Ardor

«Знаешь, детка, я боюсь засыпать без тебя. Я боюсь, что сойду я с ума. Я боюсь, что забуду твои глаза Навсегда»

(Андрей Леницкий — Навсегда).

🔥

— Интересно, ему двадцать пять или тридцать? — проговаривает себе под нос Тэхён, сидя у барной стойки ночного клуба и попивая «Дайкири» из рома, сока лайма и сахарного сиропа. Кисло-сладкий коктейль туманит голову, путает мысли и заставляет думать о красавчике, что недавно появился на горизонте. — Думаю, ближе к тридцати… — продолжает рассуждать Ким, — что ж, хороший возраст для знакомства.       Он запускает пятерню в русые волосы, стреляет взглядом, откровенно флиртуя, и получает должную реакцию — парень очаровательно улыбается и подмигивает, сидя на другом конце барной стойки. — Идеальная улыбка, получается, — говорит сам себе Тэхён, — отлично. Может, ты работаешь стоматологом, дорогой? Или просто заколачиваешь хорошие бабки, раз сделал себе такие зубы… В любом случае, и тот вариант, и этот — прекрасны.       Подкачанный парень в обтягивающей белой водолазке продолжает сверкать голливудской улыбкой, но пока не предпринимает никаких действий, а Ким продолжает свои размышления: — Окей, допустим, ему тридцать и он стоматолог. Живёт, должно быть, в центре — в небольшой, холостяцкой, но стильной квартире. Одевается со вкусом — это тоже плюс, но… Будет постоянно пропадать на шоппинге, а потом трепаться о новых коллекциях дизайнеров… Ладно, это можно пережить.       Тэхён просит бармена повторить, и пока ему делают ещё один коктейль, плавает в своих фантазиях: — Мы познакомимся, потанцуем, потом поедем к нему. Наверное, не стоит вот так в первую встречу… Прошлые отношения показали, что это не приводит ни к чему хорошему. Хотя… С Чоном было очень. Очень хорошо. Чёрт, ладно, я решил не вспоминать его больше. Так вот, мы потанцуем и отправимся к нему… Интересно, он больше любит позицию актива или пассива? Я, конечно, могу быть в любой из них, но было бы неплохо, если бы он оказался активом…       Ким закусывает губу, представляя предстоящую ночь, и мечтает дальше: — Утром он приготовит завтрак. Наверное, это будет банальная яичница с беконом, но я люблю яичницу с беконом, так что… Потом он подбросит меня домой, возьмёт мой номер, а вечером отправит букет цветов. Боже, только не розы, пожалуйста.       Парень, что даже не подозревает о фантазиях незнакомца, заказывает себе виски, выпивает практически залпом и сверлит взглядом симпатягу, что очевидно с ним заигрывает на расстоянии, а тот окончательно улетает в свои мысли: — Мы можем даже стать мужьями, если всё пойдёт не через задницу, как у меня это обычно бывает. Сыграем свадьбу в Америке. Нет, в Европе! Возьмём свидетелями Хосока и Юнги, хотя… Он же тоже, наверное, захочет взять в свидетели кого-то со своей стороны? — Тэхён задумчиво смотрит на жёлтый, чуть мутноватый коктейль. — Ладно, это решим позже. Мы вернёмся в Корею, он будет работать в своей клинике, а я — у себя. Вечерами будем смотреть фильмы, планировать отпуск и, может, даже думать о детях. Нет, о ребёнке. Одном. Интересно, он любит детей?       Запланированный будущий муж тем временем в ус не дует, зато виски распивает очень даже активно. — Чёрт, надеюсь, у него нет пристрастия к алкоголю. Какой это будет пример для ребёнка?! Так, на чём мы остановились?.. Ах да, сын. Мы усыновим его младенцем, потом он станет подростком, впервые попробует сигареты, впервые приведёт в дом какую-то девчонку… Надеюсь, она будет любить тебя, малыш, — обращаясь к будущему сыну, — а если нет — гони её взашей, ладно? Мы с отцом всегда тебя поддержим.       Пока ещё несостоявшийся отец заказывает очередную порцию алкоголя. — Чёрт, неужели… А ведь по виду и не скажешь. Может, просто сегодня человек расслабиться решил? Да, так и есть, точно. Но ведь не исключено, что он сопьётся на старости лет… Бросит свою стоматологическую клинику, пациентов, шоппинг, забухает, как чертила, а я буду таскать его по специалистам и всяким шаманам, которые за несколько золотых будут обещать отвадить муженька от спиртного. Да уж, так себе перспектива…       А парень, порядочно выпив, снова стреляет глазами в Тэхёна. Вот-вот подойдёт, а значит, нужно что-то решать. — Потом мне надоест всё это, да и от любви со страстью ничего не останется, и я подам на развод. Правда, для этого мне, наверное, нужно будет отправиться в Европу… Что ж, может, встречу там кого-то поинтереснее и без пристрастий к виски. Но этот… Этот очень хорош, чёрт бы его побрал. Интересно, он умеет играть на гитаре? Это очень секси… А как его зовут? В его внешности есть что-то американское, или мне кажется?.. Ох, надеюсь его зовут как угодно, только не Боб. Кто вообще придумал это имя? Боб… Ещё бы горохом людей называли. — Добрый вечер.       Тэхён сам не заметил за своими размышлениями, как незнакомец пересел к нему. И когда успел? — Оу, добрый, — улыбается Ким, очаровательно краснея, ведь понимает, что только что продумал целую жизнь для этого человека, не зная даже его имени. — Будем знакомы? — тот протягивает руку, и Тэхён её с удовольствием пожимает. — Меня зовут Боб. — Дьявол! — вырывается у Кима, после чего он краснеет пуще прежнего, а новый знакомый округляет глаза, удивляясь такой неординарной реакции. — Прости, я… Я просто поспорил сам с собой, что тебя зовут именно так. — Поспорил? — ухмыляется Боб, с любопытством рассматривая собеседника. — И на что? На порцию «Дайкири»? — Как ты угадал? — наигранно смущаясь, отвечает любитель коктейлей. — Позволишь тебя угостить? — игнорируя вопрос, задаёт свой Боб, а потом, не дожидаясь разрешения, заказывает для нового знакомого ещё один лаймовый напиток.       За ним следует уже четвёртый, голова кружится всё сильнее, но опьянения особо нет — бармен определённо жалеет алкоголь, добавляет его совсем мало. А вот беседы становятся всё интереснее и горячее; собеседник явно намекает на продолжение вечера у него дома, но Тэхён пока не готов сдаваться — хочет ещё немного пофлиртовать и узнать горохового парня (именно так его окрестил Ким) получше. — Так ты не стоматолог? — огорчённо вздыхает Тэ, когда выясняется, что Боб — финансист. — Нет, а с чего такие мысли, крошка? — тот двигается поближе и выдыхает смесью табака и виски. — Улыбка голливудская, — пожимает плечами Ким, — вот я и подумал. — Спасибо за комплимент, — светится Боб, а потом рассказывает о своей настоящей работе, которая для Тэхёна — скука смертная.       Появляется мысль сбежать. Гороховый парень, конечно, симпатичный и весьма приятный в общении, но в душе Кима просыпается вредный червячок, который сидит там с красным флагом и во всё горло орёт, что перед ним совсем не тот человек. И снова вспоминается Чонгук… Вот с кем червячок ни разу не появлялся — так с ним. Никогда не было никаких сомнений, но неукротимые, необузданные, буйные темпераменты обоих сделали своё дело.       Тэхён искренне думал, что именно с ним он будет до конца. Что именно с ним заведёт сына, именно с ним будет встречать старость… Всё было слишком идеально, чтобы длиться вечно. Они провели рядом около полутора лет, а если быть точнее: год, пять месяцев и десять дней. Да, Тэхён считал, и что вы ему сделаете? Он с радостью готовился к каждой годовщине, к каждой маленькой, но важной дате, и всё было просто прекрасно, если бы не постоянные ссоры и обоюдная ревность, паяльником прожигающая микросхемы в сердце, оставляющая там царапины и нарывы, разрушающая, едкая, слепая…       Чонгук ревновал безумно. Тэхён раньше думал, что ревнивец в отношениях именно он… Ошибался. Чон, оставив позади болезненные отношения и предательство, теперь буквально дул на воду, не верил на слово, проверял переписки, встречал с работы, не предупредив, думая, что так уличит своего парня в интрижке с кем-то из коллег. — Ты слишком красивый для этого мира, — повторял всё время Чон. — Как и ты, — вторил ему Ким, но это ничего не меняло.       Эти проверки, ссоры, скандалы окончательно убили в обоих всё светлое, и в один из дней Тэхён ушёл. Просто собрал два чемодана своих вещей, оставил ключи на тумбочке, написал сообщение, что ему нужно время подумать, что им обоим необходим перерыв, а потом уехал в загородный дом Хосока зализывать раны.       Прошло три месяца. Совсем небольшой срок для того, чтобы забыть кого-то, кого любил до безумия; кого-то, с кем был по-настоящему счастлив, но Тэхён старается. Правда, старается и желает переключить фокус внимания на кого-то другого. Например, на горохового парня, вот только этот Боб и близко не стоял с Чонгуком… Неужели теперь всё время придётся сравнивать всех с ним? Дерьмо.       Чон, к слову, искал встречи первый месяц. Звонил, писал, не верил, что всё кончено, умолял не оставлять его. Снова приезжал на работу, но Тэхён выпросил у начальника ключи от запасного выхода, потому всегда смывался по-тихому, не встречаясь с бывшим. Бывший… Слово-то какое неприятное. Почти такое же, как Боб. — Так что, может, ко мне? — из размышлений в реальность возвращает голос нового знакомого. — Всё-таки сегодня праздник, День всех влюблённых. Может, наша встреча — судьба. — Судьба? — Ким морщится и ведёт плечом. Отчего-то становится тошно, очень тошно. Да, червячок не просто так появился, сидит там внутри, мерзко хихикает; зато теперь и Тэхён полноценно понимает: перед ним не тот, кто ему нужен. — Я романтик, — горделиво отвечает Боб и закуривает сигарету. — Хочешь, заедем за шампанским и клубникой?       Тэхёну хочется ответить, что романтики с шампанским и клубникой остались в прошлом веке, но тактично молчит и загадочно улыбается, продумывая план побега, а потом… Замечает в толпе человека, которого точно не ожидал здесь сегодня встретить. Там, в самой гуще событий, среди дёргающихся людей, танцует он… Чонгук.

🔥

— Молодой человек, а вашей маме невестка не нужна? — сильно выпившая девица чуть шлюшьей, как сказал бы Тэхён, наружности подмигивает и цепляется за руку мёртвой хваткой. Чонгук тяжело вздыхает. — Что-то пооригинальнее, может? — серьёзно проговаривает он. — Что? — непонимающе хлопает глазами блондинка с бюстом Памелы Андерсон.       Не то чтобы Чон не любил девушек, не то чтобы он не любил блондинок, и не то чтобы ему не нравилась молодая Памела, но эта мадам — по-видимому не самая удачная копия. — У меня нет родителей, — отрезает Чонгук, ставя девушку в неловкое положение, — потому — нет, моей маме не нужна невестка. — Может, всё-таки познакомимся? — не отстаёт та и дует губы. — Ты симпатичный, а я пьяная… — Так себе мотив.       Чонгук встряхивает головой, а потом выдёргивает свою руку из захвата Памелы корейского разлива. — Как тебя зовут? — не унимается она и снова норовит прицепиться, что самая настоящая пиявка. — Меня — Фрина.       Чон держится, чтобы не рассмеяться в голос и снова вспоминает Тэхёна… Интересно, а так теперь всегда будет, что перед глазами и в мозгах появляется его образ при каждом удобном и не очень случае? Конкретно сейчас Чонгук вспомнил Кима из-за того, что тот стопроцентно сказал бы, что у блондинки не только внешность шлюшья, но и имя. Фрина — известная куртизанка в Древней Греции, которую часто рисовали художники эпохи Возрождения. И Тэхён, и Чонгук всю жизнь увлекаются историей, а потому им известен этот факт. Вот только конкретно эта Фрина слабо тянет даже на куртизанку…       И очень хочется послать её лесом, раз не понимает с первого раза. И очень хочется отцепиться и свалить к чертям из этого заведения, в которое Чон бы никогда не приехал, если бы не Намджун, который его сюда пригласил отметить одинокое четырнадцатое февраля, а сам слился в последний момент, когда Чонгук уже был на пороге клуба. И очень хочется сесть в такси, укатить далеко-далеко, но вместо этого всё плывёт перед глазами, потому что Чонгук замечает Тэхёна. Тэхёна собственной персоной, сидящего у барной стойки и болтающего с каким-то уродом в белой водолазке. Блядство. — Такси отменяется… — бормочет себе под нос Чон, а потом хватает Фрину за руку и тащит в центр зала, где весёлые и не особо люди дрыгаются на разный лад. — Вот, сразу бы так! — радуется блондинка и прижимается своим бюстом к крепкой груди нового знакомого. — Как тебя зовут, парень? — Пракситель, — брякает Чонгук, вспоминая древнегреческого скульптора, что первым рискнул изобразить Фрину обнажённой. Чон с трудом держится, чтобы не засмеяться, ведь у девушки очень растерянный и озадаченный вид. — Никогда не слышала такое имя… Думала, ты — кореец. — Не-а, — мотает головой Чон, попутно косясь на Тэхёна, что мило болтает с этим скалообразным, — я из Греции. — Вау… — тянет Фрина и смотрит чуть ли не влюблёнными глазами. — Не зря красив, как древнегреческий бог…       Чонгук изображает на это подобие улыбки, но разговор не продолжает. Некоторое время танцуют молча, и Чон периодически бросает взгляды в сторону барной стойки. Больно, если честно. Он ни на процент не отпустил Тэхёна, не забыл ни секунды их совместной жизни… Всё ведь было так хорошо! Да, Чонгук душил Кима своей ревностью — теперь он отчётливо это понимает, но всё от плохого опыта в прошлых отношениях с девушкой, которая ему изменяла и врала на каждом шагу. Доверие было подорвано и, увы, не только к бывшей, а в целом к человеческому роду.       Тэхён никогда не давал поводов для ревности. Чонгук уверен, что тот никогда даже не флиртовал с другими, не смотрел в их сторону, но сознание постоянно заполоняло туманом, из-за чего Чон делал страшные вещи. Наверное, Тэ сделал всё правильно… Наверное, никто бы не выдержал такого ревнивца, а тот ведь долго продержался: год, пять месяцев и десять дней. Да, Чонгук считал, и что вы ему сделаете?       А потом три месяца без него. До сих пор не получается смириться, до сих пор рука дёргается написать, позвонить, в очередной раз попросить прощения… Тэхён сказал, что ему нужно время, что необходимо подумать, но бросил его. Бросил практически перед Новым годом, оставив в одиночестве. И нет, Ким в этой истории любви отнюдь не злодей… Антигерой здесь именно Чонгук.       Теперь только и остаётся, что пялиться тайно на бывшего, который сидит рядом с этим дураком… Почему дураком? Чонгук и сам не знает. Просто хочется так думать, а ещё внутри вновь просыпается дикая ревность, и пусть они больше не пара.       С Фриной, кстати, тоже не складывается. Ей становится плохо, она находит подружек и убегает в уборную — алкоголь просится наружу. А Чонгук со злости цепляет какую-то брюнетку, угощает её вином и ведёт на танцпол. Она оказывается симпатичнее Фрины, но тоже быстро сливается — говорит, что нужно сделать срочный звонок. Тэхён же улыбается… Так красиво улыбается этому парню в белой водолазке, что хочется выть. Хочется подойти, нет, подлететь к барной стойке и разнести там всё, а потом схватить бывшего за руку и увести за собой.       Но вместо этого Чонгук находит третью девушку. Он бисексуал, раньше всегда встречался с дамами, а потом познакомился с Тэхёном — и пропал. Сейчас же другие парни его совсем не привлекают. Да и девушки, если честно, тоже, но он всё равно клеит какую-то огненно-рыжую девчонку европейской внешности, которая очень хорошо танцует, а потому они совсем скоро оба оказываются на танцполе. И именно в этот момент Чон встречается взглядом с ним. С Тэхёном. Со своей самой большой любовью и потерей, со своей болью и радостью, со светом и тьмой… И весь мир затихает: музыка раздаётся эхом на периферии сознания, гам людей — там же.       И, наверное, виноват резкий выброс гормонов в организм да чёртова ревность, но Чонгук уже оставляет рыжую бестию среди других людей, и прямой наводкой движется к барной стойке. И, наверное, следовало бы поздороваться, перекинуться парой дежурных фраз, а потом пожелать бывшему хорошего вечера, но Чон не может держаться, а потому: — Это кто? — М? — Тэхён смотрит удивлённо, да и его собеседник тоже, а Чон играет желваками и сжимает кулаки. Хочется врезать этому в водолазке, а лучше бы врезать самому себе за тупость, потому что, кто вообще так делает? — Боб, — буднично отвечает Ким, словно ничего необычного не происходит. — Боб финансист, — добавляет зачем-то.       Чонгук думает, что Боб — совершенно дурацкое имя. Кто вообще так людей называет? А мать его, получается, фасоль? Чонгук думает, что финансист, в общем-то, неплохо, и если это нынешний парень Тэхёна — всё весьма и весьма недурно. Вот только внутри разжигается пожар горькой злобы. Ему бы порадоваться за бывшего, ведь тому будет лучше с кем-то другим, с кем-то, кто не ревнует к столбу, кто не проверяет почту, кто не забирает с работы, сомневаясь в верности, и кто не хватает за грудки Боба, а потом не опрокидывает того на пол и не вмазывает по челюсти. — Чонгук! — истошно кричит Тэхён, пытаясь оттащить бывшего от нового знакомого, который барахтается на полу и в шоке смотрит на свою ладонь, на которой кровь, что идёт из носа. — Чон Чонгук! Остановись! Сумасшедший! — Не могу! — гаркает тот, обернувшись и оставив сына фасоли на полу. — Не могу, Тэхён! — Чонгук надвигается, вжимает Кима в барную стойку, испепеляет взглядом, от которого у второго мурашки и огонь где-то внизу живота. — Я скучаю. Дико. И ревную… Кто он? Твой нынешний парень? Новый знакомый, что решил склеить тебя в День Святого Валентина? Кто? — Это не имеет никакого значения, — чеканит Тэ, а потом прикусывает язык, чтобы не ляпнуть лишнего. — Имеет, — басит Чон, — я не могу без тебя, Тэхён. Убей, пристрели, утопи — лучше будет. Ты полностью занимаешь мысли, душу, сердце и, похоже, каждую клеточку моего организма. Я чертовски жалею, что так вёл себя, у меня было время подумать… Я так искал встречи с тобой, ждал у дома, но ты не появляешься. Ты с ним теперь? — кивнув в сторону Боба, что уже поднялся и вытирает лицо влажной салфеткой, протянутой барменом, — у него живёшь? — Я живу в загородном доме Хосока, — признаётся Ким, потому что не хочет врать. Он никогда ему не врал. Никогда. — А этот? — снова имея в виду Боба. — Я не обязан оправдываться, но ты вот-вот лопнешь, так что признаюсь: он — случайный новый знакомый этого вечера.       Чонгук выдыхает, а на лице его даже проскальзывает мимолётная улыбка. Ещё он понимает, что следует извиниться: — Прости за разгром… И ты прости, — обращаясь уже к Бобу. — Всё время ты косячишь, — вздыхает Тэхён, но потом тоже, кажется, улыбается. Или это у Чонгука уже галлюцинации на фоне нервов и радости от встречи? — Ты здесь с девушкой? — С де?.. А, нет, — отрицательно качает головой Чонгук, вспоминая ряд сегодняшних знакомств. — Меня хотела склеить блондинка, потом я пытался пообщаться с брюнеткой, в итоге танцевал с рыженькой, но… — Но? — Ким берёт со стойки свой коктейль и тянется губами к трубочке. — Но все они — не то.       Тэхён вспоминает своего червячка с красным флагом и понимает, что у бывшего в груди — точно такой же. — Потанцуем? — предлагает Чон. — Можно, — легко соглашается Тэхён, потому что в принципе пришёл сюда сегодня, чтобы потанцевать, но до сих пор сидел статуей за баром.       Быстрая песня сменяется медленной, а потом снова ритмичной. Вокруг трутся сильно выпившие люди, по которым искрят неоновые огни, а на стене мигает такая же неоновая надпись «До луны и обратно» — название бара. Чонгук бы подарил Тэхёну Луну, если бы мог. И звёзды, и грозы, и туманы… Он сложил бы к его ногам каждое из чудес света, вознёс бы его выше неба, если бы тот позволил.       Но они на дне.       На океанском, глубоком, холодном дне, где нет ни просвета, ни капли тепла. Тэхён — ледяная глыба, танцующая рядом, из-за этого очень обидно становится, очень дурно… Да, Ким заканчивал курсы актёрского мастерства и, быть может, сейчас играет неприступную крепость… Чонгуку очень хочется так думать.       Его изящные руки охватывают плечи Чона, из-за чего пробирает дрожь. Его красивые губы мелькают рядом, и очень хочется поцеловать. Наплевать на людей вокруг — они ведь всё равно в большинстве своём пьяны, а сегодня День Святого Валентина, и было бы неплохо, если бы Купидон спустился со своих небес и воткнул в их задницы по стреле, чтобы навсегда — именно об этом думает Чонгук, танцуя рядом и понимая, что не может проиграть этот бой. — Если бы ты сказал мне, что счастлив с кем-то другим, — начинает разговор Чон, — я бы исчез. Уплыл бы далеко… Туда, откуда не бывает вестей. — В Древнюю Грецию, — с лёгкой улыбкой, — я всё помню, твою любовь к истории — тоже. — Представляешь, я ведь сегодня встретил девушку по имени Фрина, — вспоминает Чонгук. — Фрина? Как куртизанка? — Да. Она тоже та ещё куртизанка, но моя крепость падёт лишь перед одним человеком. — Перед рыжей бестией с танцпола? — щурится Тэхён, ибо тоже, да, тоже ревнует. — Мы кретины.       Ким мысленно соглашается. Вслух не озвучивает, но внутри тоже так считает, потому что только рядом с Чонгуком, как бы это слащаво ни звучало, он чувствует себя живым. А когда его руки оказываются на талии, когда дыхание ощущается кожей, когда он носом ведёт по скуле, чуть наклонившись, — хочется всё бросить, а вернее, броситься на шею, потому что Тэхён тоже скучает. Безумно. Потому что все эти месяцы он жил мыслями о бывшем — нет смысла скрывать. Потому что сравнивал каждого нового знакомого с ним, и ни разу не встречал никого похожего… Чонгук, кажется, вот-вот поцелует, а потому Тэхён, вспоминая статус их отношений выдаёт следующее: — Мы расстались, Чон. В курсе? — Поехали ко мне? — Поехали.       Нет никакого смысла бороться с чувствами. С Чонгуком тяжело, очень, но без него… Без него — невыносимо. Да, он ревнует, и это далеко от здоровых отношений, но сегодня не хочется думать о чём-то правильном… Сегодня хочется только Чона. В себе.       Такси, пойманное наспех, несёт обнявшихся парней по ночному городу, подсвеченному цветными огнями вывесок. В салоне играет музыка, которая с трудом заглушает тяжёлое дыхание двух пассажиров, что ёрзают на заднем сидении, не в силах сдерживаться. Нет, они не целуются, не переступают рамки приличия, обозначенные социумом, но оба не находят места, потому что внутри — песчаная буря. — Можно попросить вас прибавить громкость? — Чонгук обращается к таксисту, когда начинается новая песня. Он её очень любит. — Конечно, — отзывается мужчина и в честь праздника выкручивает звук едва ли не на максимум.

(Андрей Леницкий — Навсегда)

      Я готов на полные лёгкие вдыхать твои крики.       Мы с тобой, как птицы разбитые, слетаем с орбиты.       Все по памяти фото разорваны, пароли забыты.       Друг для друга планеты далёкие — пути к тебе скрыты.       Приятный голос исполнителя сливается с голосом Чонгука — он напевает строки, что знает наизусть, на ушко Тэхёну, а тот полностью, до самых кончиков пальцев покрывается мурашками…       Знаешь, я за нас загадал желание,       Для любви ничто даже расстояние.       На пути к тебе миллион планет,       Пусть горит в груди и не гаснет свет…       Хочется верить. Тэхёну очень сильно хочется верить такому Чонгуку… Да, он действительно много косячил, но Ким уверен, что тот не всегда был таким. Никакой романтизации поганого поведения, лишь понимание причин — слишком больно ему сделали в прошлых отношениях, потому так сильно ревновал в новых.       Знаешь, детка, я боюсь засыпать без тебя.       Я боюсь, что сойду я с ума.       Я боюсь, что забуду твои глаза       Навсегда.       И снова волна мурашек, и снова в груди песчаный вихрь, сносящий с ног… Чонгук очень красиво поёт, а этот текст…       Я хочу целовать твои нежные губы цвета клубники.       Искать ноты духов твои свежие, сквозь весенние ливни.       За тобой в океаны безбрежные, только взгляд подари мне —       Его спрячу от всех под одеждой, утону в эндорфине.       У Тэхёна и правда свежие духи. То, как он пахнет, похоже на глубокий вздох: грудь тут же наполняется лёгкими, чистыми и сочными запахами, которые пробуждают желание. Тэхён и есть синоним желания, страсти, влечения…       Чонгук для Тэхёна — символ мужественности и надёжности. Да, он ревновал и устраивал сцены, но он всегда, буквально всегда был на его стороне в любой из ситуаций. На него можно положиться, он точно не предаст, не подведёт, а ещё… Он бешено сексуален. — Как ты мог так вырядиться? — тихо спрашивает Ким, когда песня заканчивается, а он детально рассматривает образ бывшего. — Что не так? — не понимает тот. — Всё так, даже слишком, — вздыхает Тэхён, потому что это сущая правда.       На Чонгуке чёрный пиджак с люрексом; обтягивающие мощные бёдра брюки; а чуть отросшие, смоляные волосы уложены небрежно влажными волнами. На крепкой шее карамельного цвета сегодня ничего нет, но в ушах — кольца. Выглядит действительно слишком.       А потом этот пиджак оказывается на полу, как и остальная одежда, когда бывшие, целуясь, спешат в душ. Прозрачные капли красиво, как в кино, стекают по рельефным телам; томные вздохи соревнуются в громкости с бегущей водой, а поцелуи становятся всё развязнее и глубже. Они оба скучали по этому. Дико. — Что ты нашёл во мне? — вполголоса задаёт вопрос Тэхён, когда Чон подхватывает его на руки и несёт в спальню. — Всё, — лаконично отвечает тот, укладывая бывшего на постель.       В комнате нет ничего лишнего — Чонгук за минимализм. Здесь большая кровать, небольшой шкаф, тумбочка со всем необходимым, и гирлянда, которую он включает для атмосферы. — Гитара? — округлив глаза, спрашивает Ким, заметив сей предмет у стены. — Реально? — Представь уровень моей тоски… — Чон достаёт из тумбочки лубрикант. — Я даже решил научиться играть, чтобы занять себя хоть чем-то вне работы. К тому же, я помню, что ты говорил об этом… — Что? — Что это секси, — ухмыляется Чонгук, выдавливая смазку на пальцы. — Теперь я — сексуальный гитарист. Приглашаю тебя заранее на свой концерт. — Который состоится, полагаю, в этой квартире, — хмыкает Тэхён, а потом кусает губы, потому что Чонгук проталкивает первый палец. — Конечно, — хитро улыбается тот, — и только для одного зрителя.       Чонгук сильный — это заводит. Он языком проходит по соскам, нависнув сверху и бережно, но уверенно разрабатывая. Чонгук сексуальный — это вне сомнений, а ещё вне сомнений то, что у Тэхёна кинк на его отросшие волосы, в которых он зарывается руками и тянет на себя, чтобы целоваться до звёзд перед глазами и не заметить, как тот добавляет второй палец. — У меня от алкоголя трясутся ноги, — признаётся Ким прямо в губы. — От алкоголя? — нахально усмехаются в ответ. — Уверен? — Нет, — честно отвечает Тэхён, — наверное, от тебя… От твоих мышц, от крепкого тела… Я ужасно скучал, Чон.       В ответ — признание. Чистосердечное. Чонгук скучал так, как не скучают по своим котятам кошки, у которых отобрали потомство… А ещё Чонгук сейчас возбуждён так сильно, что руки дрожат, когда дело доходит до главного, когда входит, цепко ухватившись за мягкие бока. — У тебя был кто-нибудь за эти месяцы? — спрашивает Тэхён, хоть и даётся ему каждое слово с трудом из-за нахлынувших эмоций. — Ты серьёзно сейчас хочешь об этом поговорить? — Чонгук толкается сильнее и прямо в цель. — Д… Да… — Я — взрослый, здоровый мужчина, имеющий потребность в сексе, — отвечает на это Чон, а Ким замирает и даже, кажется, не дышит. — Мне помогала моя рука и бурная фантазия. К слову, каждый раз я думал именно о тебе. — Кретин! — Тэхён лупит его ладонью по плечу, потому что успел испугаться, огорчиться и даже немного разочароваться. Да, они были порознь всё это время, но ревность… Ревность острой иглой кольнула в область обитания червячка с флагом. Белым.       Белым, потому что Тэхён сдаётся. Это именно его крепость сегодня пала, а теперь он внизу, под самым лучшим мужчиной, которого встречал в своей жизни. Чонгук сильный — Ким не перестаёт об этом думать; тот же с лёгкостью переворачивает его сначала на живот, а потом ставит на колени. Вот что действительно выглядит сексуально.       Песчаные бури, смерчи, вихри — всё это подхватывает двух бывших и уносит далеко-далеко, за пределы самообладания… — Хочешь быстрее? — спрашивает Чон. — Хочу, — выдыхает Тэхён, самостоятельно насаживаясь, ведь его партнёр решил немного замедлиться.       Замедлиться, чтобы взять своё с новой силой. С рваными толчками, с хрипами, вырывающимися из груди; до новой волны дрожи в ногах, до изнуряющей жары в помещении и до огненного ветра из поцелуев, с которыми Чонгук проходит по позвоночнику Тэхёна, пока тот шумно дышит через нос. Волосы обоих давно прилипли ко лбу и к вискам, а запах геля для душа с ароматом грейпфрута и тимьяна смешался с запахом пота. И им хватает ещё нескольких движений, чтобы кончить, чтобы Чонгуку испачкать спермой ягодицы Тэхёна, а второму оставить белёсые следы на постельном белье.       В глазах снова звёзды. То ли от яркого оргазма, то ли от мигающей гирлянды на стене… Но они оба, всё ещё тяжело дыша, не обращают на это внимания, а вместо этого берутся за руки крепко-крепко и целуются до саднящих губ. — Как ты оказался в клубе? — спрашивает Тэхён, когда они, вновь приняв душ, сидят на кухне Чона, и тот, заварив чай, жарит голодному бывшему яичницу с беконом, которую он так любит. — Из всех заведений Сеула… И именно сегодня. — Меня позвал туда Намджун, — отвечает Чонгук, выкладывая приготовленное блюдо на тарелку, — а сам слился… Написал мне смс, когда я уже был на пороге заведения. Я и подумал, что обратно поехать всегда успею, а так хоть на людей посмотрю. — Интересно… — задумчиво произносит Тэхён, набивая рот едой, — я разговаривал сегодня с Юнги, он сказал, что они с Намджуном решили вместе отметить праздник. — Серьёзно? — Чон едва ли не попёрхивается от такой новости. — Типа… Они вместе? — Получается, что да, — кивают в ответ, отпивая ароматный чай. — Между ними давно были искры, а теперь они, видимо, решились. — А как ты сам там оказался? — Меня отправил туда Хосок, сказал, что тоже присоединится со своей девушкой, но в итоге не приехал, потому что она, видите ли, не захотела. — Попахивает жареным… Не кажется ли тебе, что это сговор? — Сговор против нас, — подхватывает Тэхён, — вот это друзья… — Жалеешь?       Чонгук на этих словах заглядывает в глаза, чтобы добиться правды, ведь Ким не выглядел довольным, узнав о заговоре друзей. — Ни капли, — честно отвечает тот. — Мне тебя не хватало. — Я нашёл психолога, — вдруг делится новостью Чонгук, — сеансы ещё не начались, у него плотный график, но моя первая запись уже через две недели. — Правда? — Тэхён даже замирает с яичницей во рту. — Хочу бороться со своей ревностью и с тем, что отравлял тебе жизнь. Не знаю, будешь ли ты рядом, но… Я был бы очень рад, если бы ты меня в этом поддержал. — Ты ненавидишь психологов, — вспоминает сей факт Ким и тянется рукой через весь стол, сжимает руку Чона. — Ненавижу, — подтверждает тот, переплетая пальцы, — но хочу меняться. Хочу, чтобы наши отношения, если мы сможем их вернуть, были здоровыми. Чтобы больше не было этих скандалов на ровном месте… Я знаю, что сам во всём виноват, а потому и исправлять мне. — Я тоже не сахар, — ведёт плечом Тэхён, признавая и свой достаточно трудный характер, — но знаешь, я бы тоже хотел… — Что? — не до конца понимает Чонгук. — Попробовать с чистого листа.       И эти слова для Чона становятся лучшими из всех, что он слышал за последние месяцы. Эти слова пробираются на самую подкорку сознания, чтобы закрепиться там и всегда напоминать о себе; чтобы червячок, который сегодня тоже поднял белый флаг, периодически нашёптывал их на ухо своему хозяину… Порой даже самые любящие люди расходятся по глупости одного или обоих, но если есть желание, если есть истинная цель исправить — всё обязательно получится. По-другому и быть не может. — Ты обещал мне концерт! — Тэхён ловит Чонгука за руку, когда тот проходит мимо, шагая от раковины к столу. — Сколько стоит билет? Можно ли заплатить алкоголем, например?       А Чон смотрит на него своим взглядом глубоким, от которого снова атакуют мурашки. Смотрит, любуется, искренне радуется тому, что видит своего любимого человека перед собой, и отвечает: — Порция «Дайкири», двадцать восемь поцелуев и один сын.