радость бабочек в зеленом

мы танцуем плохо

и мы знаем это громкая музыка стояла эхом в ушах. клубняк колотил по нервам, заставляя неумело, но уверенно двигаться почти в ритм. выпившие тела плотно прижимаются друг к другу, создавая кокофонию из возгласов особо пьяных. среди них был фэнг: он прилично выпил, утягиваясь толпой в самую гущу танцпола. не опрокинувший и шота эдгар молчаливо следует за ним, как тень. подглядывая за пьяным и ушедшим в отрыв парнем, абсолютно трезвый юноша прижимается ближе, проскальзывая к нему в объятья. пьяные глаза со звёздочками в упор смотрят на выражающие совершенно ничего. фэнг искристо и широко улыбается, продолжая резво двигаться.

я целую лоб твой, обнимаю крепко эдгар уводит в дальную родительскую комнату фэнга, волочя тяжелое тело за собой. азиат что-то бурчит в ткань шарфа, цепляясь за жилет несущего его юношу. он же хватает его в крепчайшие объятья, да такие, что ребра едва не хрустят. а не соображающий фэнг и возразить не может, смазанным взглядом смотря на все происходящее. таким же безразличным взглядом осматривая беззащитного фэнга, эдгар целует его лоб сухими губами. даже нежно убирает ему выбившуюся прядку за ухо. как бы то ни было, фэнг так нажрался, что отвернувшись на секунду, парень застал его в отрубе.

но я голоден объятий не хватает вовсе продолжая судорожно и предвкушающе сжимать майку безвольного фэнга, эдгар скользит носом по оголенным частям подкаченного тела. очерчивает вены на шее и на руках. последнему он уделяет большое внимание, массируя бледными и худыми пальцами запястье. эдгар голодно вздыхает, пусто смотря на перекатывающаюся под его фалангами кожу. опрокидывая чужое тело со своих объятий, эд достает из-зо ремня тонкий ножик. он незначительно блестит холодным металлом в дрожащей руке, решая чью-то судьбу сегодня.

я вскрываю твои вены, выпиваю кровь всю со строго контролируемой аккуратностью, эдгар легко ведет ножиком по синим струйкам. из них же моментально вытекает алая кровь, густыми каплями рассыпаясь по девственному одеялу. кровяные подтеки так и манили, своим кричаще-красным цветом. трепетно сжимая запястье, под которым уже не бился пульс, эдгар слизывает кровь, текущую по всей ладони кровавой струей. пробуя вкус сладкой и густоватой жидкости, эд бешенно и неизменно голодно припал измазаными губами к разрезанной вене. жадно всасывая и вылизывая все до последней капли, он наблюдает как изменяется фэнг: кожа блестит мертвецким налетом, приобладая бледным оттенком. лицо совершенно разглаженно, не единой эмоции, как обычно у эдгара. только он не валялся без сознания от потери крови. чувствуя минутное насыщение от как раз таки этой жидкости, эдгар кусает губы. и не свои. а вгрызается в раскрытые и холодные, фэнговские. раньше он хотел страстно припасть к ним, ощущая жар от них и приятную текстуру. сейчас желания изменились.

но выпив досуха тебя я ощущаю жажду минутный голод удален. кровь шла как закуска, разогревающая аппетит. в уже не дрожащей от нахлынувших чувств руке привычно лежит мелкий нож.

режу тебя на куски, после съедаю каждый с трудом разрезая запястья, предплечья и шею отдельно, парень с вожделением осматривает конечности некогда живого человека. оказавшись полностью изляпанным в крови, от кончиков пальца до края жилетки, он не стесняясь взгрызается в теплую плоть, как собака. чавкая и облизываясь, эдгар откладывает человеческие кости рядом же. накрашенными ногтями, под которыми сохла кровь, эдгар намертво вцеплялся в неаккуратные куски, продолжая поедать все больше и больше. со стороны это выглядит до чертиков страшно: обезумевший юноша, сжирает другого. и все это в давящей тишине, прерываемой только чавканьем и шорохами.

но в них тебя я не нашел, расщепляю кости хотелось полного поглощения фэнга. хотелось до отказа наполниться им, буквально поглотив его. для воплощения этой безумной идеи всегда был план. омерзительно слизывая остатки с пальцев, он берется за обгрызанные кости. обгрызанные собакой.

превращаю в порошок, запускаю в ноздри через десять минут мучений, из крепких костей получилась почти крахмальная пыль. она неприятно хрустела на зубах, поэтому порошок отправился в ноздри. запрокинув голову, от чего челка съехала набок, эд наслаждался охватывающими его ощущениями. расщепленные кости удачно прошлись через нос, заставляя затрястись.

я понимаю, тебя не осталось продолжая дрожать и осматривать расчлененное тело и оставшиеся конечности от него, эдгар задумывается. разве это того стоило? разве получасовое уталение голода превосходило проведенные месяца с фэнгом? с живым, с дышащим фэнгом. а все чувства, от его прикосновений и теплой улыбки? ради чего он сделал это? ради удаления голода. какой же он эгоист, раз забирает чужую жизнь ради себя. но разве фэнга можно было назвать чужим? они очень скрепились друг за другом. перепачканные пальцы дрожат, пока на них безмолвно смотрит эдгар. он монстр. или он буквальное ничтожество?

а эта жажда и голод навсегда со мной. он не выдерживает. вся его нервная и нет система идет под откос, и все из-за одного поступка. очень аморального поступка. хотелось блевать, хотелось реветь. хотелось повернуть время вспять, и затолкать свои желания глубоко. под самое нутро. но он не сдержался. как итог, фэнга нет. он поглотил его целиком, наполняя свои легкие как пыльцой. в этих же лёгких как раз шевелились бабочки: они заливали все кислотной жидкостью, отравляя мыслями и сомнениями изнутри. на следующее утро хозяин квартиры найдет два трупа: убитого и самоубийцу.