Ты должен жить!

Михаил сидел за столом и размешивал уже остывший кофе. Князева не было уже минут двадцать и это сильно беспокоило Горшенёва. У него было мало времени, а столько надо ещё сказать. — Андро, ну ты там скоро?! — нетерпеливо крикнул Михаил. На кухню вошёл Князев. Чёрная футболка была заправлена в такого же цвета спортивные штаны. — Ты чё, на похороны собрался? — рассмеялся Горшенёв. — Ха-ха, смешно. Кофе готов? — Уже как минут двадцать. Ты чего так долго? Остыл уже. — Футболку искал. — Андрей сел и протянул к себе кофе. — Фу, холодный. — А ты че думал? Нефига было так долго копаться. — Это ведь ты наводил? — Нет блин, Пушкин. Ну я, конечно. — А ты говорил, что не можешь. — Я же не знал, что вещи умею трогать. Ой, Княже, мне уже пора. — засуетился Михаил. — Куда? — удивлённо спросил Андрей. — Туда. — Михаил показал пальцев вверх. — Ладно, бывай. Горшенев, как и в прошлый раз, повернулся вокруг себя и растворился в воздухе. Князев проводил взглядом бледную голубую дымку, и допил оставшийся в кружке кофе. Настроение было просто отвратительным. Но кофе и таблетка, которую он выпил в комнате, помогли. Андрей набрал знакомый номер. — Здорово. Ну как, придёшь на репетицию? — ответили Князеву на другом конце провода. — Да, сейчас приду. — ответил Андрей. — Тогда ждём тебя. — Князев отключился и начал одеваться. Всё те же вещи, что и вчера, всё те же кроссовки. Андрей всегда был неприхотлив в выборе одежды. Питер жил. Люди сновали туда-сюда, как муравьи, машины мчались как ненормальные по своим делам. Всё кипело и бурлило. И никто не замечал высокого мужчину в потрепанной одежде, который зашёл в один из клубов. — О, ты пришёл. — мужчина в серой футболке и небольшого роста помахал со сцены. — Здорово. — Князев зашёл на сцену и взял микрофон. — Ну что, ты готов? — спросил мужчина. — Да! — ответил Андрей. Князев запел. Он думал, что поёт свои обычные песни, а на самом деле он пел про море, боль, про парня, который из последних сил плывёт, про кровавый закат, про волны, которые накрыли парня и он утонул, про безликого диктора, который вещает о последних новостях. Все удивлённо смотрели на Андрея, но никто его не прерывал. Песня была на удивление красивая, и если бы все знали о его сне, то многим могло показаться, что Князев пел про себя. Но никто этого не заметил. Окончив петь, Андрей обернулся на свою группу и сказал: — Давайте ещё пол часика порепетируем и пойдём по домам. — Ну давай. — ответили все. Когда репетиция закончилась, Андрей вышел на улицу и направился к их с Мишей любимому месту у Невы. Там, в уголке, полном зелёных листьев, было тихо, только птички пели свои весёлые песни. Князев расстелил куртку и лег, всматриваясь в узорный купол из листьев. Тишина расслабляла и усыпляла. Андрей закрыл глаза и погрузился в сон. Горы. Князев стоит на самой вершине и смотрит в даль. Внизу простиралась равнина. Зелёная, бесконечная. Андрей разбегается и прыгает. Ветер подхватывает его и опускает на траву. Она такая мягкая как перина. Она опутала тело Князева и начала засасывать внутрь. Андрей пытается высвободить себя, но делает только хуже. — На помощь! — кричит Князев и срывает голос. — И сколько раз я должен тебя спасать? — услышал Андрей голос Михаила. — П... помоги мне. — просит Князев. Горшенев молча хватает Андрея за руку и вытаскивает его из "лап" травы и из сна тоже. Князев проснулся и сел на куртку, оглядываясь по сторонам как напуганный сурикат. — Вот тебе неймется умереть! — возмущенно проворчал Михаил. — Я не знаю, как так получается. — Зато тема для новой песни. И заруби себе на носу, Княже, ты должен жить! Понял? — Понял. — Ну раз понял, пошли домой, я есть хочу. — А разве призраки едят? — Я да. — Ну хорошо. Андрей вылез из кустов и, вместе с Михаилом, пошёл домой. По дороге Князев молчал – он не мог понять, кто хочет его смерти. А Миша думал о том, что если так и будет продолжаться, то Андрей умрëт во сне и тогда на небе появится ещё одна проблема, только в виде Князева.