happy birthday

Очередной день рождения, который Сонхва снова проведёт в одиночестве. За окном сыпет снег, а за экраном телефона сыплются поздравления от друзей и родственников. Всё как в прошлом году. Почти. Прошлый день рождения Сонхва провёл с Хонджуном, который потащил его в снегопад на улицу. После веселой и запоминающейся прогулки именинник заболел, проведя дома неделю с градусником подмышкой и чашкой горячего чая на столе. Сейчас же, вместо громкого смеха Хонджуна, в квартире тихо звучала музыка из колонок, стоящих в спальне, иногда прерываемая уведомлением о новом сообщении в какой-нибудь соцсети. Сонхва вновь посмотрел на часы. Уже 7 вечера, а парень так и не вернулся домой. И ладно бы он просто шлялся где-то, но Сонхва расстраивало то, что тот даже не поздравил его с днем рождения. Ушел с утра пораньше, пока старший спал, и даже сообщения за день не написал. Сонхва в очередной раз выглянул в окно, уже не надеясь увидеть знакомую машину. Однако, вопреки ожиданию, белый внедорожник стоял на парковке. Парень фыркнул и, задернув шторы, пошел в спальню. Снег продолжал валить белыми хлопьями, и Сонхва надеялся, что Хонджун просто застрял в сугробе, потому что причины такого долгого пути от парковки до квартиры найти сложно. Парень перевернулся на бок, впиваясь взглядом во входную дверь, в ожидании поворачивающегося замка. Долго ждать не пришлось. Через пару минут послышался звук ключа в замочной скважине, и Сонхва тут же перекатился на другой край кровати, хватая телефон, и принимая на себя самый невозмутимый и спокойный вид. Он услышал, как Хонджун снял обувь и куртку, убирая их в шкаф, помыл руки в ванной, а затем направился в спальню. Шаги слышались прямо за спиной, и Сонхва понял, что теперь в комнате не один. Хонджун прошёл к шкафу, по пути стягивая свитер. Пока он стоял спиной, Сонхва аккуратно скользил взглядом по четкому рельефу мышц, и едва отрывая его, когда парень вновь повернулся лицом. Хонджун быстро переоделся в домашнюю одежду и лёг на кровать, двигаясь поближе к Сонхва, который, наоборот, отодвинулся к краю кровати, не отрываясь от телефона. — Неужели у тебя там есть что-то важнее меня? — Хонджун положил голову на чужое плечо, наблюдая, как парень быстро перебирает пальцами по кнопкам, печатая очередное сообщение. — Так же, как и у тебя. — Я сегодня целый день о тебе думал, так что не выдумывай, отвлекись хоть на минутку и посмотри на меня, — Сонхва проигнорировал просьбу, даже не отводя взгляда в сторону. Хонджун сел на кровати, выпрямив спину, и резко выхватил телефон из рук парня. — Эй, отдай! — Сонхва рефлекторно потянулся рукой за гаджетом, но Хонджун поднялся с кровати и вышел из комнаты с телефоном в руке. Сонхва с ненавистью ударил кулаком по подушке и снова развернулся спиной к двери. — А теперь давай поговорим, — Хонджун вернулся так же быстро, как и ушел, и лег сзади парня, положив одну руку ему на талию. — О чём мне с тобой разговаривать? — То есть вчера у тебя были темы для разговора, а сегодня они куда-то исчезли? — Не трогай меня. Я хочу просто побыть один, — Сонхва скинул чужую руку и поднялся, готовясь слезть с кровати. — А я хочу побыть с тобой, — Хонджун схватил парня за запястье и потянул на себя. Сонхва спиной почувствовал рельеф мышц, а затем ласковые прикосновения тонких пальцев к своему животу. — Если ты забыл, то у меня сегодня день рождения, и я хотел бы, чтобы хоть одно моё желание за этот день исполнилось. — Как я мог забыть, малыш? Я всё прекрасно помню. — Да? И поэтому ты оставил меня на целый день в одиночестве, а сам уехал неизвестно куда, неизвестно на сколько и неизвестно с кем. Я уже не надеялся увидеть тебя сегодня. — Я не просто так пропадал, это связано с твоим подарком, — Хонджун коснулся губами мягких волос, и Сонхва пришлось развернуть голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на парня. — Ты как-то раз сказал, что не любишь свой день рождения из-за того, что он зимой, и ты не можешь отпраздновать его где-нибудь на природе. Поэтому завтра утром мы улетаем туда, где есть солнце, море и домик на пляже, где мы вдвоём будем расслабляться целую неделю. Я хотел взять их еще вчера, чтобы мы улетели сегодня, но билетов не было. — А если я не хочу? — Хочешь. Просто ты на меня обиделся из-за сегодняшнего, и теперь будешь делать всё мне назло. Если не веришь… — Я верю… Просто, я думал, что ты забыл или… Или специально ушёл, чтобы не поздравлять. — Как тебе такие идеи вообще приходят? Король драмы, просто. Сонхва улыбнулся и потянулся к парню, чтобы поцеловать. Хонджун тут же ответил, касаясь тёплых губ и крепче сжимая тонкую талию в руках. В принципе, Сонхва был бы счастлив, даже если бы парень ничего ему не подарил, потому что главным подарком в его жизни уже стал сам Хонджун, когда пришёл пьяный в стельку к старшему домой под Новый год, а потом признался в любви под громкие залпы салютов. Но само внимание от возлюбленного было важнее всего. Как и в прошлом году, дело дальше поцелуев не заходило, хотя Хонджун отчаянно пытался намекнуть. Сонхва лишь лениво отвечал парню и останавливал любопытные руки, то и дело норовившие залезть к нему под футболку. — Малыш, сегодня твой день рождения, и ты можешь просить у меня всё, что хочешь, — уже не зная, какой ещё способ сможет уломать Сонхва, Хонджун решил тонко намекнуть. — Прям всё-всё? — уточнил парень, поднимаясь с груди младшего и садясь в позу лотоса. — Всё-всё. — Ну тогда... Спеки мне торт, — прошептал Сонхва и насмешливо улыбнулся, прекрасно осознавая, чего на самом деле хотел добиться младший. — Торт?.. — будто бы не веря в услышанное переспросил Хонджун. — Да-да, торт. С шоколадной глазурью и разными коржами. Можешь ещё что-нибудь из мастики слепить — у тебя очень талантливые руки, и я уверен, что всё получится, — Сонхва не собирался останавливаться, выдумывая на ходу разные детали и наблюдая, как лицо Хонджуна меняется с каждой секундой на всё более разочарованное и отчаявшееся. — Хва, я... — Знаю, знаю. Ты собирался уломать меня на секс, но я всё ещё обижен на тебя за то, что ты кинул меня в одиночестве утром. Так что, давай, готовь мне торт. Или на нашем отдыхе тебе даже поцелуя от меня не перепадёт. Сонхва ухмыльнулся, зная, что больше, чем его готовку, Хонджун любит его целовать. Везде и всегда. Он спокойно делал это в любых компаниях и в любых местах. Хонджун говорил, что его губы очень сладкие и пахнут выпечкой. Сонхва не знал, как реагировать на такое описание, однако было очень приятно. Несмотря на резкий, порой грубый и чересчур гордый характер Хонджун был очень ласковым в отношениях, всегда беспокоясь о возлюбленном, пытаясь помочь в любых ситуациях и не оставляя его без внимания даже в те моменты, когда кому-то из них приходилось уезжать (исключая сегодняшний день). По словам самого парня, Сонхва, для него, похож на хрупкий, красивый, нежный цветок, который появился в тёмном и безрадостном мире Хонджуна, спася его от разрушения. — Хва, ты жестокий. — Может быть, но ты меня любишь даже таким, — Сонхва потянулся, чтобы поцеловать парня, но Хонджун обиженно отвернулся. Старший хихикнул и оставил невесомый поцелуй на щеке, заботливо заправив синюю прядь отросших волос парню за ухо. — Ты на лису сейчас похож. Злую, обиженную и очень маленькую лису. — Сколько тебе ещё говорить, что мой рост — не повод для таких шуток. — Ой-ой-ой, какой ты обидчивый. Я же любя, ну. — Любя он... Ага, как же. — Бука, ты на меня ещё дуться будешь? Фыркнув, Хонджун слез с кровати и вышел в коридор. Сонхва устало откинулся на подушку, прикрыв глаза. Он знает, что Хонджун сделает всё, о чём старший его попросит. Ему придётся побороть свою гордость, укротить вспыльчивый нрав, а потом выполнить любое желание своего любимого, дабы тот на него не обижался. — Где у нас мука лежит? Сонхва рассмеялся. Один-ноль в его пользу. — Тебе очень идёт мой фартук, — смотря на всё ещё недовольного Хонджуна, одетого в розовый фартук с изображением маленьких совушек, Сонхва хотелось смеяться ещё больше, но тогда он рискует получить по голове миской, которую младший держит в руках. — И всё-таки, как бы ты не пытался быть главным в наших отношениях, ты всегда меня слушаешь. — Только потому, что ты старше. Где мука? — Смени тон, дорогой. Или тебе даже торт не поможет, — Сонхва потянулся рукой к верхнему шкафчику, доставая пакет с мукой. — Ещё чем-нибудь помочь? — Нет, спасибо. Сонхва опустился на стул, закинув ногу на ногу. Хонджун редко приходил на кухню не для того, чтобы поесть, поэтому сейчас было очень непривычно его видеть в завязанном поверх футболки фартуке, ищущем самый простой рецепт торта. — Давай подскажу, что попроще готовить будет? — Без умников разберусь. Всё ещё не имея никакого понятия о местонахождении своего телефона, Сонхва взял телефон Хонджуна, пролистывая ленту Инстаграма. — Видел фотки Уёна? Они с Саном улетели во Францию на прошлой неделе. Смотри, какие счастливые. — А можно не отвлекать меня во время готовки? — Надо же, неужели. Теперь будешь знать, как мне не нравится, когда ты отвлекаешь меня на кухне. Послышался хруст яйца, а затем недовольный вздох Хонджуна. По тихой ругани младшего Сонхва понял, что скорлупа попала в белок, и теперь Хонджун пытался выловить её, стуча ложкой по стенкам миски. — Для этого теста тебе нужен только белок, — Сонхва подошел к парню сзади, положив голову ему на плечо. — Хочешь, покажу... — Нет, не хочу, — резко ответил Хонджун. — Я не понимаю: я тебе готовлю, или ты сам себе? — Я лишь хочу помочь. — Не надо. — Хорошо, но предупреждаю: если ты перепортишь все продукты в квартире, мы завтра поедем в супермаркет, а не на море, — взгляд Хонджуна на мгновение смягчился, а затем он устало выдохнул. — Так, помощь нужна? — Да... Думаю, да. — Тогда давай я сначала покажу, как отделить белок от желтка, — Сонхва открыл один из ящиков, доставая оттуда предмет похожий на ложку, но с круговыми прорезями по всей поверхности. — Сначала кладёшь разделитель на чашку и разбиваешь туда яйцо. В итоге, белок стечёт вниз, а желток останется сверху. Главное — не порви желток, и после каждого удачного разделения сливай белок в отдельную миску. Хонджун внимательно следил за каждым движением ловких рук, которые уже привыкли к этим действиям за годы практики. Пальцы у Сонхва аккуратные, тонкие, длинные. С утра Хонджун даже просыпался раньше, чтобы успеть до пробуждения старшего подержать его за руку, поцеловать подушечку каждого пальца и переплести их вместе, а потом смотреть на смущающееся лицо Сонхва. Успешно справившись с первым яйцом, Сонхва уступил место младшему. Первая попытка провалилась — желток всё-таки порвался, вопреки предупреждениям Сонхва; вторая попытка тоже не удалась — скорлупа попала в желток, и густая масса снова смешалась с полупрозрачным белком. Хонджун психанул, швырнув в сторону полотенце. — Ты специально издеваешься надо мной? Специально заставляешь меня чувствовать себя виноватым и требуешь для себя извинений в виде невыполнимых заданий? Не мог что ли попроще что-то придумать в своей гениальной голове? — Каждый выбирает тот вид извинений, который ему нравится. Ты же заставляешь меня извиняться через постель. — Но ты сам не против. — С чего ты это взял? — Сонхва наклонился к лицу младшего. — Ты так решил потому, что я ни разу не выразил своё недовольство? Так знай, любимый мой, в отличие от некоторых, я дорожу нашими отношениями и ценю их, поэтому я готов выполнять некоторые твои просьбы, вопреки своим желаниям. — Вот только не надо давить на жалость. — Но ты же делаешь так. “Ой, Хва, я же не виноват, что только ты можешь доставить мне такое удовольствие”. Или: “Значит ты меня совсем не любишь, если отказываешься порадовать своего любимого после работы”. — перекривлял старший Хонджуна, сложив руки на груди. — Или... Ничего не ответив и не дав Сонхва договорить, Хонджун потянулся к парню, привстав на носочки, и поцеловал. Крепко сцепленные на груди руки опустились вниз, обнимая младшего за талию. Хонджун наслаждался сладким поцелуем — губы Сонхва всегда были очень мягкими, очень податливыми. Парень поддавался давлению Хонджуна, не в силах устоять против этого приёма. Как бы Сонхва не пытался делать вид, что он зол на Хонджуна, во время поцелуя он забывал обо всём на свете. Движение ловкого языка вглубь чужого рта вызвало у Сонхва приглушённый стон, и парень крепче обнял Хонджуна, который вновь чувствовал себя главным, хоть на кухне это было ему не свойственно. — Зря я рассказал тебе об этом способе, — Сонхва откинул голову назад, шумно выдыхая. — Ты слишком часто начал им пользоваться. Так нечестно. — Ну почему же? Кто запрещает тебе узнать мои слабые места? — Хонджун, я не дурак и давным-давно знаю, что ты легко заводишься от шепота на ухо, — Сонхва стал говорить тише, наблюдая за меняющимися эмоциями на лице младшего. — Но я этим не пользуюсь. — Значит ты всё-таки дурак. — Да нет, просто я искренне люблю тебя и не хочу выражать свою любовь только через поцелуи и секс. Я хочу показать своими поступками и поведением то, насколько ты мне дорог. — Я и так знаю, что ты от меня без ума. — Мне хотелось бы получать от тебя тоже самое. Понимаешь, страсть, любовь — это всё прекрасно, но... — Сонхва запнулся, подбирая слова. — Но я хотел бы почаще слышать от тебя ласковые слова. Или чтобы ты делал что-то ради меня, или потому, что я тебя попрошу о чём-то. Я же не прошу лететь ради меня в космос и на Луне поставить флаг с признанием в любви; или писать обо мне песни, вовсе нет. Я лишь прошу тебя о чём-то маленьком. Пусть у тебя и не получится этот торт, зато ты приготовишь его ради меня. И это будет для меня гораздо ценнее, чем любые моря и подарки. Хонджун растерянно хлопал глазами, переваривая услышанное. Сонхва любил говорить о своих чувствах напрямую, никогда не скрывал того, что чувствует, и всегда объяснял всё, что его не устраивает. Но они редко говорили о своих отношениях серьёзно. Хонджуна устраивало, что Сонхва с ним соглашается, выполняет его просьбы и желания, но младший никогда не обращал внимание на то, что Сонхва робеет говорить о том, чего хочет сам. Максимум это он мог сказать о бардаке в спальне и заставить Хонджуна убираться. — Хва, тебе нужно стать немного смелее. Мы уже больше года вместе, и если ты будешь говорить о своих просьбах напрямую, то это только укрепит наши отношения. Поэтому, давай договоримся, что с этого момента, мы не будем держать ничего в себе и будем обсуждать все волнующие вопросы друг с другом. Сонхва несколько раз кивнул и крепко обнял Хонджуна, поглаживая его по спине. Младший улыбнулся и кротко поцеловал парня. Затем скользнул губами к щеке, скуле, целуя каждый участок лица любимого и с наслаждением слушая сбитое дыхание на своё ухо. — Всё, хватит. Прекрати, Джун-и, — когда парень перешёл поцелуями ещё ниже, Сонхва понял, куда снова идёт дело. — Ты, кажется, собирался готовить. — Да, да, да. Просто ты слишком милый, когда начинаешь на меня злиться, — Хонджун в последний раз невесомо коснулся розовых губ и взял Сонхва за руку, мягко поглаживая каждый палец. — Но обещай, что потом ты тоже сделаешь то, о чём я попрошу. — Спешу напомнить, что у меня день рождения, так что сегодня ты будешь делать то, что я прошу. Хонджун кивнул, в стиле “да-да, обязательно”, и вернулся к миске с растекающимися в ней белками. Вопреки самостоятельности младшего, Сонхва всё же взял под контроль ситуацию на кухне, командуя Хонджуном. Всё проходило более-менее спокойно, пока старший не отлучился в туалет со словами: “А ты пока добавь две столовые ложки сахара и взбей миксером”. — Как, просто как можно было перепутать соль и сахар?! — негодовал Сонхва, смотря на уже перемешанное тесто, которое нужно было заливать в форму для выпекания. Хонджун стоял перед ним как провинившийся ребёнок, виновато опустив голову. — Теперь это остаётся только выкинуть. — Хва, ну прости, прости пожалуйста. Они просто стояли рядом, вот я и перепутал. — Всё, я не хочу ничего слышать. Ты абсолютно не самостоятельный, — Сонхва слил тесто в пакет и выкинул его в ведро. — Надеюсь, ты сможешь вынести мусор без происшествий. Хонджун кивнул и принял из рук Сонхва завязанный пакет с мусором. Отчего-то именно сейчас ему стало неловко. По пути до мусорки Хонджун вспоминал, сколько раз он говорил Сонхва о том, что готовка — плёвое дело, и в этом ничего сложного. Но сейчас он чувствовал себя абсолютно глупо и беспомощно, вспоминая о том, как они больше сорока минут готовили тесто, которое Хонджун, в итоге, испортил. Сонхва готовил всегда вкусно и быстро — младший этому поражался. Даже будучи уставшим после работы, Сонхва всегда старался приготовить что-нибудь свежее и вкусное, зачастую ещё и советуясь с Хонджуном, чтобы угодить и ему. Младший только сейчас понял, что ни разу не благодарил Сонхва за это. Стало стыдно второй раз за день. Успешно справившись с миссией по выбрасыванию мусора, Хонджун поспешил обратно домой. Минуя все этажи пешком (спасибо неработающему лифту), парень залетел в квартиру. В нос тут же ударил запах чего-то вкусного. Сонхва стоял у плиты в фартуке. — О, ты уже вернулся. А я тут... — Хва, прости меня, — Хонджун не дал парню договорить, обняв его со спины. Сонхва замер. — Простить за что? Ты что, наследил в коридоре? Так это не страшно, я полы мыть только завтра собирался. — Нет, нет, я не об этом. Я... Понимаешь, я сегодня осознал, сколько ты сил тратишь каждый день на эту готовку, уборку, всё остальное... А я... Я прихожу домой и ещё бываю чем-то недоволен, порой не учитываю твоих желаний и вообще веду себя как эгоист. Прости меня, пожалуйста. Я правда очень-очень тебя люблю и ценю всё, что ты делаешь. Прости, что так редко говорю об этом. — Хонджун, я... Я и так прекрасно знаю, как ты меня любишь. Но мне будет очень приятно, если ты будешь говорить такие слова почаще. — Конечно, конечно, дорогой. Я... Я готов каждый день говорить тебе об этом. — Джун-и, — Сонхва развернулся в кольце чужих рук и чмокнул парня в нос, — Это лучший подарок на день рождения, который я мог получить. Хонджун улыбнулся и потянулся к старшему за поцелуем, но Сонхва приложил палец к его губам, кивнув в сторону плиты. Хонджун тут же убрал руки за спину, невинно улыбнувшись. Каждый год Сонхва сожалел о своём дне рождении из-за ужасной погоды, времени года и одиночества, которое сопровождало его на протяжении всей жизни. Но его двадцатишестилетие стало первым днём рождения, когда он почувствовал себя по-настоящему счастливым и любимым благодаря всего лишь одному человеку, который был для него всем миром, а сегодня стал целой вселенной.