В свете гирлянды

      Вы когда-нибудь были на ночёвке? Ну знаете, чтобы как в фильмах: ведро попкорна, много вредной газировки, фильм на фоне, бои подушками и сладкий сон в одной кровати…

***

      Антон позвонил в домофон, переступая с ноги на ногу от холода. Ноябрь месяц, а он так и не сменил белые кроссовки на что-то более подходящее для первых заморозков. Он пришёл на ночёвку к Арсу, своему другу (ну а может и не очень-то другу, узнаем). Рюкзак был полон: чипсы, сухарики там всякие, классика. Да, без попкорна, но ребят, мы в России. Вечерний город не казался страшным, хотя, признаться честно, в этом было что-то романтичное. Где ещё, как не в России, можно зайти на крышу многоэтажки и смотреть на догорающий закат? Такой же догорающий, как сигарета, тлевшая в руках Шастуна. Наконец с того конца провода послышалось «входи», и дверь поддалась, открывая гостю подъезд многоэтажки. Когда Антон впервые пришел к Арсу в гости, чуть не упал в обморок от того, насколько этот подъезд отличался от его падика, по-другому и не сказать. Большие лестничные клетки, чистый кафельный пол и ровно покрашенные стены без граффити и тупых надписей — редкость для дома в спальном районе Москвы… Так вот, Шастун нажал на кнопку вызова лифта и погрузился в свои мысли. Думал о многом: об учебе, о родителях, о том, что надо бы начать ходить в зал, потому что вся его мышечная масса ограничивалась худосочными икрами, а всё, что располагалось выше, напоминало тело ребенка — ничего лишнего, казалось бы, но и мышц там тоже не было. Думал о том, что он в последнее время перестал созваниваться с лучшей подругой, которая учится в университете в Петербурге, о том, что скоро очередной новый год и о том, что его друг зачастил с ночёвками. Кто бы мог подумать, что Антон до мурашек был рад этому? Да никто, ежу понятно. Он не показывал чувств на людях, а стоило кому-нибудь близкому коснуться его шеи или сказать что-то несвойственное обычной манере общения, и Шастун тут же становился одним сплошным комком эмоций с краснеющими кончиками ушей. Дверь в квартиру открыл Арсений в спортивных штанах и чёрной футболке, которая немного мешковато смотрелась на подтянутом и стройном теле парня. Антон выпал из персонального транса, поприветствовав друга, и шагнул в квартиру, попутно стягивая с себя рюкзак. Пока он снимал ботинки, голубые глаза парня напротив жадно оглядывали все тело, а в особенности кудрявые пшеничные волосы его обладателя. Шастун резко поднялся, словив недоумённый взгляд растерявшегося от такого действия Арсения. Они прошли в спальню, где гирлянда по всему периметру светила мягко, придавая комнате непередаваемое ощущение спокойствия и даже умиротворения. Комнату окутывал приглушённый бледный свет. Никаких ярких ламп, люстр и источников света, нервирующих и без того нервных людей. Свет маленьких лампочек гирлянды прибавлял к уюту комнаты все двести процентов и создавал теплую и дружелюбную атмосферу. Заглядевшись на эту красоту, Шастун собрал своими длинными конечностями несколько углов, пока дошёл до дивана. Арсений уже сидел, выбирая, что они будут смотреть вечером. За окном стало темно…       — Антош, сериал или фильм?       — Ааарс, не называй меня так. Чувствую себя пятилеткой. Сериал хочу. А какой? — откликнулся Шастун, увлеченно сортировавший купленные снеки.       — Ну какой хочешь? Можем посмотреть твой любимый. Я просто не смотрю их особо, не знаю никаких.       — Оооо, у тебя по подписке можно смотреть испанские сериалы? — воодушевлённо спросил Антон, перемещая тарелки и кружки с соком на стол рядом с кроватью.       — Эмм, наверное, в общем иди сам ищи, Тош, — протянул Арсений, делая акцент на последнем слове, ухмыляясь.       — Ну хорошо. Тогда либо «Бумажный дом» либо «В ночь». И повторю, не зови меня Тошей. Пожалуйста, — последнее слово Антон процедил, пародируя Арса.       — Символичные ты конечно выбираешь кинокартины, — добавил Арс, всматриваясь в постеры обоих вариантов, — давай второй. У нас атмосфера более подходящая, надеюсь, это не ужастик.       — Сдурел? Какие ужастики? Я боюсь всего на свете, а после ужастика ещё два дня не смог бы спать. Не, такое не для меня.       — Давай быстрее уже, я хочу чипсов, — Арс придвинулся ближе, чтобы они могли спокойно вытянуть ноги на кровати, разместив на них ноут.       — Да всё, всё, мистер Бука, включаю. За уши потом не оттащишь.       Тудум. Нетфликс. Классика. Шастун не мог сказать, что он сериаломан. Он избегал этого понятия. И не потому что не считал себя сериаломаном, а потому что в глазах родителей это слово было равноценно зависимому. Кто-то зависим от алкоголя и никотина, а кому-то постоянно нужны новые истории, чтобы загружать мозг информацией, отвлекая от всего, что творится в жизни. Шастуну нужны были все эти сериалы. Он мог часами смотреть их, не отрываясь, а порой даже устраивал марафоны, пытаясь побить предыдущий рекорд. В последний такой раз он посмотрел 6-сезонный сериал за три недели, чем был очень горд. Кто об этом знал? Правильно, абсолютно никто. Никому он не сказал. Была ли его жизнь кому-то интересна? Задайте вопрос через год… А может он и начал смотреть эти бесконечные сериалы разных размеров, чтобы заглушить боль своего одиночества. Один в городе, где учится. Один по жизни. Нет девушки, нет кого-то, к кому хочется прижаться и долго-долго не отпускать. Или есть?       После 4 серии парни переглянулись, откидываясь на подушку. Чипсы и кружки с напитками были отставлены подальше, а ноутбук, наоборот, теперь стоял на одной коленке Антона и на одной коленке Арса.       — Слушай, можно вопрос? — нарушил молчание Шаст.       — Ну так ты задай, чего спрашивать то?       — А вот если бы была такая же ситуация, как и в сериале, и ты бы узнал о ней за день до конца света, с кем бы ты умер?       Вопрос явно поставил Попова в тупик.       — Хм, я даже не знаю. А почему я сразу должен умирать? Здесь же будет хэппи энд, судя по всему… Или нет?       — вопросительно взглянул на Шастуна Арсений, повернув голову влево.       — Я не спойлерю сериалы, фильмы и книги. Не мой принцип. Ты не ответил на вопрос!       — Да не знаю я, Тош, наверное тебя бы выбрал. Ты рядом.       Арсений понял, что спалился, когда в его глаза впился взгляд двух Шастуновских. Все, Арсений, песенка спета. Ты спалился, что друг тебе нравится не как друг. Всё, конец, опускайте занавес. Кина не будет (да, именно так, не спорьте). В мягко-белом свете Антон выглядел мило. Так уютно… Его волосы были слегка растрёпаны, потому что обладатель то и дело запускал в них ладонь, когда в сюжете было что-то напряжённое. Арсений понял, что он спалился, когда наконец оторвал свой пристальный взгляд от зеленоглазого. Студенты, что с них взять. Кого-то возмущает тот факт, что сейчас они лежат чуть ли не в обнимку на одной кровати, прижимаясь друг к другу, как птенцы в гнезде? Дружба, да. Крепкая мужская дружба.       — Эмм, я пойду чайник поставлю. Хочу чай, — решил разрядить атмосферу Шастун, внезапно поднимаясь на локтях и убирая голову с плеча Арса. Антон захватил со стола кружки и босыми ногами зашлепал по линолеуму. Арсений испугался. Испугался своих эмоций и своих чувств, которые внезапно вырвались наружу, поставив дружбу этих двоих под сомнение.       — Антош, сделай мне тоже чай. Долька лимона. Без сахара. Пожаааалуйста.       Его мольбы были услышаны, и через пару минут юноши опять устраивались на кровати, но уже с чашками горячего напитка в руках.       — Арс, а вот какой у тебя любимый персонаж в этом сериале?       Антон переключил внимание на сериал, желая замять тему, но Арсений почувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Знал ли он, что Антон перевёл тему не потому, что ему она была не интересна, а потому что где-то внутри понял, что не готов к чему-то подобному?..       — Шаст, я посмотрел всего 5 серий, я ещё не знаю.       — Ну ты и избирательный конечно. Я обнадёжу тебя, сказав, что дальше новых персонажей толком не будет?       — Кажется кто-то мне тут пару часов назад затирал про то, что из принципа не спойлерит сериальчики. М?       — А ты тему не переводи, я жду, пока ты ответишь, — недовольно протянул Антон, понимая, что сам минуту назад перевёл тему.       — Ну из них всех мне нравится Аяз. И Матье тоже… Я ведь хотел стать пилотом… — в голосе Арса послышалась грусть. Грусть, которая была не свойственна Попову. Шастун видел его разным, и даже бьющимся в истерике, но он никогда не рассказывал про выбор профессии. А ведь действительно, они учатся в одном вузе, но на разных факультетах, а Антон даже не поинтересовался ни разу у Арса, почему тот выбрал свою специальность. Сам-то все уши прожужжал ему про свои предметы, да, Шастун?       — Антош, ты чего завис?       Антоша. Никто так не называл Шастуна. Он не любил уменьшительно-ласкательные формы имени, но чёрт, это Арсений, к которому он неравнодушен, и ему к концу вечера стало можно. Негласное разрешение Антон дал, когда перестал его поправлять, да-да.       — Расскажешь?       Простой вопрос полетел в сторону Попова, который всё ещё не мог оторваться от растерянного лица Шастуна.       — Ну слушай, раз уж начали.       Арс убрал ноутбук с колен, переставив его на стол, и сел, облокотившись на стену, закинув голову на нее. Шастун приподнялся на локтях и чуть отполз назад, упираясь поясницей в подушку. Приготовясь внимально слушать, он даже отставил в сторону кружку чая, потому что зная Антона, сейчас всё её содержимое окажется на пледе Арсения.       — Так вот. Я был в 9 классе, когда заинтересовался авиацией. Мне нравилось смотреть документалки про самолёты, и я загорелся идеей стать пилотом гражданской авиации. Восхищался людьми этой профессии. И сейчас восхищаюсь, жалея об упущенной возможности. Даже решил, что буду сдавать физику ради этого, корпел над ней по паре часов почти каждый день. Я составил список университетов, уже зарегистрировался на интервью, но парадокс в том, что меня отмели на первом этапе, — здесь было что-то не то, и Антон почувствовал перемену в голосе. Арсений потупил взгляд и отвёл его, пытаясь сдержать эмоции, которые целым потоком накрывали при одной только мысли и его несбывшейся мечте. — После блестяще сданных экзаменов следовала мед.комиссия, где выяснилось, что у меня что-то со спиной. В общем, разрушились мои мечты, как корабль об острые рифы. Я очень долго пытался изменить результаты, пересдавал всевозможные томографии и все дела, но мне упорно отказывали. Я хотел и до сих пор хочу стать тем, кто поднимает в небо самолёты. Это восхитительное чувство контроля, представь только — голос наполнился воодушевлением. Шастун уже сидел рядом, также опершись о стену, — управлять многотонной машиной, где только в корпусе находится 220 километров проводов. Это то, что буквально давало мне мотивацию жить, Антош, понимаешь, — и Антоша согласно кивнул, отчаянно пытаясь помочь другу, которого очень ценил, — ну а после случилась неудачная комедия. Я не поступил в первый год, переподал на следующий в совершенно другие вузы, которые выбрал, ткнув пальцем в небо. У меня украли мечту, и я не вижу смысла учиться. Давно думаю об этом. Второй год не решаюсь отчислиться. Времени жалко. — Арсений не сдержался, и по щеке потекла предательская слеза. Антон увидел, Антон понял. Он приобнял Арса, который ткнулся носом ему в шею, быстро дыша.       Арсений не стал продолжать. Ему было больно. А ещё он чувствовал облегчение, потому что появился тот, кому он это рассказал. Два года он молчал, пытаясь переключиться на другое направление. Тратил столько времени, чтобы сейчас сидеть так, положив голову на плечо своего лучшего, и пожалуй, единственного настоящего друга и изливать ему душу. Лицо Антона было особенно привлекательным, когда он одной рукой дотронулся до шеи, а по коже Попова пошли мурашки.

***

      Он устал быть сильным. Он устал быть весёлым. Внутри все закипало от одной лишь мысли о том, что он не сможет стать восхищением. Знаете это чувство? Мне жаль, если да. Потому что когда имеешь мечту, цель или что бы то ни было, ты стремишься к ней. Прикладываешь усилия, тратишь свое время и нервы. А потом все ломается в один миг. Вот так, потому что жизнь слишком коротка, чтобы сделать неправильный выбор. Кто знает, что сделает неправильный выбор, в самом начале пути? Никто. И Арсений не знал. Просто хотел жить жизнью своей мечты, став пилотом. Больно, когда тебя списывают со счетов. Когда ты готов работать и выплёскивать всего себя на каждом новом старте, когда ты амбициозен и молод, готов рисковать и платить большую цену за ошибки…

***

      Они долго сидели, прижавшись друг к другу. Да, прямо так. И Арс был благодарен другу за то, что тот не задавал вопросы и не истязал его, а просто сидел рядом, слушая приглушённые всхлипы. Внутри бушевала буря. Антон же сидел, по-настоящему наслаждаясь моментом, потому что понимал, что нужен здесь и сейчас. Он поглаживал Арса по щеке, пока тот обмяк в его руках.       Когда совсем затекли ноги, они вернулись в персоначальное положение, а Арс решив, что сейчас будет абсолютно нормальным закинуть ногу на друга, так и сделал. По телу Антона прошел электрический разряд. Да, он не ожидал. Да, он был удивлен. Да что там, он превратился в лужицу нежности, когда Арс доверился ему, приблизившись ещё сильнее. И вот Попов, такой серьезный на людях, лежит и обнимает друга, разглядывая лампочки гирлянды на стене. Сейчас он больше похож на брошенного ребенка, который цепляется за руку прохожего, пообщавшего помочь. Правда в том, что Арс не ребёнок, а Антон совсем не прохожий. У Шастуна уже сорвало крышу от того, насколько сильно он ощущал сердцебиение брюнета. Каждый удар отдавался в его собственном сердце. И зеленоглазый парень не удержался, поцеловав такого беззащитного Арса в макушку. Как будто так и должно быть. Арсений никак не пытался оттолкнуть шатена, а наоборот, сильнее вжался в его грудь, понимая, что вот он — тот человек, с которым хоть сейчас можно умереть в ожидании конца света.       Антон, явно ожидавший чуть другого, провёл рукой по волосам парня, чуть взьерошив их. Он развернулся, чуть поменяв положение. Теперь лицом к лицу. Нельзя ничего утаить, когда напротив тебя глаза, раз посмотрев в которые, уже не сможешь выбраться. Такой близкий для Шастуна человек лежал сейчас в каких-то жалких сантиметрах. И этот близкий человек только что перешёл грань обычной дружбы, сильно прижавшись к груди шатена и прошептав лишь негромкое «спасибо».       — Пообещай мне, что найдешь дело по душе, — чуть хриплым голосом сказал Шастун.       На него мгновенно опустился взгляд, который трактовался как «господи, ты лучший, я хочу провести с тобой свою жизнь, потому что когда ты рядом, мне лучше». Ну может, конечно, и не так, но в данной ситуации Антон понял его именно этим образом.       — Обещаю, Тош, честное слово, — и Арсений, перекинув руку через торс Шастуна, засопел в грудь зеленоглазого парня. Антон и сам отдался сну через несколько минут, забыв выключить гирлянду…