Ненавижу тебя,Джостен!

Мне тепло. Мне уютно. Мне хорошо. Эндрю Миньярд не скажет этих слов даже под дулом пистолета. Ему не тепло, когда рядом нет рыжей макушки с лучезарной улыбкой. Ему не уютно, находясь в одной комнате с незнакомыми людьми. Ему не хорошо, если голубые глаза не смотрят на него с безудержной любовью. * Нил погиб. Умер от рук собственного отца. Я не спас его как обещал. Я нарушил своё слово. Я чёртов слабак. Трус, речи которого ничего не стоят. Я сломан окончательно. Безвозвратно. Без шанса на исправление. Его нет рядом. Я остался один. Снова. * — Эндрю, что ты чувствуешь сейчас? — Бетси, единственная с кем я заговорил после трагедии. — Я чувствую пустоту. Как и раньше, когда каждую ночь проливал слёзы в подушку. Я чувствую боль, настолько сильную, какую я никогда не ощущал. Я чувствую, что слаб, — она вновь смотрит без грамма жалости, зная, что это спугнёт меня. — Почему ты ощущаешь себя слабым? — Я не сдержал слово, которое дал ему, — последнее, что я произнёс за этот мучительно долгий день. * Ничего не помогает мне справиться с неистовой болью. Каждый старается заговорить со мной, поддержать. Я отвергаю любого, несмотря, брат он или сокомандник. Ники какой день пытается зайти ко мне, стучась неимоверно тихо в деревянную дверь. С глухим стуком я отвечаю ему, брошенными вещами, что попадаются под руки. Сжимая пальцами клочки ненавистных волос, я хочу выпустить эту не щадящую боль наружу, кричу. Вновь стук. — Убирайтесь нахер! — я весь на нервах, тресусь, конечности содрогаются в приступах. — Открой дверь, — тихий неразличимый шёпот. — Я всё уже сказал, — проговорил я себе в руки. Стуки прекратились. Никто больше не пытался помочь. Нил бы помог. Нил бы утешил, поцеловал и смог бы прекратить этот приступ одним своим касанием. Всепоглощающая боль вновь настигла. Вполне ожидаемо, но с едким привкусом отчаяния. Почему она черт возьми не уходит? Почему? Почему? Только эти вопросы заполняют голову, перекрывая ход другим мыслям. Голова трещит по швам, словно вот-вот разорвётся, от ослабшей нити здравого рассудка. Сколько он уже сидит в этой позе, уткнувшись лицом в ладони? Час? Два? Вечность? Ничего не хочется, лишь бы снова почувствовать жар его тела. Или как поднимается его грудь при спокойном дыхании, или как он улыбается, так великолепно, что сводит тело, или как он обхватывает своими сильными руками, утешая, когда на душе ураган встревоженности. Никто не заменит его. Его чудесного и превосходно высокого голоска. Его исполосованного шрамами вдоль и поперёк тела. Его небесные глаза, проникнутые любовью и заботой. Я всё это потерял. Абсолютно. * Я не смирился, я просто умер изнутри. Пачка сигарет вновь уходила за день, хотя я обещал ему больше не курить. Каждый вечер я брал в руки лезвие и терзал свои руки, оставляя все больше порезов, что превращались в новые шрамы. Руки и ноги исполосованы, на них нет живого места. В таком же состоянии моё сердце. Я выходил в свет, лишь для поездок к Би, и то это вынужденная мера. Я не помню свой последний диалог с кем-либо кроме неё. Видно, что все переживают. Они смотрят на меня с жалостью. Мерзость. * — Эндрю, тут к тебе, — прошептал Хэммик в чуть приоткрытую дверь. — Мне плевать, — час просмотра потолка стал привычкой. — Это курьер из Айдахо, — ещё тише проговорил кузен. — Пускай его сюда, — не было надежды, просто присутствие кого-то давило на меня еще сильнее. Молодой парень заходит в комнату. Он в чём-то похож на Джостена. Может глазами, но у него они не сияют так, как у Нила. Он аккуратно заходит, прикрывая дверь. Вручает коробку. Я с недоверием беру её в руки, осторожно разматывая слои упаковочной бумаги. — Распишитесь о получении, — парень сует мне в руки бланк. Небрежно заполняю пустое поле, показывая жестом выйти. Повинуется. Я сажусь на кровать, поджимая ноги. Я снимаю упаковку и открываю. Рамка с фото и письмо. Достаю первое и смотрю на блестящее стекло. Я и Нил. Мы сидим на кровати, я ем мороженное глядя на экран, Джостен лежит у меня на коленях и пялится на моё серьезное как всегда лицо. В тот момент я был на седьмом небе от счастья, я был влюблен по уши, но скрывал всё за привычной маской. Слеза скатилась по щеке и упала на фото. Ещё одна. И ещё. Откладываю в сторону и достаю второй компонент. Бережно выведено на строчке «получатель»: мой потрясающий Эндрю Джозеф Миньярд. «Отправитель»: только твой Нил Джостен. Раскрываю конверт, достаю сложенный листок. Сомневаюсь, но все же разворачиваю. «<i>С днём рождения, Эндрю! Возможно, </i>когда ты откроешь это письмо меня не будет рядом, я предвидел это и заказал отправку за несколько месяцев вперёд. Сейчас, пока ты в магазине, я пишу это тебе в будущее. Я люблю тебя, Эндрю. Больше чем кого-либо на этой планете. Я надеюсь, ты взял себя в руки. Ты сильный. Ты самый сильный из всех кого я знаю. Ты преодолевал и не такое, так что тем более справишься с возможной кончиной ненавистного рыжего придурка. Если всё обойдётся, то мы вместе откроем это и посмеёмся, какой я идиот. А если нет, то плевать. С двадцатилетием, Дрю! Ты старше меня всего на год, а кажется, что на все 20, а ты что думал? Ты ворчишь, как старый дед иногда. Ну так вот, что я хотел собственно сказать. Будь счастлив, моя глупая блондинка, помирись с говнюком Аароном и перестать обращаться грубо с Ники. Не пей и не кури, не своди счёты с жизнью. Эх, кажется я заразился от тебя дедовским вирусом. Ладно, кажется ты из прошлого приехал, поэтому еще раз поздравляю. Люблю тебя, Эндрю, и не устану повторять!» Руки вновь дрожат, сердце колотится. Кажется, оно сейчас вырвется из грудной клетки прямо мне в руки. — Ненавижу тебя, Джостен, до смерти ненавижу! — нервный шепот разорвал гнетущую тишину, образовавшуюся в опустевшей комнате.