(Ебанутый)Дикий

Свежий, слегка прохладный лесной воздух заполнял каждый сантиметр лёгких, оседая в горле приятным холодком и оставался слегка горьким хвойным привкусом на кончике языка. Горный ветер пропитывал серебристые волосы ароматом природы, что за все века своего существования была так и не тронута грязной человеческой рукой, оставаясь девственной и чистой. Лицо обдает холодом, но кончик носа сразу же пригревает солнцем. Глаза закрыты, дыхание всё учащается, дабы усилить обоняние, почувствовать и запомнить триллионы разных запахов вокруг. Парень здесь не впервые, он, можно сказать, вырос в этом лесу, поэтому даже с закрытыми глазами может точно определить, насколько далеко от него сейчас находятся высокие горы, чьи верхушки завернуты в плотный снежный покров и окольцованы густым туманом. Он не видит, он чувствует далеко за спиной шум быстрой горной реки, слышит каждый всплеск удара воды об острые камни. Он слышит шелест еловой листвы, как рыжие юркие белки скачут с ветки на ветку, как под деревом пронёсся дикий заяц. Стоит закрыть глаза и в голове сразу же рисуется до мельчайших подробностей точная карта местности, до единого камушка у подножия реки, до каждого растения и опавшей листвы. Дикая, как кажется на первый взгляд, местность, за семнадцать лет жизни уже давно породнилась, оказавшись парню вторым домом, где он чувствует непередающееся словами умиротворение и спокойствие. Здесь он мог забыть обо всём и обо всех, затеряться среди кустов диких ягод и высоких деревьев, сливаясь с природой в одно целое. Тэхён распахивает глаза и щурится от ярких и тёплых лучей солнца. С высоты открывался невероятных красот вид. Ни одна фотография, ни одна даже идеально до точности прорисованная картина не передаст того, как эту местность видит он. И как бы не сложились обстоятельства в его жизни, он ни на что бы не променял эти горы, леса и реки. И даже сейчас, сидя на толстой ветке высокого дерева, крепко сжимая пальцами кору, Тэхён понимает, насколько сильно он любит это место. Тонкое запястье тянется за спину, вытаскивая из кожаного чехла деревянный лук. Впереди, под вековой елью слышится шорох травы и стрекотание острых заячьих зубов. Пальцы сжимают рукоять, а ладонь упирается в упор, а глаза следят за прямым положением стрелы. Ким целится точно, стараясь даже не дышать. Тетива бесшумно натягивается, а пальцы второй руки плотно сжимают хвостовик. Заяц под деревом застывает, ведёт ушами по сторонам и дёргает розовым носиком, будто чувствуя, что в него целятся. К сожалению, таков закон природы - выживает сильнейший. Тэхён не в праве решать, забирать жизнь у маленького грызуна или нет, за него всё решила цепь питания, поставившая его выше, чем это несчастное млекопитающее. Скелет Вселенной безжалостен к низшим существам. Момент истины, когда всё живое и неживое вокруг замирает. Даже ветер перестаёт гудеть над ухом, а дикие воды реки Фатум становятся будто тише обычного. Нет ни шанса на ошибку. Убийственную тишину нарушает протяжный вой где-то вдалеке, за рекой, у самого подножья гор. Заяц улавливает звуковую вибрацию быстрее человека и бросается наутёк, приминая высокую траву под собственным весом. – Чёрт, – выругался парень, опуская отстрый конец стрелы вниз. Вой повторяется, отчего птицы моментально вспорхнули откуда-то снизу, проносясь над головой Тэхёна. Они, вероятно, чуют опасность, а значит зверь бродит где-то поблизости, воет, чтобы призвать стаю. Но Ким был озадачен даже не тем, что буквально из под носа сбежала его добыча, а скорее тем, что волки в этой местности не встречаются. Из хищников здесь вполне можно встретить лишь лисиц, местами обитали и нутрии, а у подножья горы росомахи, но точно не волки, что были большой угрозой не только для здешних животных, но и для человека. И как бы обидно сейчас не было, нужно срочно вернуться в деревню и рассказать о своей находке, да и зверю дикому в лапы случайно не угодить. Перевесив собственную тушу через ветвь, Тэхён аккуратно спрыгнул вниз, приземляясь ровно на ноги. Удачно, все же за долгие годы тренировок он научился приземлиться без травм, но в первые разы доходило даже до переломов, однако Ким был смышлёным мальчишкой ещё с самого детства, поэтому учился на собственных ошибках и буквально сразу всё схватывал налету. Оглянувшись по сторонам и вновь прислушиваясь к каждому шороху, парень двинулся в сторону деревни. Он не был напуган, но заранее держался за лук, мало ли что или кто может на него выскочить. Тэхён знал, как работает самовнушение, но при этом был точно уверен, что в кустах по правую сторону он отчётливо слышал шумное дыхание и как зашелестел папоротник в паре метрах от него. Парень ускорил шаг, мысленно сам для себя отмечая, что вой он слышал слишком далеко, чтобы волк оказался так близко за короткий промежуток времени. Скорее всего это либо птицы, либо очередной заяц или белка. Но лучше поторопиться, пока собственный мозг до конца не свёл с ума и не поддался панике. Парень шёл по прямой, сквозь высокую лесную траву, что оставляла мокрые пятна росы на одежде, переступая через молодые побеги азореллы. Она цвела яркими жёлтыми цветочками прямо под ногами и единственное, что знал об этом растении Тэ, так это то, что она не имеет запаха, как и особых лечебных свойств. Он забрался на высокий камень, пересекающий поляну и, спрыгнув с него на другую сторону вышел к тропинке, находясь уже ближе к людной местности. Где-то поблизости должны охотиться альфы с его поселения, но Тэхён не услышал знакомых голосов, лишь хруст маленьких камней под подошвой ботинок и шёпот ветра, что витал между сосновых ветвей. Лес заканчивался, а небольшой холмик, полностью покрытый полевой травой и цветами всё приближался, приближая и людские голоса. Тэхён на мгновение застыл, останавливаясь посреди каменной тропинки и обернулся, прощаясь с лесом. Лес же провожал парня шелестом травы, а ветер напоследок взъерошил серебристые волосы. Ким слишком привык к тишине, к запаху сырости и бесконечным хвойным колоннам. Он знает, что вернётся туда уже завтра, но сердце и душу терзало странное предчувствие, что превращало лес в зловещую гущу с зоркими глазами, которые следят за каждым его шагом и огромной пастью, которая непременно проглотит его, как дикий зверь несчастного кролика. Тэхён шёл вверх по холму, а мысли не покидали голову. Нужно срочно рассказать всем о незваных гостях из леса, пока не стало слишком поздно и не случилась беда. Взобравшись, он окинул взглядом деревню. Жизнь здесь напоминала муравейник - сотни людей трудятся на благо обществу: как омеги или беты, так и альфы, занимались охотой, бытом и торговлей с соседними деревнями, растили семьи. Кажется, что каждая подобная община существует отдельно от другой, но все здесь являются важной ячейкой социума, из сотни которых складывается социальный строй. Ты понимаешь это, когда смотришь на весь этот жизненный цикл со стороны. Тэхён же считал себя отдельным от всеобщей массы, хоть и был омегой, и вполне мог бы играть не менее важную роль для своей деревни, так же, как и все растить детей и быть рядом с каким нибудь альфой. От собственных мыслей парень поёжился, сморщив нос. Многие знакомые, более старших лет воспринимали это бунтарство, как способ самовыражения или того хуже, вроде привлечения внимания. Но это было отнюдь не так. Ким воспитывался не в тех условиях, чтобы мечтать о детишках и крепкой семье. Он мечтал рассекать верхом на лошади по бескрайнему лесу, жить одним в тёмных зарослях и быть сам себе на уме. Ему ведь, по сути, никто не нужен, он сам для себя одна полноценная. Он не чувствует себя важным или нужным среди толпы альф и омег, он лишний, ведь не сможет принести пользу своей деревне. Поэтому оставаясь среди деревянных домиков, заборов и знакомых лиц, Тэхён чувствовал себя, будто в карцере, а душа рвалась в гущу тёмного ельника, теряясь там и оставаясь навсегда. Но несмотря на чудаковатые взгляды Тэхёна, в деревне к нему относились хорошо. По большей части из-за его опекуна, который был по совместительству и его родным дедом, а в деревне он славился, как Ким Минсок - самый искусный охотник этих краёв, хоть и давно в отставке. Ему пришлось оставить былое дело и заняться воспитанием своего внука. Именно дедушка создал Тэхёну железный стержень, и хоть он и был омегой, с детства был воспитан помощником и альтруистом, дабы направить пылкий и строптивый характер в нужное русло. Ким же в свою очередь просто хотел, чтоб дедушка им гордился. Он был благодарен своему опекуну за то, что дал ему воспитание и крышу над головой, научил тому, что знает сам, но больше всего парень был рад тому, что Ким старший не заострял внимание на том, что его внук был рождён омегой. Мужчина никогда не навязывал Тэхёну стереотипы, связанные с ролью омег, с детства прививая мальчику возможность выбирать свою судьбу и жизненный путь. Спустившись вниз по холму и аккуратно переступая через маленький ручеёк, Тэхён думал, как преподнести всю ситуацию дедушке. По крайней мере, почему он пришёл без добычи. Но с другой стороны, если бы Ким, к примеру, погнался за тем зайцем, то вряд ли бы вернулся домой целым, поэтому более разумным решением было покинуть лес. В одиночку против волка, даже одного, он бы точно не выстоил, каким бы сильным и проворным парень не был. Да и убивать волка нельзя, об этом знают даже маленькие дети, ведь стая будет мстить - так рассказывал дедушка. Парень шёл по накатанной дорожке между высоких деревянных домов. Люди вокруг были заняты собственными делами, ведь жизнь в поселении никогда не стоит на месте, даже сейчас, когда солнце уже близится к закату, прячась за верхушками сосен. Больше всего сейчас хотелось добраться до дома и лечь спать, чтобы завтра снова вернуться в лес и нагнать того зайца. Но неприятности решили так и не отпускать Тэхёна, разжигая внутри грудной клетки пламя и создавая напряжённость. Стоит Тэ завернуть за угол, ибо так легче пересечь колонны домов и добраться до дома, что был в западной стороне поселения, как он встречается глазами с человеком, которого сегодня он хотел бы видеть в последнюю очередь. Толпа молодых альф ютилась между узких улиц, будто стая шакалов, что держала в напряжении большинство незамужних омег. Вы спросите, как глава деревни допускает такой беспредел? Очень просто - главным в этой отбитой банде был единственный сын местного распорядителя, но, всё же, должна же быть хоть какая-то управа на этого молодого человека. К сожалению, её не было, ибо лидер деревни закрывал глаза на все проделки своего отпрыска, возможно, в силу возраста, ибо ему уже давным-давно пора в отставку, да и время на воспитание сына у него вряд ли находилось. В последнее время все силы уходят на налаживание отношений с соседними деревнями, но глава деревни увлёкся настолько, что позабыл о внутренней политике, так какая речь может идти о сыне? Каждая стычка с Чанёлем напоминала Тэхёну о его положении в обществе. Пак относился к омегам, как к товару на прилавках большого рынка: брал всё то, что понравилось, а от того, что не нравилось он быстро избавлялся. И так уж вышло, что Кима Чанёль невзлюбил ещё изначально, как казалось самому Тэхёну, без каких на то либо причин или предпосылок. Но в глубине души он примерно знал, что причиной такого отношения послужил его собственный язык, который, к сожалению, Тэ так и не научился держать за зубами в нужный момент. С другой стороны, а как ещё разговаривать с такими животными? Горбатого только могила исправит. Тэхён решил не испытывать судьбу, отошел ближе к краю дороги, пропуская свору Чанёля. Он старался не смотреть в их сторону, шёл прямо, не обращая внимание на мерзкое хихиканье шестёрок. Ким чувствует на себе внимательные взгляды, а в ноздри ударяет горький запах феромонов, оседающий в горле. Парень морщит нос от отвращения, и отворачивает голову к стене, подальше от источников запаха. И ему везёт, по крайней мере, сегодня, ибо Пак не уделил Тэхёну, как омеге, того самого «должного» внимания, даже словесного. Ким, сворачивая уже ближе к дому, благодарил всех ему известных богов за то, что сегодня ему хотя бы не пришлось иметь дело с мерзкими помоями по имени Пак Чанёль. Дом, в котором проживал Тэхён со своим дедом был высокий, такой же как и десятки местных домов, деревянный и огороженный забором. В нем не было ничего особенного, по сути, но Ким видел его по особенному, а на душе сразу становилось тепло. Это место было единственным, что держало парня в деревне. А на улице темнело, и в деревянном окошке уже виднелся свет масляного фонаря. Тэ подошёл к входной двери и взявшись за железную ручку, потянул её на себя. Дверь открылась с привычным скрипом, а внутри было подозрительно тихо. – Деда? – позвал парень, преодолевая порог, – Я вернулся, мне нужно тебе о кое-чем рассказать. Ответа не последовало. Парень зашёл в небольшую прихожую, снабженную полочкой с двумя парами обуви. Под полкой находилась вешалка, на ней висела меховая жилетка дедушки и шапка из заячьей шкуры, а на соседнем крючке - кожаный чехол с запасным стрелами, который принажлежал уже Тэхёну. Он спустил с плеча лук, снова задерживая взгляд на рукояти с резьбой ручной работы - слова на каком-то древнем языке, значения которых Ким точно не знал, но дедушка говорил, что они оберегают его. Он повесил лук и чехол со стрелами и пошёл в спальню, предполагая, что старший Ким, вероятно, спит. Но в тёмном помещении спальни было пусто, а кровать была застелена. – «Странно,» – пронеслось в голове Тэхёна. Парень развернулся и пошёл в кухню, – «может быть, он ушёл по каким-то делам, пока меня не было.» Лампа горела именно в кухне, освещая помещение. Оранжевый свет лампы и блики уходящего солнца врезались в кухонные шкафчики, отражаясь и растягиваясь по полу. В углу находилась небольшая каменная печь, а у окна был широкий деревянный стол, а напротив стояло крупное кресло, во главе которого покоилась чучело в виде головы бурого медведя. Ким смотрел на это со спины и каждый раз невольно вспоминал, как сильно он боялся этой головы в детстве, но интерес всегда был куда сильнее детских страхов, и однажды мальчик осмелился, взобрался на кресло и коснулся ладонями обширной и устрошающей морды. Он чувствовал себя самым смелым человеком в мире тогда, рассказывая о своём поступке дедушке. Тот хвалил маленького Тэхёна, говоря, каким молодцом он у него растёт. Ким смотрел на медвежью голову с затылочной части и улыбался, чувствуя, как детские воспоминания заставили сердце встрепенуться. Он подошёл ближе, запуская пальцы в жёсткую шерсть. Тэхён давно вырос и медвежья голова с распахнутой пастью больше не кажется такой большой и ужасающей, а чтобы достать до её макушки ему не обязательно вставать на сидение кресла. Приблизившись, Тэ услышал знакомое похрапывание и заглянул на кресло с лицевой стороны, где спал его дедушка, причём в сидячем положении. А ведь будет потом жаловаться на боли в спине. – Деда, проснись, – тихо, чтобы не напугать пожилого мужчину, позвал Ким, касаясь рукой чужого плеча. – Кто здесь? – резко обернулся мужчина, распахивая глаза, – Разрози меня Перун! Чуть до сердечного приступа не довёл... – Я старался звать тебя как можно тише, – парень обошёл стол и сел с другой стороны, заглядывая в чугунный горшок в поисках еды. Он, так сказать, привык к обеспокоенному старику, когда тот только проснётся. Однажды, ещё маленьким мальчиком, Тэ подслушал разговор своего дедушки с его другом о том, что первый мучается от кошмаров. Не удивительно, ведь тот на своём веку повидал многое. Ким пытался позже выяснить, что же снится его деду, но тот не отвечал даже на напрямую заданный вопрос, а почему - неизвестно. – Ты готовил? – задал вопрос юноша, перемешивая похлёбку деревянной ложкой. – Соседка угостила, – ответил Минсок, наблюдая за тем, как лицо парня изменилось за мгновение, когда на дне чугунка тот заметил рыбную голову, – Ешь давай, не вороти нос. И так вон какой худой, весь день по лесу шарился. Скоро ветром горным сдувать будет, унесёт он тебя далеко и посадит на самую высокую сосну, будешь знать. Тэхён тихо хохотнул, закрывая чугунок крышкой. В голове снова всплыло воспоминание о упущенной добыче. – Зато я могу без труда свою тушку на дерево поднять, – ответил на слова старика Тэ, снова присаживаясь на место, – Я ничего не поймал сегодня. – Да ну? – Минск выудил из нагрудного кармана льняной рубашки деревянную трубку и коробочку с табаком, начиная забивать, – Тебе что-то помешало? – Почти, – Тэхён кивнул, сам для себя отмечая, что нет смысла перекладывать вину на вой хищника, ибо действуй парень быстрее - вернулся бы с добычей, – Я долго целился, но зайца спугнул волчий вой, что доносился откуда-то с глубины леса, возможно даже ближе к горам. Пожилой мужчина, только-только зажёгший табак внутри трубки закашлялся, выпуская плотный дым через нос. – Почему ты так уверен, что вой, помешавший тебе принадлежит именно волку? – Минсок вновь затянулся, почесывая седой затылок, – Может это ветер от гор отразился. Да и волки у нас не водятся уже как лет двадцать. – Я бы отличил ветер от звериного воя, – всплескивает Тэхён, стараясь скрыть возмущение в голосе, – Я отчётливо слышал, как волк зовёт стаю. Минсок задумался, смотря на внука. Тэхён в этот момент смотрел прямо на дедушку, ожидая какого либо заключения или ответа. По крайней мере, он точно должен ему поверить, ибо старший Ким сам давно не был в лесу и за время его отсутствия могло измениться многое. Но тот молчал, выдыхая горький табачный дым. – Я доложу о твоём наблюдении местным охотникам, те должны поискать следы, – наконец кивнул мужчина, разворачиваясь и направляясь в сторону дверей, он остановился у входа в кухню и обернулся, – А пока, ну, одним глубоко в лес не ходи. Мало ли что случится может. Ким резко встаёт из-за стола, сжимая деревянный край. Только этого ему не хватало - сначала упустил добычу, а теперь и в лес спокойно выйти нельзя будет, а все из-за стайки лесных собак, которые буквально взялись из ниоткуда. Тэхён заранее был уверен, что если останется в деревне хотя бы на день - сойдёт с ума от скуки и духоты людского присутствия. – Это не честно, – спорит парень, – Со мной ничего не случится. Я смогу защититься или убежать, если что-то пойдёт не так. Минсок смерил внука спокойным взглядом с ног до головы. Тяжело обуздать такой сложный характер, что рвётся в бой один против всех. Но именно благодаря этому темпераменту старший Ким забыл о том, что такое скука с появлением маленького внука в его жизни. Он всегда учил парня направлять подобные импульсы в обучение чему-то новому, какое-то дело и в принципе справляться со своей взвинчивостью. Тот учился быстро, но иногда характер овладевал Тэхёном и зачастую не в его пользу. И Минсок переживал, что однажды это может сыграть против юноши и случится непоправимое. – Ты вроде умом парень не обиженный, а столько мороки с тобой, – тяжело вздохнул мужчина, – Потерпи, а дальше видно будет. Пока будешь мне тут помогать, а то ты всё в своём лесу, дикарь, ей-богу. Тэхён уж было открыл рот, чтобы сказать что-то в свое определение или возразить, но дедушка вышел из дома, оставляя парня одного со своими мыслями. В голове проскочило навязчивое «надо было промолчать», но Ким гнал подобные мнение прочь, за пределы разума. Мало ли, вдруг, если бы он промолчал, а дедушка бы не предупредил местных охотников, кто-то бы угодил в лапы хищнику или ещё хуже, они бы напали на деревню без предупреждения. Тэхён был уверен, что поступил правильно, успокаивая себя тем, что сможет вернуться в родные просторы ельника совсем скоро. Парень почувствовал насколько сильно у него болят ноги и как он устал только когда встал из-за стола. Беготня по лесу даёт о себе знать, нагоняя усталость. Преодолев коридор между спальней дедушки и кухней, парень прошёл в свою комнату, что находилась прямо под крышей, куда вела маленькая лестница. Несмотря на высокое положение комнаты, здесь было тепло даже зимой и поздней осенью, ведь крыша была утеплена. Ким вошёл в помещение, до куда не доставало свечение масляной лампы, а солнце уже успело сесть за горы, меняясь местами с сияющим полумесяцем, что служил единственным освящением комнаты. Тэ оказался в полумраке, осторожно на цыпочках следуя к прикроватной тумбочке, рукой ища по поверхности коробок спичек. Раздалось чирканье спички о боковую часть коробка, выбрасывая пару искорок. Спичка зажглась только с третьей попытки, пронзительно зашипев, нарушая тишину. Зажав её между указательным и большим пальцем, освещая перед собой стену, Тэхён стал искать самодельный канделябр с одной единственной свечей. Поднося пламя к фитилю, Ким едва не обжегся. Момент - в комнате стало чуть светлее. Теперь можно было разглядеть где хотя бы находится кровать и, по крайней мере, не лечь мимо. Ким поднял голову вверх, освещая стену перед собой. Стена была практически полностью покрыта его собственными рисунками. Тэхён любил рисовать с самого детства, а дедушка подогревал интерес к этому делу словами о том, что у мальчика природный дар и его нужно развивать. Он рисовал, когда оставался наедине с собой. Рисовал чаще всего пейзажи, вроде поляны у деревни, так же встречались и рисунки самой деревни - Тэ рисовал её часто, но каждый раз выходила целостная однообразная картина, абсолютно не меняясь даже спустя годы прогресса. А вот к рисункам гор, соснового бора или убийственной Фатумы каждый раз добавлялись новые детали, заметные только если долго и тщательно рассматривать. Парень внимательно оглядел всю стену, каждый изрисованный лист и тяжело вздохнул. Всё таки, сколько же красоты таит это загадочное место. Взгляд задержался на рисунке, где был изображено самое подножие высоких гор. Он идеально передал каменистый рельеф, но забыл о терновых кустах, что растут точно по кругу, создавая своеобразную колючую проволку. Тэхён потянулся, снимая рисунок со стены, одновременно с этим вспоминая, где он оставил свой карандаш. Нужно дополнить парой деталей, так сказать, для полноты картины, а потом можно сразу спать. Тэ переместился на кровать, перенеся канделябр на подоконник, что находился относительно рядом, чтобы не сидеть в темноте. Он внимательно оглядел свой рисунок и уже заранее подготовил грифельный стержень, приступая к зарисовке. Тонкие линии появлялись под шорканье грифеля об плотную текстуру бумаги. Он крошился, из-за чего приходилось постоянно стряхивать черную пыль. Постепенно, добавляя деталей, изображение всё больше походило на куст терновника. В голове сразу же послышался гул горных ветров, что гулял между вершинами, цокот копыт о каменную поверхность и нескончаемую полосу колючего растения. Ким несся галопом вдоль ракитника, будто бы пытаясь его обогнать. Перед лицом развевалась чёрная грива, а лошадь всё ускорялась, сливаясь воедино с ветром. Парень понимал, что надо бы приостановить саврасую, а то ещё упадут или ещё чего хуже. Он попытался нащупать повод, а поняв, что едет совершенно без узды насторожился. Как он мог допустить такую ошибку, тем более садясь на молодую лошадь? Сейчас пока маловажно. Он зажал бока лошади ногами, держась обеими руками за длинную гриву, но кобыла только разгонялась, отбивая копытами каменную гладь. Они сорвались вниз по склону, уносясь вглубь леса. Тэхён чувствует, что даже если ему удастся затормозить, он непременно вылетит вперёд через голову. Лошадь продолжала бежать сквозь колючие ветки и папоротниковые кусты. Парень пригнулся, лишь бы по лицу не прилетело веткой и налету еле успел оглядеться. Он цеплялся взглядом за каждый куст и каждое дерево, в ужасе осознавая, что не узнает местность. От подобных мыслей становилось дурно, ведь он знает лес, как свои пять пальцев. Мгновенно, за спиной послышался знакомый пронзительный вой, будто совсем рядом, за спиной. Теперь Ким понимал, почему не может остановить кобылу - она напугана и бежит прочь, пытаясь спастись от хищника. Он в панике завёл руку за спину, ища свой лук и стрелы, но оружия с собой не было, а вой всё приближался, страх дышал в спину. – Помогите! – послышалось откуда-то со стороны. Женский голос туманил рассудок, а за спиной клацали зубы, – Помогите! Тэхён посмотрел вперёд и понял, что несётся прямиком в воды Фатумы. Лошадь не в силах пересечь смертоносную горную реку, поэтому скорее всего они рухнут под воду и захлебнуться, разбиваясь об камни, без шанса выбраться. Ким мысленно прикинул в голове варианты спасения, когда до воды оставались считанные метры. – Пожалуйста, помогите! – снова слышится откуда-то женский голос, уже срывающийся на плачь. Хотелось закрыть уши и просто исчезнуть, ибо страх уже почти обглодал каждую косточку, посылая дрожь и мурашки острыми зубами, – Помогите мне! Парень почувствовал, как со спины на него кинулся зверь, пытаясь сцапать острыми когтями, но промазал. Моментально земля ушла из под копыт саврасой кобыле, тело пронзил водяной холод. Безысходная смерть заполняла нос и горло водой, заставляя давиться и задыхаться. Ким распахнул глаза, пытаясь найти камень, за который смог бы ухватиться. Сердцебиение заглушал шум воды, постепенно сходя на «нет». – Пожалуйста, помогите мне! – снова послышалось над ухом. Ким распахнул глаза, хватая ртом воздух. Он очнулся в комнате, оглядываясь по сторонам. Свеча почти догорала, а под рукой лежал так и не начатый рисунок. – «Просто страшный сон,» – облегченно подумал парень, потирая руками мокрый от холодного пота лоб. – Пожалуйста, хватит, – послышалось с открытого окна, вызывая у Тэхёна настоящее чувство дежавю. Он соскочил с кровати, а по спине пробежался холод, напоминающий о недавнем сне. В сумраке, через окно он еле разглядел человеческие силуэты, а как только в ноздри ударил знакомый горький запах феромонов понял, что дело - дрянь. Он быстро выскочил из комнаты, бесшумно преодолевая коридор, лишь бы дедушку не разбудить. Попутно срывая с крючка вешалки лук и стрелы, парень выбежал во двор и затаился у забора. – Пойдём же, мы не обидем тебя, – среди гадкого смеха раздался знакомый голос, – Это ночное рандеву будет нашим маленьким секретом. – «Ублюдки,» – мысленно выругался Тэхён, выглядывая через щель. Он не думал о последствии того, что собирался сделать, но точно знал, что не оставит омегу в беде. – Оставь её, Чанёль, – со стороны послышался другой голос. Хоть кто-то в этой своре умел хоть маленько здраво мыслить, – Ей от силы лет двенадцать. –«Двенадцать?!» – в мыслях ужаснулся Тэ, понимая, что нужно действовать немедленно. В этом Чанёле уже всё здравое давно прогнило, а последние крупицы мозга доели опарыши, обрекая парня на вечное мышление другой частью тела. Стрела вылетела из заборной щели, преодолевая расстояние в десяток метров, проскакивая прямо между толпы, разрезая воздух со свистом. Она летит точно в цель, а именно в Пака, который тянет несчастную девочку за руку на себя. Острый наконечник вполне мог попасть и в неё, но попадает предводителю шакалов прямо в тыльную сторону ладони второй руки. Громкий вопль раздался на всю деревню. Чанель схватился за собственную руку, что пробила стрела, но, к сожалению Тэхёна, не насквозь. По запястью вниз текла горячая ублюдская кровь, но момента насладиться не было. Ким резко вылетает из-за забора верхом на лошади. На грохот отворившихся ворот и топот копыт оборачивается толпа, разбегаясь в стороны. Никто не успевает ничего понять, но стоит Тэхёну затормозить, чтобы подхватить девушку и усадить позади себя, как до всех доходит, что спасательная операция идёт точно по плану. – Остановите его! – кричит, будто рещанная свинья Пак, указывая на рвущего когти Тэ здоровой рукой. Псы Чанёля сразу же срываются с цепей, бросаясь вслед за скачущим между домов Тэхёном, оставляющим после себя только пыль. В ушах гудит из-за избытка адреналина, кровь стынет, а перед глазами всё будто в замедлении. Чужие хрупкие руки крепко держат его за талию, пытаясь не слетать на такой большой скорости. – Как тебя зовут, милая? – задаёт вопрос Ким, не поворачиваясь к омеге, подгоняя кобылу. Глупо гнаться за лошадью на двух человеческих, точно не догонят. – Пак Да Сом, – дрожащим голосом представилась юная дама. Ким ещё раз прокрутил чужое имя в голове, пытаясь вспомнить имена её родителей и где находится дом и с досадой понял, что им в другую сторону. Развернув лошадь, еле-еле удерживая равновесие, Ким дёрнул поводом, заставляя саврасую набирать скорость. Они неслись мимо спящих домов, пока впереди не послышались голоса разъяренных альф, что преследовали Кима. Те, увидев, как лошадь скачет прямо на них, попытались остановить её, расставив руки, но заметив, что животное даже не думает замедляться, разбегаются в разные стороны, будто тараканы. Ким ветром пролетает мимо, заставляя уродов глотать пыль. До дома девочки оставалось свернуть и просто ехать прямо. В голове были мысли лишь о дороге и о том, что Тэхён видел перед собой. Кровь буквально бурлила в артериях, заставляя сердце биться быстрее и громче, а зрение от скачков катехоламинов обострилась, позволяя парню хотя бы чуть-чуть видеть в темноте, различная не нужные дома, в попытках не пропустить нужный. Еле-еле затормозив, сдирая землю под копытами, кобыла встала, остановившись у деревянного домика. Парень быстро спрыгнул со спины и помог спешится девочке, взял её за руку, ведь та до сих пор находилась в шоковом состоянии, и повёл её за забор, до самого крыльца, чтоб уж точно ничего не случилось. – Обязательно расскажи обо всем своим родителям, – шептал Тэхён, подводя Да Сом к деревянным ступеням крыльца, – И больше не ходи ночью одна, понятно? – Спасибо вам, хён, – Да Сом сжала чужую ладонь, приклоняя голову. Тэ смотрел на неё, а в голове бушевали мысли о том, как мерзкий Чанёль мог собираться сделать такое с ребёнком, – Давайте вы останетесь у нас на ночь. Я переживаю, что они смогут вас поймать. – Отставить тревожные мысли, – Ким заправил выпадающую из толстой косы прядку девочке за ухо, –А теперь беги в дом, а я их отвлеку. Да Сом резко обняла Кима в знак благодарности и на прощание за шею, но быстро отстранилась и скрылась за дверью в дом. В это мгновение Ким благодарил каждое известное ему божество за то, что он успел спасти девочку и просил их присмотреть за ней, чтобы та не попала в неприятности. Он ещё раз бросил взгляд на входную дверь и развернулся, направляясь к выходу с чужого двора. – Попался, чертёнок, – послышался скрипучий голос над головой, а земля резко ушла из под ног. Редкая боль в голове сигнализировала о том, что Кима схватили за волосы. Тэхён дёрнулся вверх стараясь ухватиться рукой за чужое запястье, чтобы снизить болевые ощущения. Он распахнул глаза и увидел в паре сантиметров от своего лица морду ублюдка, которому пробил руку. – Признаюсь честно, неплохо ты меня надурил, мелкая ты крыса, – брюнет опустил Кима на ноги всё ещё держа за волосы, сразу же перехватывая уже забинтованной ладонью руки за спиной омеги. Тэхён буквально почувствовал мокрый окровавленный бинт на собственном запястье и мысленно взмолился, лишь бы ничем не заразиться, – За своё “геройство” поплатишься вдвойне - за себя, и за девчонку. Шестёрки мгновенно загоготали. Ким был уверен, не будь его сейчас среди них, они бы непременно упали бы тому в ноги или зааплодировали такому "остроумному" высказыванию. Ким попытался придумать план спасения уже самого себя, но его вновь потянул за волосы. Ещё чуть-чуть и вырвут. – Пустим тебя по кругу, а потом расскажем всей деревне о том, какая ты давалка, – Ким почувствовал горячее дыхание Чанёля прямо на своём лице и зажмурился, стараясь не блевануть от такого тесного контакта, а услышав эти слова просто плюнул прямо тому в лицо. – Ах ты стерва, – рявкнул Пак, а свора затихла, ожидая немедленных действий своего лидера. Тэхён почувствовал, как его руки освободились. В голове уж было проскочили мысли о спасении или чего-то вроде удачи, но как только об его лицо с силой ударился чужой кулак, мысли куда-то улетучелись, сменяясь с резкой болью и ощущением липкой горячей жидкости, что начала сочится, кажется, из носа, а во рту появился металлический привкус. Кима с силой швырнули об землю, как сразу же в районе живота начало очень сильно жечь, а к горлу поступила тошнота. Будь он в состоянии, то непременно почувствовал удар, а затем второй, но парень уже начал медленно терять сознание, проваливаясь в темноту.