Самая тёмная ночь

Ночь, громкая музыка била по ушам. Пара опрокинутых бокалов, пара глаз, пара чьих-то рук блуждала по телу Джорджа. Пока он думал лишь о нём. Об этом черте, который сейчас веселился с парой девушек у барной стойки. Об этом сраном «нём», чьи засосы тот прятал под водолазками, тысячами слоев корректора или тонального крема. Об этом «нём», чьи глаза навсегда отпечатались в сердце, обжигая тело лишь от его малейшего взгляда. Об этом ебучем Дриме. Дрим был давним приятелем Девидсона, часто вытаскивая его тушку на разные вечеринки, встречи или просто на улицу. Именно с ним у парня были самые яркие воспоминания, самые сильные эмоции, самые чистые чувства. Да настолько, что никакое стекло не сравнилось бы с кристальностью тех. Но как и стеклу свойственно разбиваться, так и сердцу о скалы реальности. Клэй, как это свойственно подобным парням, расценивал Джорджа лишь как хорошего друга, приятного собеседника и связь на одну ночь. Правда, будем честны, такие «одни ночи» повторялись одна за другой, когда очередная пассия отшивала, а в мини-баре стояла парочка бутылок пива. При людях Дрим уверял всех, что вилкой в глаз априори выгодней, потому что девственность не купишь, а вставной глаз ещё и фиолетовым быть может. Он догадывался, знал, сука, понимал, что все это ложь, но ведь образ крутого паренька намного лучше, чем открытого себя, не так ли? Так или нет, это уже второе. На эту вечеринку Джордж тоже пришёл не по своей инициативе, ведь там был он. Он, который заставлял давно разбитое сердце вновь собирать все свои частички воедино, дабы отдаться этому мудню. Маленькие капли чертовых слез собирались на глазах, ведь конец вечера всегда был один. Один и тот же. Клэй напоказ наслаждался компанией королев красоты, прекрасно зная, что Девидсон видит, смотрит, и ревнует. Ревнует до чертиков, до пламени в глазах, до трясучки в руках, ревнует, но терпит. Терпит, чтобы не сорваться, чтобы не оттолкнуть всех их от парня, чтобы не вцепиться в того губами, сжимая ткань его свитера. Терпит. И как же он устал, как же сердце просило спокойствия, любви и заботы, но мозг понимал, что именно это и заставляет их обоих жить. Именно чувство борьбы и ожидания заставляет все ещё держаться на плаву, заставляет быть вместе. Именно чувство борьбы забастовочно заставляет все ещё жить. Жить этой противной жизнью, в которой у тебя нет никого, помимо пустой комнаты и холодного потолка, на котором вновь всплывали все самые стыдные ситуации из жизни. Жить этой противной жизнью, в которой нет его. Руки какой-то девчушки полезли под ворот кофты, когда Джордж дёрнулся. —Хей, Джорджи, тебе что-то не нравится? - склонив голову ближе к тому, незнакомка провела свободной рукой по колену вверх, слегка задевая ткань джинс ногтями. —Ванесса, мне нужно отойти, найди себе лучшее развлечение на ночь, - переложив руку девушки на соседнюю подушку, Девидсон подорвался с места в сторону балкона. Как он запомнил ее имя? Почему он все ещё не бросил ее, давая понять, что компания той его не то что не удовлетворяет, а раздражает вовсе. Но к вопросам о своей выдержке тот никогда не задумывался, вспоминая объект его воздыхания.

***

На балконе было тихо. Именно так тихо, как этого требовал уставший организм после очередной пьянки и изнуренная душа. С появлением в его жизни Дрима Джордж слишком часто обращался к алкоголю, как к антистрессу. Зачастую, выпивка заканчивалась раньше, чем вся душонка была вывернута наружу, а тепло от алкоголя начинало пропадать. Лишь спиртное способно было залечить некогда открытые раны на сердце, некогда неразвитые надежды, некогда живого его. Но все не вечно, от того жидкость часто заканчивалась, приятное ощущение в районе груди быстро покидало тело парня, а пустота в глубине души сильнее удушала, заставляя неприятный ком сдавливать глотку, а верёвку и мыло чудесным образом самих собой появляться в квартире. Карман, пачка сигарет, зажигалка. Дым от никотина щекотал нервишки, заставляя мозг, пусть и временно, отвлечься от постоянного образа Дрима, от постоянного желания сделать его своим. Открытый телефон, галерея, их совместная фотография. Кошки вновь превратили из души парня когтеточку, а руки возобновили «танец костей». Новая истерика. Алкоголь лишь подстёгивал и не без этого измученные нервы. Благо, мало кто додумывался курить на балконе, где этому занятию самое место, от того и количество людей в нем сводилось к нулю. Трясущиеся руки, глубокие заглатывания табачного дыма, гребанные слёзы. Вода обжигала кожу, заставляла захлёбываться в нахлынувших эмоциях, а пережитые воспоминания вновь всплывали в памяти, загораясь зелёным. Последняя ночь, ставшая в памяти красной. Ночь за несколько дней до этой «вечеринки». Ночь, в которую Дрим поставил все точки над «i». Ночь, в которую Дрим пришёл в последний раз. Аргументировал он это тем, что влюбился в какую-то особу, которая пробудила в нем давно уснувшую «любовь». Поэтому, как бы это не было грустно, но подобные «посиделки» стоит отложить. Последний влюблённый взгляд, последнее ласковое прикосновение, последний поцелуй. Та ночь стала последней в жизни Джорджа. Сейчас он лишь «существует», никакого «живет», лишь пребывание в сознании, как какой-то субстанции, которая носит оболочку парня. Где-то там, за дверью балкона, Клэй обжимался с очередными « встречами на ночь», выпивая очередную бутылку алкоголя, после которой память отшибет на ближайшее время. Окурок выброшен за окно, телефон вновь лежит в кармане, а предательские слёзы ещё не высохли на щеках. Все, что могло согреть парня сейчас- это тёплые объятия Дрима, чашка зелёного чая и хорошее кино, выбор которого был дома, словно особая библиотека, доступ к которой имели лишь избранные. Шаг, вдох, выдох, шаг, Джордж наткнулся на чью-то грудь. Ну да, ещё этого не хватало. Подняв голову, тот видел лишь макушку чьего-то мягкого тела, которое привлекало улечься на нём. —Ох, простите, я не хотел,- отодвигаясь от «преграды», Джордж упёрся рукой в незнакомца, пошатываясь на месте. Из-за слез в глазах все сверкало, будто дорогие сапфиры на свету прожекторов. В ушах стоял гул, где-то в комнате орала музыка, в то время как добротная часть народа ликовали из-за какого-то челленджа, который был придуман за пять минут. —Джордж, почему ты весь холодный? С тобой все хорошо? Посмотри в глаза,- рука в руке, жар от ладони Клэя раздавался по всему телу, вновь поджигая в сердце огоньки. «И вновь ты идёшь по стеклу, Джордж, ты это осознаешь?»,- ох, дорогой разум, ты сам прекрасно понимаешь, насколько сейчас ему насрать на твои мольбы, и насколько тот находится близко, слишком близко. Ещё бы пара вздохов, пара сантиметров, пара глаз, и глупость была бы совершенна. Но Девидсон отодвинулся от объекта своего воздыхания, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Дрим лишь удивлённо смотрел на того, все ещё держа его руку. —Джордж, ты весь трясёшься, что с тобой? Ты что-то употреблял? Боже, только не говори,- и вот вновь, он был рядом, он держал руки парня, согревая их в своих ладонях, пытаясь вывести на разговор, все как обычно.

***

Какая-то спальня, перед глазами все плыло, чья-то рука придерживала Джорджа за плечи. Удивительно, но эта «чья-то» была Дрима, и сам Дрим тоже был в этой же спальне. Джордж, являясь любителем мягких постелей и тёплых одеял не шибко оценил жёсткий матрас и старый плед, но это уже лучше, чем пол балкона. Клэй сидел напротив Девидсона, перебирая крышку бутылки с водой, которую взял для парня. —Джордж, ты расскажешь, что с тобой происходит? - протянув бутыль, тот лишь смотрел в глаза собеседнику. —Что-что, Дрим, ты, вроде не из тупых. Или сам не успел догадаться, из-за чего я жду тебя дома, словно девушка парня-солдата из армии? Почему храню наши старые фотографии, почему бегаю за тобой, словно шерочка за машерочкой. Дрим, ты серьёзно этого всего не понимаешь!? - крик души и жалоба в ночи. Алкоголь придал сил и храбрости, а вымотанный разум выпалил всё, что таилось в потёмках души. —Не особо… ,- потирая шею, как делал это всегда, когда не знал ответа, Клэй смотрел на друга исподлобья, словно провинившийся пёс. —Я тебя люблю, - блять. Лишь спустя несколько секунд после сказанного, Джордж осадил себя за слова, готовясь услышать приличную брань со стороны друга, возможно, это последний раз, когда он назовёт его «другом». Тишина. Звенящая, гробовая тишина, которая била по ушам, заставляла захлебнуться в собственных мыслях, не давая и шанса на спасение. Девидсон смотрит вниз, изучая рисунок на пледе. Как вдруг тело, сидящее рядом, дёрнулось. Подняв взгляд, тот застыл на Клэе, тянущемуся к собеседнику. — Бить вблизи не особо удобно, ты знаешь? - фыркнув себе же под нос, Джордж повёл плечами, смотря на того сверху-вниз. — Целоваться издали тоже не особо, в курсе? - острый взгляд на Дриме, его ебучая ухмылка, которая вводила в ещё большее заблуждение. Бегающие по всей комнате глаза, горячая ладонь Клэя легла на щёку друга. Наклонившись ближе к парню, Джордж взял лицо того руками, притягивая его к себе. Несколько медлительных секунд, после которых Девидсон прильнул к губам парня, заключая того в долгий и до боли желанный поцелуй. В руках звенело, а по всему телу обдавало мурашками, слишком сладок был тот. Долгий, тягучий, медовый поцелуй, после которого последовали ещё, и ещё, и ещё. Им было мало. Чертовски мало. И вот, когда его руки покрывали шею парня, когда Клэй прижимал его ближе к себе, когда все было настолько острым и горячим материя стала пропадать, а сам образ Дрима и комнаты медленно растворяться, оставляя Джорджа наедине с самим собой. Оборачиваясь в поисках хоть малейшего воспоминания о совершённом, в поисках Клэя. Но все было попусту, всепоглощающая темнота лишь все больше поедала разум, который был не в силах сражаться. Темная, тягучая чернота, напоминающая болото, которое медленно, но верно засасывает тебя все сильнее, перекрывая доступ к кислороду. Удушающая чернота, заставляющая глотать воздух из последних сил, дабы не потерять связь с Землей вовсе.

***

Открытые глаза, чья-то куртка, балкон. Все это было лишь сном, больной фантазией, нереализованным желанием. Обернувшись, сквозь стекло двери балкона было видно, как Дрим, ничего не подозревая, все ещё веселился в компании девушек, перекатывая в пальцах ягодки винограда. Бесит. Какая-то особа, сидевшая на его коленях, положила свою голову тому на плечо, сжимая руку парня в своей. Он был и не против. Конечно, он никогда не был против внимания девиц. Лишь наоборот, будто подпитывался этим. Мерзко. И вот новая волна слёз, но не здесь, не сейчас. Нужно отдать куртку неизвестному хозяину, нужно заказать такси до дома, нужно вести себя как обычно. И вот это «как обычно» включилось, Джордж, как ни в чем не бывало, вернулся в помещение, одаривая своей улыбкой парочку парней и дам, что беспокоилось, не сдох ли тот же от холода. Коридор, телефон, такси. Какой-то парень подошёл к Джорджу, хлопая того по плечу, -Хей, Джордж? - незнакомец был выше парня на несколько голов, из-за чего не было видно его глаз. -Да? -Куда в моей куртке собрался? - усмешка, из-за чего Девидсон понял всю абсурдность ситуации. Глаза в пол, нервный смешок и рука на шее. Долбанная привычка, которая была принята от Дрима. -Прости, я не знал, кто хозяин и хотел сейчас вернуть, не подумай ничего,- отдавая хозяину вещь, парень пожал плечами. -Все в порядке, если что, папочка Уилбур всегда рядом,- какой ещё папочка Уилбур? Кто вообще такой этот Уилбур? Мозг упорно перебирал всех знакомых на вечеринке, но никакого «Уила» тот в жизни не знал, поэтому лишь поблагодарил парня за помощь и куртку. Все-таки не оставил замерзать на морозе, и на том спасибо. Пробелы в памяти являлись естественным последствием от неблагоприятного образа жизни парня. Постоянный недосып, литры алкоголя и нервы, ну что ж, если тот умрет, то сделайте из его праха кольцо, выйдет дешевле, чем похороны. Такси, ночные огни города, квартира. Пустая комната, холодные стены и леденящая душу тишина. Тишина, в которой стук собственного сердца отдавался в уши, словно отбивной молоток. Тишина, в которой ночные монстры выходили наружу, тишина, в которой самокопание начиналось даже без особого его осознания. Включённый свет в спальне раздражал глаза, а общая сонливость тяготила движения, превращая тело в субстанцию, которая вытекает, словно вода. Рухнув на кровать в районе сердца закололо- это все было сном. Чертовый сон, который разбивал все те крупицы мимолетного счастья, сон, который разрушал всю жизнь. Перед глазами всё те сообщения от Клэя: «Прости, я люблю другую, это была наша последняя ночь». В университете все будет как прежде, как раньше. Он будет вновь смеяться с шуток Джорджа, садиться к нему на парах, предлагая свою помощь в решении столь ненавистных задач. Все будет как всегда. Яркие звёзды сверкали на небосклоне, озаряя своим свечением комнатку, которая таила в себе такую разбитую душу. Вновь всепоглощающее одиночество одолело, превращая парня в маленького ребёнка, который потерял мать. « Ночь, звёзды яркие сияют, Я на балконе, вышел покурить. Стою, курю и небо созерцаю, Как хорошо под небом этим жить. По улицам мужик идёт, чихает, Я сверху, «Будь здоров» ему кричу, Он на колени «бац» и умоляет, «Спасибо, Боже, я тебя люблю». Твори добро, теплее станет сразу, Пусть даже не поймут тебя порой, Не будешь знать за это ты отказу, И кто-нибудь поделиться с тобой». Пресловутые строчки недавно прочитанной басни всплыли в голове, укутывая в туманы Лимана разум Девидсона. Одиночество спасает.