Утраченный лёд

Первое, что чувствует Сонхун, когда видит белоснежное покрытие катка - это спасительная прохлада. За его дверьми июньская духота, которая даже в раннее утро натурально душит. Это ещё хорошо, что людей немного. Но не стоит сомневаться, что через каких-то полчаса соберётся огромная очередь желающих попасть на каток. Но Сонхуна уже здесь не будет. Чем ближе к катку, тем беспокойнее становится на душе. Сонхун осматривает ровную поверхность льда, чувствуя непреодолимое желание прикоснуться к нему кончиками пальцев, как на тренировках. Лишь для того, чтобы поверить, что он действительно здесь. В месте, где он на протяжении десяти лет проводил большую часть своего времени. Не то чтобы он действительно не верит - не мог же целый каток пропасть из Сеула - но... Ощущение такое, будто он нашёл то, что потерял. Это ощущение преследует каждый раз, когда он приезжает сюда. И, как обычно, в следующую секунду Сонхун желает как можно быстрее покинуть это место. В горле встаёт ком. Парень обводит взглядом помещение, останавливая взгляд на пустых трибунах. Ранее они были заполнены людьми, которые приезжали смотреть на него, которые поддерживали изо всех сил и радовались всем его победам. Сейчас их нет. Они покинули Сонхуна навсегда. От этого глаза начинает жечь. Чтобы успокоить самого себя, он делает несколько вдохов и выдохов, и вроде бы помогает. Слёзы в глазах застывают, но по щекам не катятся. Уже неплохо. Потому что самое последнее, чего ему хочется - это разреветься в месте, которое он считал своим домом. На плечи мягко опускаются чужие руки. Аккуратные пальцы успокаивающе поглаживают прикрытую тканью кожу. Сонхун пытается концентрироваться на этих незамысловатых движениях, чтобы в очередной раз не разочароваться в себе самом. - Поехали? - Раздаётся мягкий шёпот над ухом, будто спрашивая, уверен ли Сонхун в том, что хочет уехать. Сонхун в своём ответе уверен. Как и всегда. - Увези меня отсюда быстрее, - говорит парень сквозь зубы, при этом не спуская глаз с блестящего льда, которому отдал своё детство и душу. Коляска слегка скрипит, скатываясь с пандуса на уже горячую землю.

***

Сонхуну в страшных снах снится тот момент, когда он сидел в кабинете у травматолога, сжимая мамину руку своей потной ладонью. Врач какое-то время смотрел на принесённые ему документы нахмурившись, после чего поднял глаза на мать и сына. Сонхун тут же отвёл взгляд, сосредотачиваясь на симпатичных голубых часах на стене. Он определённо точно не хочет слышать, что ему скажут. А ещё стыдно, что в таком возрасте он не нашёл в себе смелости пойти на приём самостоятельно. Матери пришлось его буквально за руку тащить. - Ему нужна операция. Иначе колени просто не выдержат напряжения. Следовало обратиться раньше, как только начали чувствовать дискомфорт, - последнее явно было сказано, чтобы укорить Сонхуна. Парень предпочёл сделать вид, что не понял. - Сколько будет длиться реабилитация? - Спрашивает мама. До этого Сонхун держал её за руку, теперь же она сама держала сына. Явно нервничает. - По меньшей мере год, - сердце Сонхуна ухает куда-то вниз, и он неверяще смотрит на врача. - Год? - Хрипит парень неожиданно севшим голосом. - Возможно, даже больше. И уж точно не меньше. Сонхун уже хочет что-то возразить, но мать предупреждающе сжимает его руку сильнее, не давая и рта раскрыть. - Хорошо. Когда можно будет провести операцию? Обычно после этих снов Сонхун резко просыпается. Кошмар кажется безумно долгим, но на деле парень спит меньше двух часов. Он проверяет уведомления на телефоне и шумно вздыхает, не зная, что делать дальше. Уснуть точно не получится - такое происходит не впервые, поэтому и пытаться не стоит. Сонхун знает, что это лишь глупое оправдание для самого себя. На самом деле он боится, что его кошмар продолжится. В горле становится сухо. Сонхун тянется за стаканом с водой на тумбочке, но натыкается на пустоту. Парень недоумённо пялится в темноту и шарит рукой в воздухе. Одно неосторожное движение - и стакан, стоявший на самом краю, падает вниз. Слышится удар стекла об пол, но звона разбитого стакана нет. Сонхун, мысленно чертыхаясь, свешивается с кровати и пытается нащупать стакан, чтобы утром его точно не разбить. - Сонхун? - В дверь пару раз легонько стучат, после чего она приоткрывается, пропуская яркую полоску света из коридора и тонкую тень. - Ты чего шумишь? - Стакан, - сипло произносит Пак, после чего прокашливается и говорит уже более громко, - стакан с водой уронил. Не мог бы ты, э-э-эм, принести мне ещё один с кухни? - Чтобы ты и его уронил? - Хихикает собеседник. Полоска света расширяется, пропуская тень в комнату. Она подходит к кровати Пака, опускается на корточки и поднимает стакан. - Ой, мокро! - Конечно, стакан же не пустой был, - с сарказмом отвечает Сонхун. - Говорил же, что носки - это небезопасно. Купи себе уже тапочки. - Да, - шепчет тень, при этом оставаясь сидеть на корточках. Сонхун смотрит в чужое, едва видимое лицо. Перед глазами тут же появляется лисья улыбка и солнечные глаза, и на какой-то миг парню кажется, что уже наступило утро. Он рассматривает скрытое темнотой лицо, прекрасно зная, что сейчас оно серьёзное. Может, немного хитрое. Сонхун вообще порой думает, что в роду у Сону были кумихо. Потому что так сильно быть похожим на лису невозможно. Тёплые губы как будто невзначай касаются лба Пака, после чего тень поднимается, каких-то пару секунд замирает на месте, а потом молча удаляется. Сонхун откидывается на подушку и касается тыльной стороной руки места, до которого коснулся в явно каком-то припадке нежности Сону. В груди слегка ёкает, и парень, морщась, потирает солнечное сплетение. Пусть это и не первый раз, когда Сону целует его в лоб, и даже не третий, но Сонхун вечно это воспринимает слишком нервно. Ему кажется, что если бы он мог стоять, у него бы ноги подгибались.

***

На следующий день во время завтрака они с Сону ссорятся. Сону отговаривает Сонхуна от очередного посещения катка. Сонхун на это молчит. Однако младший знает - это не согласие, это знак того, что Пак всё равно будет стоять на своём. Это злит его больше всего. Сону с силой опускает чашку с недопитым чаем в раковину и продолжает односторонний разговор: - Тебе так нравится делать себе больно? Ладно, я не прошу перестать туда ходить вовсе. Давай мы сократим посещение катка на один-два раза в неделю. К тому же скоро там начнётся подготовка к соревнованиям... Сону замолкает, настороженно наблюдая за реакцией Сонхуна, но парень лишь переключает канал на телевизоре. Младшего это только сильнее раззадоривает, и он решает продолжить: - Люди начнут приходить на каток раньше. Ты же ненавидишь смотреть за тем, как кто-то катается. - Мы просто будем приходить раньше, - невозмутимо отвечает Сонхун. Он останавливается на каком-то дешёвом хорроре, больше похожем на комедию, и с увлечением ест приготовленный Сону омлет. Со стороны кажется, будто разговор с младшим его ни капельки не волнует. Однако Сону знает, что Сонхун притворяется. Он вечно притворяется, когда дело касается катка. - Куда раньше? Предлагаешь мне вставать в четыре? - Да, - Сонхун впервые за весь разговор смотрит на Сону. Пристально и в то же время наигранно-спокойно. Его лицо расслаблено, но глаза горят еле сдерживаемым гневом. Младший не боится, что этот гнев выплеснется на него. Просто он знает, каковы последствия. Сонхун сначала будет рвать и метать, а потом долго извиняться, потому что не хотел и вообще "я уже говорил, что не брошу туда ходить. И не мечтай". Поэтому Сону смиряется. Парень печально усмехается, прячет глаза и разворачивается обратно к раковине. Посуды совсем чуть-чуть, но Сону хотелось бы, чтобы её было очень много. Нужно сосредоточиться и подумать. А ещё перестать злиться на упрямство Сонхуна и на себя самого. Он же знает, что Сонхун лёд никогда не бросит. Никогда не перестанет надеяться, что когда-нибудь снова наденет коньки и совершит кучу красивых движений, как в старые добрые. Но также Сону прекрасно знает, что это невозможно. Сонхун даже ходить не в состоянии. Для него шаг от кровати к креслу - уже успех. Что уж говорить о фигурном катании... Коляска скрипит, подъезжая ближе к раковине. Сону на это никак не реагирует, продолжая методично натирать губкой одно и то же место на кружке. Он не отвлекается от своего занятия, даже когда его сбоку за талию неуклюже обнимают чужие руки. - Прости, - голос Сонхуна кажется действительно раскаивающимся, - я знаю, что ты беспокоишься. Но пойми, я не могу прекратить ездить туда. Мне невыносимо быть там и невыносимо там не быть. Каждое воспоминание, каждый угол того места давит на меня. Тяжело думать о том, что единственное занятие, которое приносило тебе счастье, больше недоступно. И даже кажется, что ты никогда больше не будешь счастлив. - Сону чувствует, как руки на его талии дрожат. - Так что дай мне хотя бы посмотреть на то, что делает меня счастливым. Сону молча смотрит сверху вниз на Сонхуна. У того волосы взъерошены, лицо осунувшееся, слегка сероватое из-за недостатка сна. Страшно подумать о том, как было раньше. И непонятно, лучше ли сейчас, когда старший, кажется, осознал, что дорога на лёд ему навсегда закрыта. Но у Сонхуна взгляд умоляющий. Он смотрит на Сону как на последнюю свою надежду. Сону знает, что и мать, и отец Сонхуна хотят, чтобы их сын и думать забыл о катке. Так что по сути он и вправду последняя надежда старшего. Сонхун морщится, когда мокрый холодный палец игриво тычет его в кончик носа. Сону с тёплой улыбкой опускается так, чтобы их глаза были на одном уровне, и говорит: - Хорошо. Завтра снова поедем на каток. Сонхун словно в момент превращается в яркую звезду. Он ослепительно улыбается и в порыве совершенной радости хватает Сону за щёки, притягивая к себе ближе. Мокрый нос касается другого носа, губы чмокают в уголок других губ. Сонхун не смущается, его ведёт на необдуманные поступки редкий приступ радости. А Сону этим пользуется, делая вид, что лишь позволяет старшему дурачится. Ему нравится смотреть на улыбающегося Сонхуна куда больше, чем на плачущего. Для того, чтобы Сонхун улыбался, Сону готов отдать самого себя.

***

Сонхун сжимает ручки инвалидного кресла, смотря пристально на сверкающий лёд. Сегодня Сону своевольно решил изменить их место слежения, затащив Сонхуна на островок на лестнице рядом со вторым рядом трибун. Так каток лучше видно, пусть и расстояние до льда стало больше. Старшему в принципе их новое место нравится, но сегодня он хотел попробовать кое-что, для чего требуется подъехать максимально близко ко входу на каток. Однако ему жаль обесценивать старания Сону, поэтому он молчит. Попробовать в очередной раз добить себя он ещё много раз сможет. Сонхун никогда не перестанет думать, что было бы, если бы они раньше пришли к врачу. Возможно, сейчас бы он разрезал коньками лёд, раз за разом прорабатывая сложную связку. Он бы недоделал каскад, и тренер бы обязательно подошёл к нему, чтобы в очередной раз объяснить его ошибку. И Сонхун бы впитывал каждое его слово, чтобы стать лучше. Возможно, он бы сейчас бежал по коридорам в раздевалку, невыспавшийся из-за ночных посиделок с друзьями, но зато радостный, потому что сможет увидеть лёд. Его ледяную опору. Его смысл жизни. Но если бы он не покинул фигурное катание, он бы не познакомился с Сону. С парнем, который наткнулся на горько рыдающего в туалете Сонхуна, которого разыскивали по всей больнице. С тем, кто не бросил его даже после того, как узнал, что операция прошла ужасно и Сонхун вряд ли когда-то снова сможет ходить. "Жизнь такая странная", - думает Сонхун, краем глаза наблюдая за листающим ленту в инстаграме Сону. Младший не обращает на него никакого внимания и даже не сразу отзывается, когда Сонхун его зовёт. - А? - Поднимает Сону голову, когда ему тыкают в ребро локтем. - Тц, больно вообще-то. - Ты не отзывался, - пожимает плечами Пак. - Я хотел спросить кое-что. - И что же? Сонхун уже открывает рот, чтобы задать вопрос, когда в голову приходит моментальная мысль. Парень стопорится, понимая, что не готов спрашивать. Вместо этого он бросает всего два слова: - Поцелуй меня. - Что? - Сону тупо мигает, не понимая, правильно ли он расслышал. - Я хочу отвлечься, иначе снова захочу как можно быстрее уйти. Мне срочно нужно, чтобы ты меня поцеловал. Сону это не кажется убедительным аргументом. - Ты идиот? С чего бы мне это делать? - А вчера на кухне... - Ты тогда первый начал! - Вопит Сону, впрочем, тут же тушуясь и оглядываясь по сторонам. Будто кто-то собирался их подслушивать ранним утром. - Пожалуйста... - Сону опускает взгляд на руки Сонхуна, сжимающие ручки кресла так, словно собирается их раскрошить, потом смотрит на лицо парня. То как обычно замерло в спокойной маске. Но именно с таким выражением лица Сонхун обычно просил его уехать с катка. Значит, всё серьёзно. И это не шутка, как пытался показать старший. Сону вздыхает. Он аккуратно касается напряженных рук Сонхуна, медленно, но практически без усилий разгибая его пальцы, чтобы взять в свои руки. То же самое он делает и с другой рукой. Он держит прохладные ладони Сонхуна в своих, словно грея. После он поднимает взгляд, сталкиваясь с глазами старшего. Тот кажется слегка взвинченным, но непонятно от чего. Сону очень хочется думать, что парень взволнован из-за него. Сонхун слегка приоткрывает губы и аккуратно поддаётся вперёд, впрочем, не решаясь взять всё в свои руки. Он нервничает, потому что раньше ничего такого не пробовал. У него всегда на первом месте было фигурное катание. Отношения его не интересовали, хотя заинтересованные взгляды на себе он замечал. Сейчас он жалеет, что не практиковался. Ему не хочется, чтобы Сону потом дразнил его за отсутствие навыков. А он же будет, в этом Пак не сомневается. - Расслабься, - шепчет Сону, и Сонхун послушно опускает напряжённые плечи. Он только сейчас заметил, что Сону тоже поддался вперёд, и теперь их разделяет всего пара миллиметров. Старший чувствует тёплое дыхание на своих губах и прикрывает глаза, надеясь, что Сону поймёт его без слов. Он готов быть ведомым. Сону мягко касается его губ своими, не давя, но и не отстраняясь. Словно даёт привыкнуть. Потом мягко разъединяет чужие губы, слегка поворачивая голову, и осторожно прикусывает нижнюю губу Сонхуна. Тот к этому слегка не готов, но младший не даёт ему напрячься, разъединяя их руки и, мелко пробежавшись вверх пальчиками, опуская ладони на плечи. Сонхун никак не реагирует, и Сону уже хочет отстраниться, как чувствует слабую хватку на своей футболке. Это подбодряет парня, мотивируя на чуть более активные действия. Сону нагло облизывает губу Сонхуна и на мгновение теряется когда слышит полувсхлип-полустон от старшего. Хочет вновь отстраниться, но Сонхун, пугаясь этого, сам проявляет инициативу, неумело размыкая губы. Сону чувствует, что старший не умеет целоваться. Он просто кусается, но даже это кажется приятным. В конце концов он сможет многому его научить. - Ну как? - Спрашивает младший, первым отстраняясь от Сонхуна. Тот выглядит смущённым. Его взгляд бегает по трибунам, не решая смотреть на того, что перед ним. - Интересно, - наконец произносит Сонхун. - И вправду, - усмехается Сону, - интересно. Вау, ты находишься здесь на пять минут и тридцать шесть секунд дольше, чем обычно! - Мы не могли столько цело... - Сонхун затыкается, не решаясь произнести слово "поцелуй", на что Сону звонко смеётся. - Хватит смущаться. Ты отвратительно целуешься. - Кто бы говорил, - бурчит Сонхун. Он снова переводит взгляд на каток, проваливаясь в своё обычное состояние. Минуту они проводят в тишине, после чего Сонхун просит: - Можешь подвезти меня ко входу на каток? - Зачем? - Спрашивает Сону, хотя и так прекрасно знает. - Я хочу... Просто дотронуться. Сону кивает и аккуратно скатывает старшего с трибун. Он подвозит его ко входу и уже хочет подать руку, чтобы помочь, как Сонхун говорит: - Не надо. Я сам. Сону послушно отступает, давая Сонхуну справится самостоятельно. Сонхун нагибается, опираясь левой рукой на сидение коляски. Его рука замирает в воздухе, не решаясь опуститься ещё ниже, чтобы почувствовать твёрдый лёд. Какое-то время Пак сидит так, и Сону уже думает, что сейчас он поднимется и попросит его увезти. Но рука резко опускается, сталкиваясь со льдом. Сонхун, словно завороженный, касается, гладит лёд пальцами. Его губы что-то шепчут, наверняка неосознанно. Когда-то этот лёд приносил ему победы. Иногда были и поражения. Были ушибы, тяжёлые тренировки, часы без еды и без отдыха. Тогда же была и свобода. Сонхун чувствовал себя свободным на катке. Это был его час, его миг и момент. Сейчас он улыбается так, как улыбался, совершая сальхов на глазах у родственников и знакомых. Он дышит так, как дышал после короткой программы на своём первом соревновании. На мгновение ему кажется, что он встанет и вновь окажется на родном льду. - Не плачь, - Сону оказывается рядом. Он приподнимает туловище Сонхуна, усаживая в нормальное положение, и вытирает слёзы с его лица. Впрочем, это бесполезно: их тут же заменяют новые. Сону не пытается утешить, потому что понимает, что до старшего наконец-то дошло. - Я больше никогда не надену коньки, - шепчет Сонхун. - Никогда не исполню аксель. И никогда больше мама не придёт на мои соревнования. - Это правда, - отвечает Сону, ласково поглаживая старшего по голове. - И ты молодец, что нашёл смелость признаться себе в этом. - Это невыносимо... - Сонхун хватает Сону за шлейки на джинсах и тянет на себя, утыкаясь в живот. Младший слегка приобнимает его за шею и нежно гладит, впитывая в себя чужие рыдания. - Я знаю, что это плохое утешение, но у тебя есть я. Я помогу свыкнуться с этим. Я помогу тебе. - Это не плохое утешение, - бурчит Сонхун в живот младшего. - Что? - Ничего. Они ещё какое-то время стоят так, и Сону гладит старшего до тех пор, пока всхлипы не прекращаются. Он хочет ещё как-нибудь приободрить, но не может найти нужные слова. Что сказать человеку, который лишился своей жизненной цели? Сону не очень хорош в утешении. Он знает, что Сонхун думает иначе. Но от правды не убежишь. Сонхун первый отодвигается от младшего, утирая глаза любезно предоставленными салфетками. Парень смотрит на время на смартфоне, после чего кидает последний взгляд на лёд. Смотрит долго, будто пытается впитать в себя увиденное, чтобы осталось в воспоминаниях подольше. И Сону уже знает, что Сонхун скажет: - Поехали отсюда. Я больше не вернусь. - Ты уверен? - Да, - твёрдо произносит Сонхун. И Сону ему верит.