Небо-то розовое…

Юра стоял на крыше многоэтажки. Прохладный воздух обдувал лицо, шею и ладони, которые прятались под чёрную куртку. Ветер колыхал чёрные, как смоль, волосы, глаза слезились от холодного дуновения, на лице появлялись мурашки. Он прижимал не застёгнутые края куртки к груди, к самому сердцу, кутался всё сильнее, пытаясь успокоить дрожь. Казалось, оно сейчас выпрыгнет или разобьётся, как стакан, который с огромной высоты уронили на бетонный пол. И его действительно уронили. Челябинск думал о том, как ему плохо. О том, как он полностью угробил свою жизнь. О том, сколько будут длиться его мучения. Хотелось кричать. Кричать громко, пронзительно, чтобы слышала вся страна. Но у него просто не хватит сил даже на то, чтобы еле вскрикнуть. Он ужасен. Ужасны эти волосы, это худое тело. Эти не исчезающие мешки под глазами, хриплый голос, бледная кожа, как у трупа. Он и был трупом. Давно уже умер внутри. Все эти заводы подорвали здоровье, как физическое, так и душевное. А все остальные проблемы, это просто дьявольская пытка за то, что он просто существует. Челябинск ненавидел сам себя. Когда смотрел в зеркало, хотелось ударить по нему со всей силы и разбить на маленькие кусочки. Но тогда на руке останется шрам, который ещё больше изуродует его. Хотя… куда уж больше. -Ты никому не нужен… Тебя никто никогда не полюбит… Т-ты просто ничтожество… - шептал Юра сам себе под нос, смотря вниз и глотая слёзы. Высоко. Тринадцать этажей. Там внизу парковка, подъезд этого дома с лестницей, по которой он бежал несколько минут назад, скамеечки, детская площадка с качелями, на которой ещё играют несколько детей. Город вдали виднеется. Дома высокие, окружённые другими домами, деревьями, людьми внизу. Люди счастливы. У них есть всё, любовь, друзья, то, чем они жаждут заниматься. Люди счастливы, а он нет. Вся жизнь его - сплошной кошмар, из-за которого он сейчас здесь. Хотелось заставить всех людей, что знали его, забыть о таком человеке, как Юра Татищев, и забыться самому. Зачем вообще существовать на этом свете? Только одна боль. -Челябинск… Юра! - донёсся голос со спины. Челябинск обернулся. Он увидел Екатеринбург, который зашёл по тому же самому ходу на крышу, звал его. Юра снова отвернулся. -Уходи… -Юр? -Уходи, прошу! Костя стоял в пару метрах и печально смотрел на друга. Тот, пряча лицо, понуро стоял, всё ёжась. -Как ты меня нашёл? -Я знаю, что ты сюда часто приходишь, - ответил Екатеринбург. -Откуда? -Ну… просто. Костя замялся. Юра на секунду взглянул на него и снова отвернулся. Не хотелось на него смотреть сейчас. -Зачем ты здесь? -Я тебя искал, - проговорил Екатеринбург, - Мы за тебя волнуемся. -К-кто мы? -Ну, я, Илья, Таня, Аня… Да все. Последнее имя вызвало у Челябинска новую волну отчаяния. Он так и не смог заполучить её любовь, от чего страдал ещё больше. Зато за выбор её не винил. Кому он вообще может понравится? -Передай им, чтоб забыли про меня, - шепнул Юра. -Что? Почему? - обеспокоенно спросил Костя. -А потому… Костян, я просто ужасен. Жизнь моя ужасна, я сам ужасный… - дрожаще произнёс он. -Юра, Юра, что же ты такое говоришь? - Екатеринбург подошёл поближе, - Ты вовсе не ужасен. -Ну, а какой я тогда? - Челябинск повернулся, - Ты посмотри на меня! Что во мне хорошего? Ничего. И весь мой город, и я сам… Все это мерзко! -Нет, это не правда! Ты и твой город совсем не такие, как ты говоришь. А очень даже наоборот. -Ч-что? - переспросил Юра, вытирая влажную щёку. -Всё не так, как ты горишь. Просто посмотри! - Костя обвел рукой вокруг, - Эти дома, вид их красивый. Стены, ярко разукрашенные, парки, река. Небо… -Небо? - Челябинск поднял голову наверх, - Оно же всегда чёрное. -Не сегодня, - улыбнулся Екатеринбург и тоже посмотрел на него. Голубая гладь, которая вся была покрыта нежно розовыми облачками от ярко сгоравшего на горизонте солнца. Никаких чёрных выбросов или серого тумана не было. -Небо-то розовое. Юра снова отвернулся. Вдруг он спросил: -Кать, скажи, почему ты всегда рядом? -В смысле? -Ну… даже сейчас. Ты знал где я нахожусь и всегда знаешь. Ты всегда меня поддерживал. Зачем только… Костя горько вздохнул, опустив взгляд. Сказать ему правду? Но он же не будет рад. Екатеринбург любил его больше всей жизни. Нежно, крепко и очень давно. Как же больно смотреть, как он страдает. Его прекрасные глаза наполняются слезами, руки тянутся за очередной сигаретой, перед тем он судорожно искусывает губы. Может, Костя единственный, кто видел все самое прекрасное в Челябинске, но свято продолжал в это верить. Самое страшное, что Юра в это никогда не поверит. Он всё ждал ответа. Екатеринбург поднял взгляд. -Юр, я… -Скажи, Кость, меня мог бы кто-нибудь полюбить? - спросил Челябинск, не дав тому ответить. Екатеринбург стоял в ступоре. -Юра… Я-я… Тебя точно кто-нибудь любит, я уверен.… Костя замер. Он не смог сказать ему правду. Тот развернулся. В глазах читалось недоумение. -Ты говоришь это специально, чтобы успокоить меня, - произнёс вдруг Юра, чей взгляд резко стал несчастным. -Нет, Юр, я знаю, тебя точно кто-то любит, - сказал Костя, желая подойдя поближе. Челябинск отстранился. Он перестал держать куртку, опустил руки по бокам. Смотрел вниз. Уже людей было поменьше, тени почти сливались на чёрном асфальте. Екатеринбург стоял, судорожно пряча дрожащие кисти рук в карманы. Он всё не решался. Никогда. Никогда Юре не хотелось выплеснуть всё так, как сейчас. Но он не мог и только копил в себе все это, оставляя глубокие шрамы на сердце с каждым прожитым днём. Если при вскрытии достанут его сердце, оно будет чернее всего на свете, чернее даже облаков смога. Юра вдруг улыбнулся. -Дурак ты, Костя… Кто может полюбить такого как я? Костя развернул его к себе. -Юра, как ты не понимаешь? Ты - самый прекрасный человек на свете. Лучше тебя я никого не видел. Он смотрел горько. Прямо в душу, прожигая насквозь. Глаза Челябинска вновь заслезились. -Костя, прошу, забудь меня. Тебе станет только хуже. -Как я могу забыть тебя? - Екатеринбург провёл ладонью по его щеке, вытирая слезу, - Я же… -Нет, не говори ничего, не пытайся… Мне всё равно никогда не станет легче… -Нет же, нет. Юра высвободился из его рук. Посмотрел назад через плечо. Если когда-нибудь кто-то точно захочет попрощаться со всеми бедами, пусть закончит здесь. Он повернулся к другу. В грустной улыбке расплылись его губы, слёзы полились сильнее. -Костя… Прости… Прости, что причинил столько боли… Екатеринбург стоял и смотрел на него печальным взглядом. Может пора сказать ему… Тот стоял прямо на краю. Ветер продувал через незастегнутую куртку, порывая отпустить всё. -Ю… -Прощай… Он сделал шаг назад… Мгновенье тишины, быстро сменяющиеся осознанием произошедшего. Внутри всё будто бы оборвалось. Вопль дикого ужаса вырвался наружу. Костя было бросился к Юре, протянув руку, но было уже поздно. Тот летел вниз, разведя руки в стороны, словно мог бы взлететь. Сквозь пучину воздуха он летел к концу своих страданий. -Юра! Юра, неееет! Голос Екатеринбурга был пронзительно громким. Но Челябинск его уже не услышал. Голова отключилась сразу же, как только он коснулся твёрдой земли. -Юра, зачем?! Юра! Юраааа… Костя припал к краю. Смотрел вниз, судорожно разглядывая его тело в растекающейся луже тёмно-алой крови, бледнеющее с каждой секундой грустное лицо. По щекам катились ручьи горячих слёз. Голос сел и больше не был способен кричать -Зачем же ты это сделал, Юрочка? - шептал Екатеринбург задыхаясь от слёз, - Зачем?! Я же… Я же люблю тебя… Костя уронил голову на колени и зарыдал. Если бы он сказал Челябинску, что любит его, тот бы не сделал это шаг, он уверен. Он бы за руку отвёл его вниз, привёз бы домой. Рассказал бы всё, всё о своих чувствах, копившихся не один век. Но Юра больше об этом никогда не узнает. И всё из-за него… «Поверить не могу, Юра… Зачем же ты так…» Всё в голове смешалось в единую кашу. Тело не чувствовало ни прохладного ветра, ни собственных конечностей. Он не слышал крики людей, мигалку скорой помощи. Он слышал только смех Юры, его прекрасный голос. Он не видел ничего, кроме него, его лица, чёрных глаз и синяков под ними. Искусанных губ, к которым ему так и не суждено было прикоснуться. Лишь во снах. В самых горьких снах. Чёрные облака постепенно заволакивали небо, не давая просвета. Огромная тень ложилась на город, зажигались фонари. Но он будет сидеть здесь до тех пор, пока не поверит в это. Пока небо снова не станет розовым.