Ночные откровения

      Юноша тихо и устало поднимался по ступенькам. Касита его в шутку поддерживала, но парень лишь натянуто улыбнулся. — Прости, Касита. Я не хочу играть.       Камило тихо открыл дверь своей комнаты и так же тихо её закрыл. Последнее время его мысли были спутаны и никак не выстраивались в нужные цепи. Да, именно цепи. Парень чувствовал, будто прикован к ним. Он долго думал о своей жизни, друзьях, семье. Особенно о семье. Начал вспоминать пропавшего дядю, имя которого лучше не упоминать, иначе ливень будет обеспечен от мамы. Юноша возвращался к моментам детства: когда родители играли много с ним, Долорес, тёте Джульетте и её мужу, Луизе и Изабеле; даже маленькую Мирабель вспомнил, хоть они и одного возраста. Он чувствовал в прошлом счастье. И помнил Бруно. Темноволосого мужчину с зелёными глазами. Брат его мамы и тёти не вызывал страха. Ни капельки. Он запомнил его как немного причудливого и очень заботливого. Пусть он и не помнил всех моментов детства.       Это было приятно, но что теперь? Дяди давно нет. У родителей младший сын, ему нужно больше внимания. Долорес занимается своими делами. С Луизой он не много общается, ибо она с утра уходит и приходит лишь под вечер, в её глазах видна усталость, которую она скрывает, поэтому парень иногда пытается её веселить. А Изабела вечно в своём «цветочном» мире, да и подколы парня она не любит, но куда ж без них. Мирабель ходит везде, где только можно. Юноша с ней иногда откровенничал, но не сейчас… Он не может объяснить даже самому себе то, что испытывает.       Мадригаль подошёл к окну, облокотившись на подоконник, он начал смотреть на ночное небо, вдыхая прохладный воздух. Почему-то в груди некомфортно, будто сердце сжалось, и стало тяжело дышать, а к уголкам глаз подступили слёзы. — Я…       Парень приложил лоб к подоконнику, а после и вовсе сполз на пол. — Дядя Бруно… Почему я вспомнил о Бруно?       Юноша обхватил ноги руками и уткнулся головой в колени. Голос немного дрожал, и он продолжил говорить шёпотом. — Я знаю, что ты давно исчез и не слышишь меня, но знай, что я хотел бы вновь увидеть тебя, поговорить. Я… Я ощущаю себя не таким. Если вдруг ты слышишь меня, прости нас за всё, что мы тебе сделали. Я понимаю, что здесь нет моей вины, да и неважно. Просто мне так тебя не хватает. Почему обращаюсь к тебе? Я и сам не понимаю. Быть может, потому что я думаю, что мы похожи. Понимаешь?       Камило отвлек звук где-то снизу. — Долорес, я знаю, что ты меня слышишь. Но если ты кому-нибудь расскажешь, то я расскажу ваш с Мариано секрет.       Парень, чуть вытерев рукавом слёзы, продолжил. — Я не чувствую себя больше в семье. И мне сложно осознать это ужасное чувство. Будто я здесь не нужен. Что нет мне здесь места. Может поэтому я хочу с тобой поговорить. Ответь, ты себя чувствовал так же, да? Ты чувствовал, будто всё не так, как раньше. Что на тебя уже не реагируют, не говорят, как раньше. Что… Что тебя будто уже не любят… Я чувствую именно это. Нелюбовь.       Парень, встав, сел на кровать и начал рассматривать семейную фотографию. — Ты тоже ощущал счастье? Ты помнишь его? Я и до сих пор могу быть счастлив, но это немного по-другому. Это другое счастье. Ты меня понимаешь, Бруно?       Камило начал тихо смеяться. — Говорю сам с собой, какой ужас… Да я и сам себя уже не ощущаю. Как будто по городу ходит другой человек, что-то делает другой человек. Будто я — это совсем не я. Даже не знаю… Я не понимаю что происходит со мной. Это странное чувство не покидает меня. Дядя, если бы ты был здесь. Могли бы наши отношения быть такими же, как раньше, или даже с тобой я бы ощущал то же самое, что и с другими?       Юноша лёг на кровать и принял позу эмбриона. — Ты не чувствовал, что должен быть все время другим, а не собой? Думаю: скорее всего ты тоже это чувствовал.       Парень вспомнил, как родители каждый раз просили не упоминать Бруно. Он был для Камило другим. — Что ж, спасибо, что выслушал, дядя. Теперь стоит лечь спать и на утро, быть может, все образуется.