Ночь в праздник фонарей

— Зачем нам скрываться? — прозвучал голос, перебивая крики людей снизу и музыку. — Это утомляет. Бэй Доу устала. Устала скрываться на корабле от своей боли и жалости. Устала перебирать в мыслях редкие моменты наедине. Устала жить и смотреть, как предмет её любви улыбается не ей, пожимает руку не ей, выбирает мебель без нее. Живет без нее, будто... Непризнанной королевы морей не существует в ее жизни. — Я Цисин. В этой игре нет места тем, кем я дорожу. — Мне плевать, кто ты, я хочу быть с тобой как на корабле. Но ты. — Бэй Доу достала фляжку с пивом и сделала пару глотков перед тем, как продолжить. — Ты постоянно играешь в свои игры и принимать меня не хочешь. Я сильна, черт возьми! Она понимала, что начинать этот разговор бессмысленно, но не по-капитански это. Сдаваться перед штурмом, перед бурей. Прогибаться под волны. Это не то, что она умеет и во что верит. Совсем не то. — Бэй Доу, — Нин Гуан позвала её. Она не заставила себя ждать. Руки королевы морей покоились на её личной императрице, её личном корабле, её возлюбленной. — Ты знаешь правила. Проявлять чувства для меня на публике неприемлимо. Я не смогла бы защитить Ли Юэ, если бы не следовала правилам. Она покрутила свою трубку и повернулась к Бэй Доу, нежно осматривая черты лица бесстрашной воительницы. Из ее уст почти вырвались комплименты, но губы оной накрыли её без возможности вырваться. Ей и не хотелось. Холодные руки накрыли почти нагую спину, отчего Нин Гуан не смогла не ухмыльнуться. Чувственный поцелуй не длился долго: у леди Нин Гуан скоро должны были вернуться гости после прогулки по Ли Юэ. Она не имела права заставить их ждать. — Нам нужно идти... Бэй Доу не дала ей договорить: — Знаешь, если у меня есть одно желание, которое я бы написала на фонаре, — оно могло бы быть исполнено только тобой, — укротительница старалась говорить как можно тише, — это завладеть миром. И ты мой мир. Я хочу добиться твоего истинного доверия. Впусти меня в свою игру шахмат, сделай настоящей фигурой своей жизни. Сомнения самой Воли Небес терзали давно и мучительно, постоянно возвращались после повторения ее главного решения: не впускать Бэй Доу в грязные игры верхушки Ли Юэ. Она свободная, ей не место в политических разбирательствах. Не место в этой пучине риска. Но что-то всегда хотело принять ее, стоять вместе с ней и пожимать её руку тоже. Видеть, как она пьет пиво из своей фляжки и легко смеяться над такой дурацкой привычкой. Хотелось изводить её своими руками и наблюдать, как та старается держать лицо (Нин Гуан никогда не признается о такoм извращениях вслух). Но правила... Есть правила. — Если чувства самой влиятельной аристократки Ли Юэ правдивы к её слуге, то позволь мне держать твою руку и вдыхать твой запах, черт возьми. Неужели это так сложно?! Дорогие люди это не то, чем играют в шахматы. С дорогими людьми делятся не только победами, но и проигрышами. Даже если мора не спасет. Из-за угла донеслись голоса людей. Думать ей больше не хотелось. Хотя бы не сейчас, хотя бы в один день её жизни. Поистине насладиться моментом. — Капитанша Бэй Доу, если ваш корабль падет, я с удовольствием буду держать вашу руку, — Нин Гуан снова закурила трубку, чтобы сдержать детскую, глупую улыбку на лице. Такое непозволительно. Ли Юэ меняется — правила тоже. Чувствовать ее руку в своей было редкое событие для Бэй Доу, но сегодня она знала: это навсегда.