#крдткп

Впервые услышав об этом, Антон едва не упал с дивана, на котором сидел, уютно завернувшись в плед. — Ты че?.. — ошалело прохрипел он. — Какие лошади? — Ты их боишься, что ли? — удивился Арсений. — Да ну. Ты бы знал. Но просто… Серьезно? Сейчас? Арсений пожал плечами и посмотрел на него хитро и многозначительно. — Не прямо сейчас. Но можно завтра? Возьмем у деда Вани каких-нибудь дружелюбных и поедем в поле, там тихо, спокойно. — Арс, ты с ума сошел? — беззлобно фыркнул Антон, но улыбку сдержать не смог. — Да почему?! — Ты умеешь обращаться с лошадьми? Арсений в упор посмотрел на него, Антон только глазами хлопал в ответ. Несколько секунд оба молчали, а потом Антон все-таки скатился на пол в натуральном ахуе. — Я, конечно, знал, что ты умеешь всё в этом мире, но лошади?! Арсений только засмеялся, утыкаясь лбом ему в плечо. И вот сейчас Антон не знает, ругать себя за то, что согласился, или всё же сказать себе вчерашнему спасибо. И Арсу заодно. Его точно ждут синяки на бедрах и боль во всем теле, если он вообще сможет встать утром. Или хотя бы спуститься с лошади — Белки — сейчас. Но вот всё остальное… Чистый воздух и шикарный закат, какого не увидишь в городе, — пусть их и в поселке достаточно, именно здесь, вдали от скопления людей и деревенской суеты, в полной тишине это ощущается в полной мере. А еще Арсений. Честно, Антон никогда не сомневался в своем мужчине, он знает, насколько тот потрясающий и неповторимый. И всё-таки Арсений верхом на коне, в этой простой темно-синей рубашке, с волосами, растрепанными ветром, и прикрытыми глазами… Этот мир ему безумно идет. Антон ловит себя на том, что залип, и отмирает только в тот момент, когда Арсений спешивается и отпускает Ворона побегать. А сам отходит на пару шагов, прямо в травно-цветочное полотно, и вдруг, обернувшись, подмигивает Антону. — Иди ко мне. Одна негромкая фраза — и всё. Антон как просыпается. Забыв о неуверенности, с которой тренировался забираться в седло и ехать, о боли в мышцах, непривычных к нагрузке, о жаре, которая еще не до конца отпустила день, — он легко спрыгивает на землю. Машинально дергает поводья в сторону поля, где уже носится туда-сюда Ворон — Белка послушно отправляется к нему, — и быстрым шагом идет к замершему на месте Арсению. Чтобы налететь на него, напрыгнуть, сбивая с ног, чтобы они с синхронным смехом упали на землю — и друг на друга. — Ауч, — хихикает Арсений, — это было коварно. Антон глупо смеется в ответ, а сам едва осознает происходящее. У него в голове, кажется, желе; он смотрит на Арсения, который теперь так близко, и насмотреться не может. Кажется, стоит моргнуть — и он исчезнет. Вот только Арс не собирается исчезать. Он более чем реально подается вперед и прижимается губами к губам Антона. Не целует даже, просто мягко прижимается, а потом тянется руками к его голове и вплетает пальцы в отросшие кудряшки. Антон чувствует, как сильнее колотится сердце, его натурально (совершено по-гейски) ведет от всего этого. Это же Арсений. В него можно влюбляться снова и снова. — Обожаю тебя, — шепчет он, едва-едва отрываясь. — А я тебя люблю. Антон хочет ответить, что это тоже (это в первую очередь!) но не успевает, оказываясь прижатым спиной к траве.