Дракон архонта

      Вечер постепенно сменялся ночью. Лучи солнца понемногу переставали проходить сквозь листву. Небо сменялось с ярких теплых тонов, на темные и холодные. Начали появляться первые звезды. Вблизи Мондштадта было тихо и спокойно. Впрочем, до недавнего времени здесь всегда так было. Кажется, что в таких местах ни у кого просто не может быть проблем. Однако так было не всегда. Кто-то, кто хранил покой горожан уже никогда не будет прежним. И все вокруг больше не будет прежнем, с появлением чужеземца в краях Тейвата.       У дерева сидел, склонив голову, юноша. Словно ковбой, отдыхающий после долгого и утомительного дня в седле. Ему только не хватало соломинки, зажатой в зубах, и шляпы с длинными полями, чуть съехавшей на лоб.       Только вот юноша не дремал. Его зеленые глаза были полны грусти. В руках он держал любимую лиру. Он всегда играл на ней в моменты, когда печаль одолевала его сердце. Прекрасная музыка, льющаяся из-под пальцев всегда успокаивала и поднимала настроение. Однако сейчас даже этого не хотелось. Печаль была слишком сильна, чтобы дать даже малейшую возможность прикоснуться к струнам. Нет, сейчас совсем не время.       Отпустить такое сложно. Так получилось, но именно сейчас Венти ощутил себя таким похожим на смертного человека, чей облик он принял. Он так понимал людей в этот самый момент. Ибо только человек мог понять боль разлуки с кем-то таким же смертным. Потому что люди часто говорят: “Все мы там будем”. Но Венти там не будет. Во всяком случае Барбатоса там не будет.       Однако не мог он предугадать, что обстоятельства сложатся именно так, и никак иначе. Почему-то, кто-то кто правит всеми землями, всеми мирами, решает судьбу так жестоко и так несправедливо. Хотя, есть ли вообще, кто-то кому подвластны все миры? Может это просто сказка?       В любом случае, надеяться на кого-то уже нет смысла. Он улетел. Навсегда. В неизвестность. Хотя может есть шанс, что это не так? Что он, когда-нибудь вернется? Никто ведь не говорил, что старые друзья больше никогда не встретятся вновь.       Венти слегка приподнял голову. Глаза его едва заискрились. Может вообще все не так уж и плохо? Ведь пока он помнит о нем, пока в сердце хранит радость и веру в его возвращение, может вовсе и не нужно горевать? Разве он не счастлив, вспоминая самые лучшие дни, проведенные с Двалином?       Да, вспоминая это, архонту ветров и правда было хорошо. Даже приятно. Сердце едва замирало, сжималось от грусти того, что этого больше не произойдет, но вновь начинало биться, когда приходило понимание: “Это было чудесно”.       Снова склонив голову бард даже не заметил, как к нему кто-то подошел. Этот кто-то наклонился и попытался взглянуть в глаза юноши. Тот, заметив пришедшего, едва вздрогнул от неожиданности. Однако он тут же опустил голову, поняв, что это путешественница, с которой он успел немного подружиться. — Я искала тебя в Мондштадте, — начала она, — я уже испугалась, что ты пропал. Все в порядке? — Не волнуйся, — сказал он и едва улыбнулся уголками губ. — Ну-у-у, — протянула Паймон, — по тебе так и не скажешь. Девушка повернулась к своей спутнице и посмотрела на нее, нахмурив брови. Ее взгляд был серьезным, из-за чего Паймон прикрыла рот маленькой ладошкой и ее глаза расширились от удивления. Она не ожидала, что ее вечно игривый тон покажется путешественнице неуместным. — Нет, правда, все хорошо, — начал Венти, снова подняв взгляд, — в конце концов, это не твоя забота, Люмин. — Паймон, могу я попросить тебя кое о чем? — обратилась она к своей спутнице. Та кивнула, — я хотела бы поговорить с Венти наедине. — Конечно, — она деловито сложила руки на груди, — Паймон подождет тебя у воды, неподалеку. — Спасибо, — улыбнулась та.       Путешественница-Люмин присела рядом с бардом у дерева и посмотрела в небо. Взгляд Венти стал любопытным. В конце концов, он ведь не знал, что это за причина такая, из-за которой девушка не захотела говорить в присутствии Паймон. — Скоро наступит ночь, — издалека начала собеседница, не отрывая взгляд от звезд, — как долго ты сидишь тут в одиночестве? — Я не знаю, — тихо признался тот, — я не считал. — Я понимаю, насколько тебе тяжело сейчас, поэтому даже не хочу затрагивать эту тему. Хотя, для меня это все проносится со свистом. Столько событий, что я даже не знаю, как реагировать. Могла ли она правда понять боль от разлуки? Возможно. Она ведь тоже потеряла того, кто ей дорог. Люмин потеряла Итэра, своего брата, с которым путешествовала. Только вот, она здесь в Тейвате для того, чтобы вернуть его обратно. Однако имеет ли Венти право вернуть Двалина? — Как ты обычно справляешься с болью, Венти? — неожиданно спросила Люмин и посмотрела ему в глаза. — Я играю на лире, — тихо ответил тот, — но даже играть мне как-то не хочется. Девушка глубоко вздохнула. Кажется, что ее сердце сжалось так же, как и сердце архонта. Возможно, они даже ощущали одинаковое чувство в этот момент. Однако таким грустным она его еще не видела. Люмин прокрутила в голове события, которые прошли, буквально, несколько часов назад. Ей вспомнился Двалин, разум которого захватили слуги Бездны. Ей вспомнилось то, как был счастлив Венти, когда понял, что оковы злых сил были сняты с его любимого друга.       Сердце девушки на мгновение застыло. В ушах ее прозвучал грустный голос архонта, в момент, когда тот разрушал застывшую кровь на спине дракона и боялся причинить ему боль. И ведь Двалин даже не догадывается, какую боль причинил сам своему же спасителю. Быть может, ему и не нужно знать. Пусть лучше он наслаждается свободой в блаженном неведении. Люмин вновь вздохнула, когда вспомнила наполненную злобной радостью улыбку Синьоры. Как она держала в руках сердце бога. Из-за этих мыслей девушка нахмурила брови и сжала кулак. Ее сердце переполнилось яростью от такой вопиющей несправедливости. Ну, почему? Почему все сложилось именно так? Почему самым нежным и неконфликтным всегда достается больше всех? Взгляд путешественницы не мог не заметить Венти. Он удивленно посмотрел на нее, пытаясь понять, почему она так разозлилась ни с того, ни с сего. — Ужас, — наконец выдавила собеседница, успокоившись, — почему судьба так жестока с нами? — Может это и не судьба вовсе? — проговорил Венти, вновь обращая взгляд к звездам, — просто у хороших ребят всегда много врагов. — Вот это, как раз про тебя, — подметила она, — у меня просто в голове не укладывается, просто не могу принять то, что с тобой произошло. — Не думай, что я святой, — он чуть усмехнулся, — несмотря на мое истинное “я”. Мое представление о свободе противоречит моей задаче, как архонта. — Ну, не знаю, по моему вольный город Мондштадт — на то и вольный. Тебе вовсе не нужно ни в чем себя обвинять. Тем более сейчас. На это Венти лишь улыбнулся. И улыбка его была лучиком счастья пробивающимся сквозь, тянущее на дно, горе. Увидев ее, в мыслях Люмин прозвучало лишь: “Боже, какая горькая! Как же грустно смотреть на эту улыбку”. Но ведь не должно быть грустно от улыбки, верно? Вот и архонт думал, что хотя бы на мгновение скроет печаль. Но нет, скрыть это просто невозможно, как ни крути. — Такие моменты нужно увековечить в песне, — тихо проговорил он, — если бы только у меня осталась хотя бы капля сил. Однако невозможно отмотать время назад. Я и так не был силен, но видимо у небес был план посерьезнее. Возможно, это моя кара за мое видение свободы. Плата за то, что я мог испытывать счастье. Печально то, как эта плата высока, ровно как и мой принцип слишком важен для меня. — Говоришь совсем не, как бард-Венти, а как архонт, — начала Люмин, — только вот, есть ли на небесах тот, кто вершит судьбы архонтов? Я думаю это, что-то из разряда риторических вопросов. Нечто, не поддающееся осмыслению для простого смертного. Как ты считаешь? — Думаю, в твоих словах есть доля истины. Люмин поднялась и размяла руки. Она не могла себе позволить отдалиться от Венти, из-за чего и просидела до самого победного. Пока не затекли руки и ноги. Путешественница чувствовала, что у нее, простой смертной и у анемо архонта есть, что-то общее. И это общее — их печаль, горе от утраты и надежда на возвращение. Она снова взглянула на Барбатоса. Он выглядел все таким же безутешным. Его милое, даже немного детское, лицо должно сиять, как тогда, когда девушка впервые его встретила. Однако сейчас оно было так неправильно осквернено болью. Нет, так продолжаться больше не могло. — Венти, — начала собеседница, сделав тон чуть пободрее, — думаю ты согласишься со мной, если я скажу, что мы оба устали, — тот, еле заметно кивнул, — нам обоим нужно расслабиться и на время забыть о грусти, хотя бы на чуть-чуть, — и снова он кивнул, — я предлагаю нам сходить и выпить немного одуванчикового вина, что скажешь? — Это то, чего мне сейчас не хватает, — сказал он, поднимаясь, — я бы и вправду хотел бы забыть все, пусть и ненадолго. Люмин подозвала Паймон и они вместе направились в таверну Мондштадта.       Ночью тут всегда было спокойно и тихо. То ли из-за того, что в Мондштатдте в принципе, до недавних событий, все время было тихо. То ли из-за деятельности таинственного “Полуночного Героя”, о коем здесь ходили слухи. В любом случае, почему-то этот город внушал своим спокойствием и позволял немного расслабиться.       Даже грустные сердца ночных путников немного оттаяли, когда те увидели на горизонте ворота. — Знаешь… — начала собеседница, после чего запнулась, — не подумай, что я пытаюсь тебя учить. Просто хочу дать знать, что я могу выслушать тебя. Возможно тебе станет легче, если выскажешься. Венти внимательно посмотрел девушке в глаза. Он не ожидал от нее таких слов. А ведь ему однозначно было, что рассказать ей. Только вот стоило ли оно того? Быть может, лучше утаить это в сердце? Да, уже после, печаль, которую он-таки оставит, будет разъедать сердце, мучать. Но зато он сохранит это в душе. Однако, глядя на добрые янтарные глаза путешественницы, он понимал, что мог доверить ей. Просто потому что она сама предложила это. Просто потому что захотела этого. Маленькая Паймон всегда летала вместе с ней. Неужели Люмин и правда спасла ее? Она проявила невероятное милосердие, взяв это существо под свое крыло. Даже несмотря на то, что у нее нет в Тейвате дома, Паймон все равно остается с ней, не жалуясь, что у них, банально, нет крыши над головой. Это был поистине идеальный пример дружбы. — Впервые я изолью душу не в песни, а в истории, — начал Венти, — я приму твое предложение. Это очень помогло бы мне сейчас. Только вот, не вижу толка в том, чтобы говорить о моей печали, я думаю мои глаза говорят об этом куда больше. Вместо этого, позволь мне рассказать об одном хорошем дне, проведенном с Двалином. Это самый обычный день, коих было много, просто это одно из приятных воспоминаний, которое может быть вообще не повторится. — Паймон внимательно слушает, — пропищала она и подлетела поближе к архонту. Люмин же просто кивнула. — Как я и говорил, это был самый обычный день…

* * *

…в горах, недалеко от Мондштадта, на переливающейся в лучах солнца траве, лежал большой дракон. Он сложил три пары крыльев. Красивых, искрящихся звездами. Сам он был покрыт голубым мехом, мягким и блестящим. Этот дракон всегда хотел иметь друзей. Ему были интересны, и боги, и люди. Однако его многие боялись. Только одинокий юноша-бард бесстрашно смог подойти к нему. Только он не видел в драконе чудовища. Позже Двалин узнает и о том, что это просто облик, скрывающий архонта ветров, который должен был управлять Мондштадтом. Со скалы открывался прекрасный вид на город. На спине дракона сидел Венти. Вернее, даже лежал. Он был полностью расслабленным. Для архонта это был просто очередной день проведенный в компании любимого друга. С ним можно было обсуждать, что угодно и счастливо наслаждаться свободой, не задумываясь о земных проблемах. Двалин же был рад тому, что наконец смог победить одиночество. Что нашелся, кто-то, кто не испугался его, не убежал прочь. Он мог просто наслаждаться тем, что происходит. Вслушиваться в звуки природы, сконцентрироваться на своем дыхании. Словно медитируя, погрузиться в транс и познать дзен. Хотя, признаться, не всегда это очень уж прямо интересно. Иногда пение птиц начинает, либо давить на уши, либо просто надоедать. В такие моменты, дракон обычно не предупреждая, немного шевелился, дабы привлечь внимание того, кто сидит на спине. Венти немного вздрогнул от неожиданности. Однако он тут же улыбнулся, поняв, что друг, хочет ему, что-то сказать. — Венти, — протянул тот, стараясь не звучать громко, — ты как? — Все чудесно, — не задумываясь ответил он, — а ты как? — Что-то я немного задремал. Может споешь, что-нибудь? — Почему бы и не спеть. Юноша взял в руки лиру и принялся перебирать струны.       Перед игрой ему хотелось немного настроиться. Подобрать нужную волну. Поймать нужный поток ветра. Он то и дело, что-то тихонько напевал себе под нос и звенел струнами. Просто, ему хотелось подобрать, что-то, чего он еще не пел. Обычно это не вызывает никаких затруднений, когда Венти поет, что-нибудь для жителей города. Однако наедине с Двалином он чувствовал себя более свободным.

      Легендарная песня “Королевна” группы “Мельница”. Для полноты картины, можете включить ее фоном для большего погружения.

Наконец, лира зазвучала более уверенно. Эту песню другие музыканты предпочли бы сыграть на гитаре, однако лира в исполнении архонта в любой песне звучала прекрасно. К тому же, Венти никогда не был против экспериментов, в плане музыки. Позже и зазвучали первые строки. Голос архонта был высоким и тонким, почти что женским. Таким успокаивающим и приятным, словно это дается ему с небывалой легкостью. — “Я пел о богах и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах; Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год как он улетел — его унесла колдовская метель, Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель…” Двалин приподнял голову и стал просто наслаждаться пением друга. Как льется его чудесный голос, иногда ровно, как лилось вино из бутыли в бокал, а иногда — витиевато, как ручей весной. Волшебная и грустная атмосфера песни, заставила сердце дракона сжаться. Он даже дышать стал чуть тише, лишь бы сильнее насладиться песней. Он всегда так делал, это не было чем-то из ряда вон. Хотя, каждая песня Венти была для него особенной. Сам архонт тоже чувствовал, как сжимается его сердце, когда он на долю секунды улавливает суть заложенную в песню. В глубине души он так не хотел повторения судьбы лирического героя. Вернее, он верил, что ничего подобного не случиться в его жизни. Хотя пожалуй, когда твоя жизнь вечна, можно подготовить себя и к более худшим вещам. Когда живешь все время, с тобой может произойти много чего. Когда голос стих и последние звуки повисли в воздухе, наступила тишина. Это особая тишина. Пока она длиться, нужно успеть осознать все, что было пропето. Поймать все потаенные смыслы, спрятанные между строк. Венти спрыгнул со спины Двалина и встал перед ним. — Как тебе? — беззаботно спросил он, словно песня была для него, какой-то обыденной. — Чудесно, — протянул дракон, едва коснувшись юноши кончиком носа, — тут и добавить нечего. Вот, если бы я мог, каким-то образом передать тебе свои эмоции. — Ох, спасибо, Двалин. Надо будет, как-нибудь спеть ее в Мондштадте. Архонт обнял дракона за шею. Кажется это было единственным, что он мог бы выразить еще. Ведь не нужно было никаких слов. Зачем слова, когда есть столько эмоций? И им обоим этого хватало сполна. Только друг друга. Больше ничего не надо было.       “Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя, Но, может, тебя, но, может, тебя и на свете нету… ”

* * *

      Венти тихонько пропел последнюю строчку, забыв, что его все это время слушала Люмин. Он вышел из своих воспоминаний только тогда, когда осознал, что завершил свой рассказ и глаза слушательницы задрожали.       Он вовсе не хотел погрузить и ее в тоску, однако было уже очевидно поздно. Люмин была растрогана до глубины души. Всю эту атмосферу немного разрядила Паймон, которая заплакала, чем привела всех в сознание. — Паймон, — обеспокоившись, начала Люмин, — все в порядке, не плачь. — Простите-простите, — пропищала она, — просто Венти так грустно рассказывал, что я не выдержала. Путешественница достала платок и вытерла ей слезы. К этому моменту они уже добрались до таверны. Увидев у стойки знакомый высокий силуэт с красными волосами и вечно серьезным взглядом, девушка спокойно выдохнула. Мистер Дилюк уже и так обо всем знал, а значит поймет их ситуацию. — Не ожидал увидеть вас в такое позднее время, — тихо проговорил он, сложив руки на груди. — Да, мы также неожиданно решили прийти сюда, — ответила Паймон.       Венти и Люмин сели у стойки. — Одуванчиковое вино, пожалуйста, — сказал архонт, после чего взглянул на путешественницу и показал пальцами “два”. — Хм, ты не часто приходишь выпить, — с легкой усмешкой обратился к Люмин Дилюк, наливая вино, — что ж, судя по вашим лицам и тому, что вы пришли ночью — дела так себе. Не стану более расспрашивать. — Спасибо, мистер Дилюк, — сказала Люмин, Венти кивнул, молча давая понять, что согласен с ней. Девушка сделала первый глоток, тут же поморщившись. Пить она не привыкла, однако сейчас ей это было необходимо. Увидев ее лицо, архонт чуть улыбнулся уголками губ. Его глаза выражали, что-то вроде: “Сама же пригласила, а пить не умеешь”. Один бокал его не раззадорил, а потому юноша заказал второй. Люмин же было достаточно и первого, даже несмотря на то, что она растянула его надолго, пока Венти допивал уже второй. — Вот сейчас запьем печаль и можно заночевать в какой-нибудь Мандштадтской гостинице. Что скажешь? — Хорошая идея, — тихо проговорил тот. — А поутру отправлюсь в Ли Юэ, — продолжила девушка, — так что, считай пьем за продолжение моего путешествия. — Ну, мы же еще встретимся? — Обязательно встретимся.