он – час «Х» и настал, пора действовать». Он уже с самого раннего утра скрывался между вековыми деревьями парковой зоны пансиона. Он помнил, где есть самые глухие места, куда не забредёт даже ни случайная целующаяся парочка учащихся, ни особо внимательный к своему хозяйству господин Цой.       Праздничный концерт уже в самом разгаре, поэтому Ему тоже пора занимать свой «первый ряд партера», чтобы ничего не упустить, чтобы не пропустить, ничего не перепутать, чтобы всё сделать чисто, аккуратно, без лишней возни. Он, конечно, понимал, что уйти из пансиона сразу не удастся, двери будут уже закрыты. Придется ждать до утра. Тело, а лучше - два, Он пока спрячет в их же «тайной комнате» - пускай напоследок побудут вдвоём. Но Он также не отметал тот вариант, что эта миссия может стать и для него последней. Ведь если Он ликвидирует только одну «искру», второй парень, конечно, тут же донесёт. Двери тогда не откроют и утром. Скорее всего, поймут, что уйти Киллер никуда не смог, а, значит, будут прочёсывать каждый сантиметр площади пансиона. И, очевидно, вызовут на помощь Боевых Стражей. Ну, что ж, в конечном счете, Его жизнь всегда служила Великой Цели, и Его смерть не будет напрасной. Она уже не напрасна, ведь сорок лет назад Он выполнил ровно половину своей миссии. И сегодня Он должен её завершить, чего бы это ни стоило. … - Гуки, Гуки, мы ничего не забыли? – от возбуждения Тэхён даже стал заикаться. Он пустыми глазами глядел в стену, пытаясь вспомнить, что же они такое забыли:       - Вино, стаканы, закуска, смазка, презики, полотенце…       - Ты, главное, себя не забудь, - Чонгук глядел на такого смешного, взбаламученного Тэхёна и тихо улыбался. Он был абсолютно спокоен. В кои-то веки ушли все их переживания, разрешились все проблемы и разногласия. И теперь можно было просто спокойно провести эту ночь вдвоём, просто наслаждаясь друг другом и своими чувствами. Чонгук уже заранее был счастлив, ведь ничто не могло им помешать любить друг друга всю ночь. Именно, на всю ночь Чонгук и настроился, и пусть только Тэхён попробует что-нибудь по этому поводу сказать. Раньше утра Чонгук его не отпустит. И катая в голове эти сладкие мысли, снова улыбался.       - Ну, конечно, забыл, – Тэхён судорожно полез в свой чемодан. - Рулон туалетной бумаги! – Чонгук закатил глаза.       - Тэ, малыш, мы не на год отправляемся, и даже не на неделю. Что, согласись, жаль. Поэтому, даже, если бы мы не взяли этот рулон, я думаю, что прекрасно обошлись бы полотенцем.       - Да, я согласен, всё – я готов, пошли, - Тэхён улыбнулся другу, вплёл свои пальцы в его, и они мелкими перебежками, чтобы особо не привлекать к себе ничьего внимания, хотя в коридоре, конечно же, никого не было, быстро направились к «тайной комнате».       Что удобно, комната была на их же – пятом - этаже, пробежать надо было лишь несколько студенческих спален и несколько коридорных ответвлений.       По всему «замку» стоял сплошной гул, музыка с первого этажа долетала и сюда, отражаясь эхом от бесконечно высоких шпилей и старых деревянных перекрытий, создавая праздничное настроение даже тем, кто не пошёл на концерт. От этого стало ещё веселее, мальчишки даже уже не шли, а бежали по коридору и без всякой причины смеялись, взявшись за руки и размахивая пакетом с вещами. Они были счастливы.       И вдруг, уже почти добежав до поворота коридора в закуток с «тайной комнатой», Тэхён неожиданно вскрикнул и упал на пол. При этом пакет в его руках разлетелся буквально в клочья, раздался звон битого стекла, и вино растеклось по каменному полу кровавой лужей …       … «Ну что же, детки, где вы, сколько мне вас ещё ждать? - Он чувствует нетерпение и даже волнение, чего раньше никогда за ним не водилось. - Неужели теряю хватку?». Это совсем не понравилось, и тут же приказал себе перестать нервничать, собраться и просто ждать. Он понимал, что мальчишки придут – куда они денутся? Надо просто ждать.       И, кстати, вот, и голубки – бегут, счастливые такие, радостные, даже где-то в глубине стало их жалко. Он ведь не зверь какой – что такое любовь, знает не понаслышке. Только вот не повезло мальцам: не были бы они «искрами», жили бы себе спокойно, любили бы друг друга. Но, к сожалению, видимо, это их Судьба.       Они уже совсем рядом, уже подбегают почти вплотную к Нему. Только ничего вокруг себя не видят. И Его, конечно, не заметят до самого конца. А ведь Он даже не скрывается. Просто стоит в тени угла в костюме Тени. Тень – мать родная для Боевого Стража, которая и укроет, и успокоит, и даст приют. Там, где есть тень или тьма, там всегда может ожидать опасность или даже смерть. И только глупые и успокоенные люди не понимают этого, потому и погибают. А сейчас погибнут и эти два влюблённых создания. Он тихо про себя ухмыльнулся и прицелился в Тэхёна, который и располагался-то к нему удобнее. «Прости, мальчик!», - и выстрелил…       … Чонгук на мгновение застыл на месте, но тут же бросился к Тэхёну, понял, что что-то не так, неправильно, потому как в тот миг, когда Тэхён упал, над его головой просвистел жёлтый луч лазера, который буквально в щепу разнёс многовековой камень стеновой кладки. Чонгук словно в замедленной съёмке видит опускающегося на пол Тэхёна, провожает взглядом полёт луча, кажется, невыносимо долго наблюдает за разваливающимся в песок камнем почти в метр толщиной и останавливает застывший взгляд на винной луже. Затем всё также медленно переводит его на поднимающегося с пола, удивлённого, но, слава Богу, целого и невредимого Тэхёна, тут же в голове щёлкает – это лаш, а, значит, это - Киллер, а значит – сейчас последует новый удар.       На самом деле на осознание этого у Чонгука ушли доли секунды. Он буквально за шкирку, словно котёнка, хватает Тэхёна и практически закидывает его в первый же попавший закуток коридора. И понимает, что здесь они в ловушке…       …Что пошло не так, Он не понял. Почему выстрел не достиг цели, а лишь разнёс вдребезги стеновой камень? Почему Тэхён ещё жив? Похоже, произошло то, что называется Великой Случайностью – Тэхён просто упал, скорее всего, зацепившись обувью за камень пола. Ох, как Он не любит такие Случайности! Пропуская через себя все эти мысли и вопросы, задержался со вторым выстрелом, и, получается, дал возможность парням уйти. Только, вот, куда они уйдут? Он помнил этот закуток, тот был совсем коротким, уйти им некуда, и, получается, мальчишки сами себя заперли в ловушке. Что ж, придётся идти на сближение, вылезать из укрытия они вряд ли будут, значит, надо их оттуда вытащить…       … - Тэ, с тобой всё в порядке? – Чонгук лишь на мгновение обернулся к другу. - Ты почему упал?       Чонгук стоял, прижавшись к стене почти у самого входа в закуток, спрятав Тэхёна за своей спиной. Лаш тут же сам лёг ему в руку.       - Я… я… я споткнулся. Господи, Гуки, что это было?       - А ты ещё не понял? Это Киллер по наши души.       И не услышал в ответ ничего. Снова быстро оглянулся, Тэхён пробовал переварить информацию.       - Так, Страж, приди в себя, ты на боевом посту, - зло выкрикнул Чонгук, чтобы Тэхён очухался.       И, действительно, подействовало, Чонгук услышал, как сзади раздался громкий выдох, а следом звук набора на телефоне.       - Что ты делаешь? – уже не поворачиваясь.       - Как - что? Сбор по тревоге – всех наших, Хранителя, директора Сона, медсестру Хван – как учили, - Тэхён набрал сообщение: «Срочно, сбор по тревоге, на пятом этаже Киллер. Нас обстреливают». Большего в стенах пансиона он не мог сделать. - Что дальше? Будем ждать? – и тоже сжал в руке лаш.       - Ждать нельзя. Надо его выводить на себя. Если прибегут наши, – те ещё Стражи, сам знаешь, - кто-то из них может пострадать. А потом ему нужны только мы, поэтому он ждать не будет, будет стараться нас убить. Он ведь тоже понимает, что, скорее всего, мы уже вызвали подмогу. Хуже всего будет, если он успеет уйти, ты представляешь – искать в таком здании профессионального Киллера. И даже если он ничего не успеет нам сделать, мы с тобой потом всю жизнь будем бояться, что он нас достанет. У него ведь задание не будет выполнено. Ты же понимаешь, что это будет не жизнь, а сплошное сидение в клетке. Ты сможешь так жить? – краем глаза увидел мотание головы. - Вот и я тоже. Так, что, давай сделаем, что сможем, чтобы достать его, и попытаемся с тобой остаться живыми. У меня на тебя ещё большие планы! – Чонгук даже смог усмехнуться. - Он, скорее всего, уже стоит справа возле нашего входа, ждёт, что мы будем выглядывать. А мы не будем выглядывать. Тэхён, ляг на пол и отползи за поворот, я попробую провести разведку боем.       И услышал за своей спиной шуршание, которое вскоре стихло. Чонгук выдохнул, прижался спиной к холодному камню с правой стены от входа, затем резко отскочил на его левую сторону. При этом, не высовываясь из прохода, выстрелил, просто на удачу, стараясь, чтобы удар пришёлся впритирку к внешней стене коридора…       … «Ну, что же, детки, давайте, поиграем в прятки. Подмогу, я думаю, вы уже вызвали, значит, в моём распоряжении не более десяти-пятнадцати минут. Ну, давай, Чонгук, не подведи, высунься уже», - и Он прижался животом к стене рядом со входом и туда же направил свой лаш. «Долго, уже очень долго Чонгук не проявляет себя. Неужели, струсил и ждёт подмогу. Нет, не думаю, такой как он, ждать не будет. Он же прекрасно понимает, что я буду их преследовать всю жизнь, если меня не поймают в здании пансиона. А они меня не поймают, я знаю, как уйти, даже если все двери перекроют. Так что, Чонгук, давай – один на один. Может, его окликнуть, позлить чем-нибудь? Нет, немного подожду, должен вылезти из норы».       И вдруг правую руку словно обожгло огнём, стон и мат сдержать не получилось. Не думал Он, что Чонгук лишь на миг высунет руку и, сразу наудачу, будет стрелять. Разворотил, гадёныш мелкий, всё предплечье. А ведь правая рука у Него – рабочая. Он отошёл чуть дальше, присел на корточки, вынул небольшой аппаратик типа того, которым берут кровь, вколол себе в руку, чтобы остановить потерю крови и снять боль, заклеил рану чем-то типа пластыря и уже через минуту снова был готов к бою…       … Чонгук услышал и болезненный стон и отборный мат, которые прозвучали для его ушей слаще любимого альтернативного рока. И затих, не слыша с той стороны стены больше никаких звуков. Что же делать дальше? То, что ранил Киллера – это, конечно, хорошо. А дальше-то что делать? Куда стрелять? Он не знал, и от этого вдруг запсиховал. Потому, что так же понял, что разозлил Киллера, и что теперь тот будет действовать либо более аккуратно, либо же более нагло. И, словно в воду глядел, ещё толком не успел порадоваться в полной мере за себя – такого «крутого» Стража, как с ужасом увидел направленный прямо на него лаш, в руке то ли человека, то ли тени. На Чонгука глядели сквозь прорези трикотажного, облегающего словно вторая кожа, матового, поглощающего любой свет, тёмного костюма, внимательные, без всякой злобы, без особого интереса, чёрные выразительные глаза. Чонгук сразу понял, что выстрелить сам не успевает никак. С грустью подумал, что совсем другие глаза хотел бы видеть последними в своей жизни. А ещё промелькнула надежда, что может быть Тэхён останется жив, ведь Киллеру нужна лишь одна «искра», одна жертва. И последнее, что увидел, прежде чем упасть в черноту – жёлтый безжалостный луч лазера, летящий ему в самое сердце… А ещё – крик, душераздирающий крик Тэхёна, схлопнувшийся где-то внутри уже практически мёртвого сердца:       - Нееет! Блядь, Чонгук!       *****       Выбираться из толщи тёмного, лежащего могильным камнем на сердце небытия было невообразимо мучительно и больно. Не физически больно, болела душа, но Чонгук никак не мог понять – о чём или о ком она так болит. Ведь всё плохое должно было уйти вместе со смертью. Смерть. Она навалилась, словно могильная плита. И казалось, что эта каменная ноша будет давить на душу вечно, ни за что не отпустит из своих таких холодных, пустых и равнодушных объятий. Чонгук понял, что он умер. Он помнил, как умер, и кто его убил – тоже помнил. Только никак не мог понять, где теперь оказался. Он был нигде. Вокруг не было ничего: никаких видений; никаких тоннелей со светом впереди; никаких радостных, встречающих его родных, никаких звёздных путей. Ничего. Пустота, мрак и холод. Боли тоже не было, – Чонгук поглядел на свою грудь, пощупал возле сердца – как и крови. Её тоже не было. Он и сам стал ничем, и вдруг почувствовал, что эта неопределённость начинает жутко раздражать. При этом сам себе удивился: как может «никого» что-то раздражать? Понял, что даже в этой мгле ему нужны хоть какие-то ориентиры. Чонгук стал всматриваться в окружающую его тьму. Вокруг скользили какие-то неясные тени, но всякий раз, оборачиваясь на движение, обнаруживал рядом лишь пустоту.       И вдруг так ясно – лицо, его он тут же вспомнил, пусть всего на миг, но он увидел его. И испугался. Неужели, он тоже умер? Неужели, всё было напрасно? Но тогда - где он? Где? Пусть тогда они хотя бы здесь будут вместе! Или это тоже роскошь даже после смерти? Захотелось завыть, завыть от бессилия, обиды и несправедливости.       Он всё ещё был ничем, но это «ничто» уже просто вопило на всю эту тёмную, мрачную Вселенную: «Тэхён!!!».       … - Тэхён, - сухие, обветренные губы еле шевелились, звуки почти не просачивались через них и никуда не долетали, так и замерзая на них слабым, горьким облачком. - Тэхён.       Чонгуку казалось, что он кричит изо всех сил: настолько громко, что просто уже сорвал голос; настолько громко, что уже дерёт наждаком горло; настолько громко, что уже и сам себя не слышит. Но он понимал, что надо кричать, надо звать, ведь он так боится потерять это лицо, боится забыть его.       И вдруг:       - Я здесь, Гуки, я здесь, я никуда не уйду.       И снова это лицо, теперь уже чётче и намного дольше, чем в первый раз. Чонгук смаргивает со склеенных ресниц неизвестно откуда взявшуюся влагу и понимает, что это лицо ему не снится, не видится, не мерещится, понимает, что оно рядом и что оно тоже плачет и что-то постоянно шепчет.       - Тэхён,- и снова Чонгук уплывает в небытие, только уже не в эту необратимую Вселенную, из которой нет возврата. Он просто погружается в глубокий, спокойный сон.       … Возвращение к жизни было настолько неожиданным и настолько внезапным, что поначалу показалось Чонгуку чем-то невероятным, практически, сказочным. Он открыл глаза, как ни странно, в голове было легко и звонко. И он всё помнил. Но самым главным сейчас было убедиться, что Тэхён жив. Что это ему не показалось, не привидилось в горячечном бреду. Тэхён жив – это главное, остальное всё не важно, остальное всё – ерунда. Он попытался подняться и сесть на кровати, тут же закружилась голова. Пришлось со стоном упасть снова на подушки. Огляделся – где хотя бы он? Медблок, клиника пансиона – значит, всё не так страшно. К тыльной стороне правой ладони приклеена капельница, по трубкам которой неспешно стекает чуть желтоватый раствор, к указательному пальцу левой – бельевая прищепка-переросток, даже стало смешно, но не надолго. От этой прищепки шли провода к какому-то аппарату, который тихо жужжал и пикал. При лёгкой попытке Чонгука засмеяться, тот сразу же подал голос и запикал резче, громче и злее. А в груди, где-то чуть ниже сердца смех растаял, разлив боль по всему телу. Он застонал, но всё равно захотелось выдернуть эти чёртовы провода, ведь они так мешают подняться с кровати, и идти на поиски Тэхёна.       На звук в комнату тут же быстро вошла сестра Хван.       - Чонгук, проснулся, молодец. Как себя чувствуешь? – она подошла вплотную и внимательно разглядывала показатели аппарата.       - Где Тэхён? С ним всё в порядке? – получилось с шипением и болью.       Сестра Хван удивлённо оглянулась на парня:       - Что, прости?       Вот теперь Чонгуку стало реально страшно.       - Тэхён! Ким Тэхён! Где он?! – и даже дышать перестал.       Аппарат тут же стал визжать, вторя его настроению.       - Чонгук, Чонгук, успокойся, с ним всё в порядке. Он просто пошёл немного поспать. Тэхён все два дня и две ночи сидел у твоей кровати, и никак не хотел уходить. Еле выгнали, а то он просто бы свалился в обморок от усталости.       Аппарат снова тихонько зажужжал, соглашаясь со словами медсестры. Сестра Хван обескураженно покачала головой. Чонгук облегчённо выдохнул – не привидилось, жив, слава Богу!       - Ну, что, Герой пансиона, как всё-таки себя чувствуешь? Ты так и не ответил. Смотря по показателям, совсем неплохо.       Чонгук только тогда стал мониторить своё состояние – а, ведь, действительно, неплохо: голова уже не болит и не кружится, слабость – да, наверное, но небольшая.       - Да, вроде как, неплохо. Честно, - при этих словах почувствовал боль в левом боку. - Ох, - не смог сдержать стон.       - Что? Болит? Ничего, пару недель полежишь здесь, полечим тебя, и будешь, как новенький. Рана не серьёзная. Благодари Тэхёна своего, - медсестра чуть улыбнулась.       - Тэхёна? Почему Тэхёна? Что я пропустил?       - Давай, лучше он сам тебе всё расскажет, так сказать – из первых рук. Не хочу быть испорченным телефоном. А, вот, кстати, и он. Что-то ты, дружок, совсем мало поспал, - это уже было адресовано Тэхёну.       Техёну: живому, невредимому, взъерошенному, с припухшими от недосыпа и, похоже, слёз глазами, и невероятно милому и такому любимому.       - Тэхён, - Чонгук смог теперь выговорить это уже значительно громче и увидел, как Тэхён вмиг остановился, словно налетел на невидимую преграду, дёрнул головой, поднял глаза и просто завис от неожиданности. Несколько секунд неверия, и вот он уже стоит на коленях возле кровати. Слёзы градом катятся из его глаз по щекам, но он их даже не вытирает. Тэхён обхватил руку Чонгука чуть выше запястья и зарылся в неё мокрым лицом. Сестра Хван тут же оставила парней одних, понимала, что им надо побыть наедине.       - Тэ, малыш, не плачь, всё же хорошо…       - Да нихуя не хорошо! Ты чуть не погиб! Дурак, зачем ты встал прямо под удар лаша?! – у Тэхёна явно намечалась истерика.       Чонгук даже растерялся.       - Тэ, я что, специально что ли? – как-то даже стало обидно. - Просто в какой-то момент я не знал, что делать дальше, и это промедление меня и подвело.       - Так ты не специально подставился? – Тэхён всё ещё хлюпал носом и вытирал его рукавом рубашки.       - Я, что, камикадзе что ли? Зачем мне кончать жизнь самоубийством? – Чонгук ничего не понимал.       - Так ты же прямо стоял на линии огня и не двигался.       - Я же тебе говорю – ступил. Растерялся, наверное. Но погибать не собирался, хотя понимал, что, скорее всего, погибну. Я ведь даже видел, как в меня летит луч лазера. Представляешь? Словно в замедленной съёмке. Только я не понял, как я ухитрился выжить, ведь луч шёл точно в сердце?       Тэхён наконец-то перестал плакать и даже шмыгать носом. Он так и сидел на коленях возле кровати и держал Чонгука за руку, словно боялся, что тот попытается сбежать от него.       - Ну, в общем, ты же мне сказал отползти за угол. Только там я ничего не видел, поэтому приполз назад и спрятался за тобой. От страха я даже боялся подняться на ноги, так и ползал там. Я так радовался, когда понял, что ты ранил Киллера, даже подумал, что теперь он уйдёт, ведь времени у него уже совсем не оставалось. А потом увидел, что Киллер просто стоит в проёме входа и держит тебя на мушке. И тут, ты знаешь, я так испугался, потому что понял, что он тебя сейчас убьёт. И я… в общем, я.., я дал тебе сзади своей ногой в твою правую прямо под колено. Да, знаю, грязный приём, у тебя научился, - Тэхён даже улыбнулся. - Просто больше я всё равно бы ничего не успел сделать. И ты как сноп, завалился направо, но Киллер всё равно успел выстрелить. Этим я лишь немного смог сместить место удара луча. Вместо сердца удар пришёлся чуть ниже. Вот.       Чонгук не мог поверить в то, что услышал.       - Так, значит, ты спас мне жизнь? – он во все глаза глядел на Тэхёна, который даже, похоже, не понимал, что сделал для Чонгука.       - Ты чего выдумываешь? Какую жизнь я тебе спас? Просто я очень испугался, что Киллер тебя убьёт.       - Так, ладно. А что было дальше? Киллер убежал или его схватили?       - Ну, а дальше, я понял, что надо идти на опережение. И пока он стрелял в тебя, я стрельнул в него. И всё.       Чонгук поражался всё больше и больше.       - Что - всё? Ты его, что – убил? – У Чонгука даже глаза полезли на лоб.       - Да, нет, только ранил. Тут же прибежали все наши, и Хранитель, и директор. Хранитель, чтобы Киллер больше не стрелял, просто отстрелил ему правую руку вместе с лашем. А потом его унесли. Вот так всё и закончилось.       Чем дольше Чонгук слушал, тем яснее он понимал, что самый настоящий Герой здесь – это Тэхён, только почему-то он не собирается это признавать. Он и Чонгука спас от смерти, и Киллера ранил, то есть хотя бы временно обезвредил. А Чонгук, что? Всего лишь, похоже, несерьёзно задел Киллера, зато сам подставился, как дебил, и если бы не Тэ, точно бы был мертвее всех мёртвых. Обдумывая всю эту информацию, он надолго замолк.       … В палату заглянула хитрая лисья мордочка Хоби.       - Чонгук, можно мы войдём, а то нас уже два дня гоняют от палаты.       А тот глядит на него, словно на кого-то из прошлой жизни, непроизвольно начинает улыбаться и хрипит:       - Парни, конечно, заползайте.       И все пятеро тут же ввалились тоже с улыбками, правда, какими-то смущёнными, что ли. Сразу стали все громко и одновременно говорить, ничего не понятно. Руками машут, что-то рассказывают, Сокджин уже смеётся. Голова у Чонгука сразу заболела от этой какофонии.       - Так, парни, стоп, стоп. По одиночке, пожалуйста, я ещё пока хоровую информацию не воспринимаю, - а сам за грудь держится, боль ещё не отпускает.       - Да мы просто радуемся, что ты жив остался, - озвучил за всех Намджун. - Нам, конечно, сказали, что рана несерьезная, но всё-таки. Тебя ведь в искусственную кому на два дня ввели, чтобы подлатать, да и вообще, чтобы тебе легче было всё перенести. Мы ведь, до сих пор так и не поняли, что произошло, никто нам ничего рассказывать не хочет. Тэхён вообще неуловим, он всё время сидит у тебя, а нас к тебе не пускали. Кстати, а где он? – Намджун стал оглядываться.       - Да его еле уговорили пойти поспать, а то он уже с ног валится.       - Понятно. Ты, значит, пока поправляйся, а потом всё-всё нам расскажешь. Обещаешь? И ещё, - он помедлил и опустил глаза. - Ты прости нас, Гук, что мы так поздно появились тогда на этаже. Все глухие были от музыки, ничего не слышали. Позже уже Юнги вдруг в телефон свой залез, ну и увидел сообщение от Тэхёна. Ну, мы и побежали. Только уже всё было сделано без нас. Вот такие мы никчёмные Стражи оказались. На нас, получается, в ответственный момент и положиться нельзя.       И все пятеро разом замолчали и лишь исподлобья поглядывали на Чонгука.       - Ладно, парни, чего уж там. Я и сам там ступил, из-за этого чуть не погиб. Если бы не Тэхён…, ладно после вам всё расскажу подробно, - и вдруг что-то вспомнив: - Парни, а что в пансионе-то говорят обо всём этом?       - В пансионе? Ничего не говорят. Никто ничего не знает, - взял слово Чимин. - Уже утром в месте образовавшейся дыры в стене стоял новый камень, похожий на старый, как брат-близнец. Единственное, некоторые тебя потеряли, спрашивали – где ты. Так что официально - у тебя отравление, ты в медблоке… лечишься. Так ведь, и действительно, лечишься.       Чонгук не успевал удивляться.       В палату заглянула сестра Хван:       - Мальчики, всё, хватит утомлять Чонгука, скоро его уже выпишут. Наговоритесь ещё. А то здесь ещё кое-кто хочет его видеть. …       Сразу чувствовалось, что последние дни Хранитель совсем не спал, да и ел, наверное, через сутки. Он был сам на себя не похож: измождённое серое лицо, тревожный потухший взгляд, даже морщинки возле глаз стали какими-то совсем невеселыми, а скорее очень грустными, как у печального старого клоуна. И сразу стало видно, что ему глубоко за семьдесят. Он, конечно, держался, даже пытался улыбаться, но это, явно, давалось ему с трудом.       - Чонгук, как дела? – Хранитель присел на край кровати. - Вижу, что уже лучше. Напугал же ты нас всех. Я просто зашёл проведать. Сам понимаешь, дел сейчас невпроворот.       - Хранитель…, - начал Чонгук.       - Мальчик мой, давай с тобой договоримся. Сейчас я ничего не могу тебе рассказать. Но обещаю, как только мы всё выясним окончательно, ты будешь первый, кто всё узнает. Пока ещё очень много непонятного, и много вопросов. А после я всё тебе расскажу.       - И Тэхёну тоже. Он ведь мне жизнь спас, - и неумолимо глядит прямо в глаза господина Кана. - Только почему-то не хочет этого признавать.       Хранитель спокойно выдержал этот взгляд, глубоко вздохнул:       - Конечно, и Тэхёну, тоже, как же без него, - и даже смог улыбнуться. - Знаешь, у него это, скорее всего, защитная реакция. Такое бывает. Он отрицает, что спас тебе жизнь, потому, что иначе ему придётся признать, что ты был на волосок от смерти. Его мозг это не воспринимает, вот он и говорит, что не спасал тебя, ты, типа, всё сделал сам, просто очень рисковал. Это пройдёт, и однажды он осознает, что спас тебя. Хотя, я думаю, для него это не столь уж и важно. Важно, что ты жив. Ну ладно, а сейчас отдыхай, набирайся сил. Самое страшное уже позади.       Когда за Хранителем закрылась дверь, Чонгук вдруг подумал о том, что же он будет говорить маме про эти два зеркальных шрама у него на теле? Наверное, придётся снова врать. А так не хотелось.       …- Мамуль, да не переживай ты так! Просто бегал на физкультуре и напоролся на металлический прут. Да, нерадивого сотрудника уже уволили. Ничего нет страшного. Я же мужчина, а какой мужчина всю жизнь будет без шрамов? Нет, приезжать не надо, меня уже выписали, и я уже снова бегаю. Со мной всё в порядке. Просто царапина. Ну, да, - всё бывает. Это просто случайность. Не переживай, пожалуйста. Вот, приеду домой, сама увидишь. Передавай привет тёте Лин. Целую вас обеих.       Чонгук поведал маме то, на что они договорились с директором Соном. Ложь, конечно, но куда деваться? Маму ведь волновать нельзя. Правильно?