I feel alive... In love...

—Хис… Хисока. Уже привыкшие к равномерному скрипу кровати уши напряглись, когда раздражающий звук прекратился. —Да? Только через одну манеру голоса юноша уже мог угадать выражение лица партнёра. Лёгкая ухмылка, сопровождаемая пронзительным взглядом, упертым в спину человека под собой. —Тебе не нравится? Я уже тебя не возбуждаю? Спокойно выдохнув, Куроро немного прогнулся назад, ощущая голодный взор мужчины уже на месте чуть ниже спины. Ногти слегка задели нежную кожу, проводя по едва видным косточкам позвоночника, сжали не особо тонкую талию, чуть поцарапали. Люцифер прикрыл глаза. Руки прижали хрупкий таз к себе, снова и снова входя всё глубже и глубже, однако, за годы совместной жизни Хролло привык к размеру мужа, и это не вызывало в нем что-то новое. Удовольствие никуда не исчезло, но хотелось чего-то необычного. Но всё же Хисока умел удивлять. —Простони что-нибудь, что заведёт меня. —Я не могу угадать, что заведёт тебя на данный момент. Мужчина мягко надавил пальцами на бледную спинку, заставляя партнёра сильнее прогнуться и тихо сглотнуть наступающий стон. Ах, и тут ногти оставили заметные вмятинки на коже, что за безобразие. К таким ногтям было тяжело привыкать, но иногда Хисока мог даже спилить парочку, только бы вырвать из желанного тела несколько фраз. —Ну пожалуйстаааа… — сладость в голосе немного смягчила обыденную строгость мужа, — я же так стараюсь для тебя… —Не стараешься. Эта упрямость, которая не исчезла с годами. Она переменилась, была уже не такой холодной и отрешенной, но она оставалась, что бы мужчина не делал для своего айсберга в виде 177 сантиметров. И за плотскими утехами она могла нехило заряжать. —Как же не стараюсь?.. — наигранное разочарованние не тронуло ни один мускул на лице Хролло, в отличие от очередного резкого и неприятного толчка во внутрь, — очень даже стараюсь! — прозвучавшая обида имела место быть, ибо обычным сексом юношу было уже не удивить, — просто кое-кто явно этого не замечает, какая жалость… Со спинки рука плавно провела до самого затылка, уделяя внимание каждой косточке, резким движением она же и уткнула личико Куроро прямиком в подушку, дабы не было лишних фраз, только те, которые хотел слышать сам Хисока. —Ой, какой ты послушный, — пальчики впились в упругие ягодицы, резко проталкиваясь снова, получая взамен глухой стон, — такой сладкий, такой приятный, такое тело… —Не нужно давать мне такую характеристику, будто я… Одна рука снова коснулась затылка, с силой вжимая лицо в подушку. —Такое нежное тело, будто бы до тебя ещё никто не докасался… — тут же ноготок резко задел недавно полученный укус, — ой, надо же, касался… И тут, и тут… Проводя своеобразную линию от остатков прошлых вечеров к новым следам зубов, Хисока вернул руки на прежнее место, чуток разводя их. —Сладость, такая сладость, такое сладкое тело, я так тебя хочу, так желаю ощутить твою усталость на себе, потому что ты для меня — превыше всего. В отличие от мужа он то уж точно знал, чем его ублажить. Мягкие прикосновения, слова нежности, которым Куроро всячески противился, однако таял при одной только фразе о том, каким волшебным Хисока находил обычное тело партнёра. Не видя лица Хролло, Мороу чувствовал пронзающее воздух смущение. —Твои руки, они так манят меня, мне так и хочется расцеловывать каждый пальчик. Казалось даже воздух в комнате стал раскаляться от такого сильного жара, исходящего от столь зардевшегося краской личика. —А твоя фигура… По резкому удару ладонью о матрац, мужчина понял, что одни такие ласки доведут мужа до оргазма раньше нужного времени, а ведь им обоим хотелось большего. —Понял, сладость. В одно слово Хисока вкладывал всё то, о чем мог говорить часами. Да, их медовый месяц уже прошёл, давно-давно, но разве он был показателем искренних чувств? Их отношения на первый взгляд могли показаться очень нелюдимыми, отстранёнными, как-будто двоих незнакомцев заставляют жить вместе, но так было только на первый взгляд. Страсть не старалась лезть наружу, Мороу не потерпит, если тело его Куроро покроется налётом грязных сплетен. Максимум, что можно было позволить сделать при ком-то — незаметно поцеловать руку, пальчик с обручальным кольцом, показывая другим принадлежность сокровища с перевязанным лбом. Мужчина обхватил рукой шею партнёра, крепко сжимая. Без того сбивчивое дыхание резко превратилось в прерывистые попытки вдохнуть. Внизу живота приятно заныло, добавляя ко вдохам выдохи в виде стонов. —Какой у тебя прекрасный ротик, он так ублажает мой слух, такие губки, они так… Так! — рука отпустила шею, давая сделать вдох юноше под собою, в восторге зажимая собственный рот. Куроро одичало глотал воздух, будто несколько часов находился в вакууме и не мог сделать ни вдоха. Немного затуманенное сознание с поступлением кислорода в кровь стало вырисовывать в глазах Хролло чёткие очертания комнаты. —Я немного увлёкся, моё бледное солнышко… Ох, ты настолько… Можно ли мне искупить свою вину? — путь мягких невесомых поцелуев от шейки до талии вызвали у Люцифера новую волну возбуждения; всё это сопровождалось плавными неглубокими движениями, которые только подливали масло в огонь страсти. —Хватит общаться со мной как с маленьким. Вот будут у нас… М-да, Куроро тоже умел удивить. В приятных мучениях оргазма обдумывать нежности мужа… Удивительный человек. —Да, сладость, помню-помню, — пальчики игриво прошлись по боковой стороне ляжек, сжали их, ногтями впиваясь в кожицу, — ясно-ясно. —Не перебивай меня. Да что это за человек… Хисока не подал виду, что это его немного раздражает, только следующий толчок почти впечатал лицо Куроро в изголовье кровати. Юноша замолчал, понимая всё без слов. На секунду убрав руку с пухлых ляжек, мужчина немного сильнее сдвинул в сторону его ножку, дабы ему было удобнее входить до предела. С первым же таким движением стон, вырвавшийся из уст Куроро, приятно кольнул уже устоявшееся возбуждение. Такой податливый, размякший под его действиями и словами Хролло не сопротивлялся любым его пожеланиям, а теперь ещё стонал не в какую-то подушку, а в полный голос, лаская каждым вылетевшим постаныванием уши. — Я бы так хотел тебя поцеловать, чтоб ласкать твои губки также, как ты ласкаешь ими мой слух… Разум юноши слышал слова мужа будто через какую-то призму. Резко движения прекратились. Ручки Хисоки нагло поползли к животу, спускаясь чуть чуть ниже. —Я не хочу тебя мучать… Дай мне помочь. Хролло был на грани того, чтобы кончить. И Мороу это знал. Он не докасался до самого члена, он лишь придерживал, плавно водил пальцами по низу живота, пресс на котором за годы совместной жизни немного смягчился. Всего пара секунд, руки Хисоки покрылись белой склизкой жидкостью, также как и тело лежащего под ним мужа. —Постель стирать придётся, мм… —Я… Сам… Постираю… Куроро говорил с отдышкой, пытаясь восстановить дыхание. Хисока заботливо поцеловал того в спинку, давая подняться с локтей. Уставшее тело бессильно свалилось назад, падая прямо в руки Мороу. Юноша прикрыл глаза, чувствуя, как пальцы мужа мягко растрепали ранее зачёсанные назад волосы. -Да-да, сладость, постираешь.

* * *

Уже утро?.. Хисока кинул ленивый взгляд на электронные часы. Если вчера вечером физическая усталость не дала о себе знать, то сейчас она сковывала руки свинцом, делала ноги неподъёмными, голову такой тяжёлой, но мысли… Мысли всё ещё оставались в событиях вчерашнего вечера. Ах, спинка, вмятинки на такой нежной коже, ножки, губки… Мужчине захотелось взглянуть на свое сокровище снова. Пошарив рукой рядом с собой, резко подняв одеяло, он обнаружил, что сокровища то рядом и нет. Это что, был сон?.. Но с кем же он тогда вчера был… С воздухом?.. Мороу немного испугался, что только в 28 лет его стали мучить галлюцинации. Но эти сомнения опроверг шум, доносящийся откуда-то из глубины квартиры. Он был тихим, не мешающим, таким приятным слуху. Что-то металлическое постучало обо что-то алюминиевое, после чего послышались шаркающие шаги в сторону спальни. Уже не сложно было догадаться, кто сейчас заглянет в спальню к мужу. —Хисока?.. — такой сладкий тихий голос вызвал новую волну возбуждения внутри Мороу, — ох, ты уже проснулся?.. —Да, сладость моя… Немного сонный взгляд остановился на довольной ухмылке, тут же в неловкости отводя взгляд на дверной проём. —Ты такой сладенький, когда смущаешься, прям так бы и увалил тебя к себе, — расплываясь в улыбке ещё сильнее, — чего встаёшь в такую рань, солнце? —Я тебе завтрак готовлю… Только сейчас Хисока увидел ярко-розовый завязанный на талии фартучек. Он подарил его в шутку, шутку, которую Куроро тогда не особо понял… Но розовый цвет так шёл к его бледному лицу, к чёрным растрёпанным волосам, к небольшим синяками под мрачными блестящими будто от слёз глазками… Невольно мужчина засмотрелся, ещё не замечая, что шорт или брюк на его партнёре не наблюдалось. —Ты одел мой подарок? —Мм… Мгм… Я просто не нашёл ничего другого, так бы ни за что в жизни не надел. —Но тебе так идёт розовый, надевай его почаще, ты такой сладкий с такими красивыми… — тут взгляд скользнул к бёдрам, опустился чуть ниже, на той линии, докуда доходила футболка, но низа он там не наблюдал, — а шорты где? —Шорты? На м… — до юноши дошло, — …не… Краснота на бледных щеках выглядела куда заметнее, теперь лицо Хролло прекрасно сочеталось с фартучком. —Иди ко мне, приляг… —Я готовлю завтрак. Можешь ко мне присоединиться. Немного прикинув, Хисока недовольно замычал. Его тело, бедное тело, оно так ныло и скулило, молило хозяина остаться в мягких простынях. А тело его мужа манило ещё больше… Но физическая усталость всё же брала немного вверх. —Ах, я бы с удовольствием, но мне таааак плохо, ты даже не представляешь… На столь жалобный и затяжный голос Куроро лишь зевнул, случайно роняя половник на пол. —Ой, пальчики слишком сильно расслабились? Давай я пожалею, поцелую, иди ко мне, сладость. Недовольно нахмурив брови, Люцифер быстро наклонился и поднял столовый прибор. Плечики немного сильнее ссутулились, пальцы сжали половник сильнее. Тут же Хисока пожалел, что лежит в кровати, а не находится сзади него в дверном проёме. Он бы схватил его за бёдра, крепко прижал к тазу, слушая эти возмущённые возгласы мужа, поставил бы его раком прям на полу и… —Я уже понимаю, что ты хочешь со мной сделать, ужас, Хисока… Ты всегда думаешь только об этом? —Да, я всегда думаю только о тебе, — растянутая на губах мужчины улыбка не придала Хролло уверенности, он лишь слегка отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть за спадающей чёлкой свое смущение, — так ты готовишь завтрак? —Завтрак… —А где же уверенность в голосе, зайчик? —Там же, где и… И… Хисока, отстань! Предварительно топнув ногой, юноша быстро удалился туда, откуда пришёл. —Иногда я удивляюсь… — провожая силует влюблённым взглядом, Мороу слегка наклонил голову и положил её на подушку, — как я в тебя мог влюбиться… —Я задаюсь таким же вопросом! — с кухни раздался громкий хрипловатый спросонья голосок, после чего Куроро прокашлялся. —«Сорвал вчера, что ли… Не кричал же как обычно, странно.» Хисока остался в кровати. Он продолжал бороться с желанием остаться в кровати, отчаянно пытаясь подняться, но рука резко подвела его, соскользнув по простыне, впечатывая хозяина в подушку лицом. Ориентируясь на звуки, мужчина услышал те же шаркающие шаги, только теперь они были более медленными. С силами оторвав лицо от подушки, в удивлении мужчина немного приоткрыл рот. Его сладость аккуратно несла к кровати небольшой поднос, от которого доносился прелестный сладковатый запах блинчиков с сиропом. —Ты ради этого так рано встал?.. —Да, потому что я хотел сделать тебе приятно не только во время секса, но и так… Куроро опустился на край кровати, ставя поднос на прикроватную тумбочку. —Теперь я понимаю, почему я тебя замуж взял, — руки Хисоки обвили талию мужа, укладывая его поверх одеяла, — сладкий мой, самый самый лучший, мой любимый… Лицо юноши краснело с каждым ласковым словом, с каждым прикосновением, а прикосновений было много: Мороу целовал тонкие пальчики, уделяя внимание каждому незаметному изгибу, переходя на запястье с дорогими часами, кои являлись подарком самого Хисоки, но когда губы уже переходили на локтевой сустав, Хролло мягким смущённым жестом остановил его. —Я знаю, что ты любишь это. —Я тебя очень люблю, ты прав… Такая редкая, прекрасная улыбка, которую не могли видеть другие люди… Хисока умел вызывать её обыденными для пары действиями: поцелуи, комплименты, прикосновения… Только он явно знал до каких мест конкретно нужно докасаться. —Я хочу ребёнка… —Рано ещё. Ешь. Опять эта строгость, мх, как она бесила. Ну что ему стоит… —Ну пожалуйстаааа… —Ешь, — Куроро поднялся с одеяла, осторожно поставил поднос к себе на колени, заставляя таким действиями подняться и мужа. —Пошли на кухню, сладость, я хочу чтобы и ты позавтракал. На этом моменте Хролло стало немного неловко — хотелось признаться, что неудачные экземпляры блинчиков не задерживались на тарелке, но это бы немного покачнуло авторитет лучшего повара этой квартиры. —Да, пожалуй…