портрет любимого человека.

я выставляю перед собой мольберт, раскладываю на рядом стоящем столе краски и кисти, собираясь порисовать. лучи солнца светят в приоткрытое окно, падая на моё лицо, заставляя отвернуться от окна, а после и вовсе зашторить его. я окидываю взглядом далеко не идеально белый холст, частично сравнивая с ним. местами, если приглядеться, можно увидеть мелкие-мелкие изъяны, как и в нем. он тоже не идеальный, однако, такой же чистый и хороший, прямо как это полотно для будущих рисунков. и это потрясающе, что даже в том, что далеко не идеально, можно найти что-то красивое и прекрасное. изначально белый, чистый холст быстро раскрашивается различными цветами после моих кистей, а мои бледные, едва подрагивающие от неуверенности руки сами вырисовывают его портрет. я не отдаю отчет собственным действиям, решаясь отдаться чувствам, и лишь когда на холсте появляются ярко выраженные черты лица я останавливаюсь. вспоминаю, что изначально собирался нарисовать пейзаж. однако, возвращаться к первоначальной затеи я уже не собираюсь, загораясь идеей сделать любимому приятный на мой взгляд подарок, нарисовав его. я совсем не художник, но он говорил, что любит мои работы. он частенько говорит, насколько любит мои работы. как ему нравится то, что я рисую, что он желал бы больше видеть моих работ. ему нравится мое творчество и он рад, что есть дело, которому я готов посвящать всего себя, разнося добро по миру, заполняя и собственное сердце счастьем. однако, он не понимает, что мне для счастья хватает лишь его яркой, такой искренней улыбки. мне хватает его самого для счастья. его теплых рук, крепко обнимающих мое дрожащее от страха и нервов тело, когда я не могу успокоиться. тихого, такого любящего голоса, ласкающего мой слух, когда он шепчет успокаивающие слова, не желая видеть моих соленых слёз, что впитываются в его желтую, словно солнце, кофту, на которой был аккуратный рисунок смайлика, по всей видимости вышитый на ней. скорее всего его кофта уже полностью пропиталась моими слезами. я ранимый. и до жути пугливый. я знаю это, он тоже знает. и раньше я стыдился этого, комплексовал до жути, особенно под давлением некоторых клонов, однако, он смог полюбить меня таким, какой я есть. таким же ранимым, пугливым и загнанным. он смог найти во мне что-то светлое. он везде может найти хорошее. даже там, где от природы не дано. я люблю это в нем. до безумия люблю. так же, как и его поцелуи на моих щеках, когда он старается поднять мне настроение после неудачного дня. его губы на собственном лице, руках, всем теле ощущаются особенно тепло. вызывают мурашки и румянец на всем лице. и о плохом настроении уже и речи идти не может. я люблю его таким. я счастлив рядом с ним. мне хватает для счастья его. его светлых, непослушных волос, которые я обожаю расчесывать и просто запускать в них руки из-за их мягкости. он никогда не против. его лучезарной, такой искренней улыбки, когда он вновь одаривает кого-то лучами добра и позитива. его восхитительных глубоких глаз, которые я обожаю рассматривать. он всегда смотрит на меня особенно нежно и влюбленно, словно я — лучшее, что происходило с ним в жизни. его теплых, таких нежных объятий, которыми он готов согревать меня часами, лишь бы я был счастлив. его рук на собственной талии, которая от чего-то слишком худая для парня. и каждое движение пальцев по телу вызывает мурашки, особенно когда он решается внезапно вновь перейти через черту таких детских и невинных объятий и поцелуев, забраться под одежду, проводя своими горячими, крупными руками по позвонкам, словно пересчитывая, в после переходя на живот, а после и на грудь. это вызывает такой волшебный трепет в груди, что я готов расплавиться в его руках, подобно шоколадке. я тепло улыбаюсь даже не замечая того, как закрасил весь холст яркими красками, пока вспоминал его. я вновь недоволен своей работой, вытягиваю изъяны чуть-ли не из воздуха. мне кажется, я мог бы и лучше. однако, я стараюсь вовремя останавливать себя и сильно не накручивать, ведь он говорил, что всё что я делаю — прекрасно. а он бы не стал врать мне. я верю ему. я могу довериться ему словам и доверить всего себя. при возможности я бы доверил ему и свою жизнь. тем более, я рисовал это вовсе не для себя. не для собственного удовлетворения как художника. не для того, чтобы повесить к себе на стену. я рисовал это для него. чтобы увидеть его реакцию. и словно по щелчку пальца откуда-то сбоку я слышу скрип двери собственной комнаты. он вернулся. не то, чтобы у него были какие-то дела. просто кое-что выяснить с остальными. он выглядит довольно раздраженным и я на мгновение пугаюсь, сомневаясь, не причинит ли он мне вред. в его руках швабра, которую он в следующее же мгновение выкидывает в сторону, в стену, создавая шум. я лишь вздрагиваю от резкого звука, отмечая, что это было небезопасно. мало ли, что могло находиться там. или сам я мог стоять в том месте, куда прилетела швабра? — ф.феликс! это ведь небезопасно! — выкрикиваю я, не отдавая отчета собственным действиям срываясь с места, подлетая к нему, хватая за руку. он выдыхает, пару секунд молчит, а после его словно меняют. я привык к его перепадам настроения и неустойчивости. в этом тоже есть что-то свое, потрясающее. он охает, обнимая меня. я ощущаю, как его руки оглаживают мою спину и волнение уходит куда-то в небытие. — прости-прости, зонтик, я не хотел напугать тебя. — я не вижу его лица, но уверен, что он тепло улыбается. по его голосу чувствуется эта улыбка, такая любимая для меня. я лишь хихикаю, обнимая его в ответ. хотелось бы продлить эти объятия, во время которых мои щеки чуть покраснели, однако, всё-таки я хотел бы показать ему то, что нарисовал специально для него. поэтому, как бы я не хотел, но мне пришлось отстраниться. мне немного стыдно, от чего я отвожу взгляд. — э-э.феликс.в общем, я для тебя кое-что сделал — я пытаюсь говорить непринужденно и уверенно, однако, почему-то это оказывается сложнее, чем я думал изначально. — правда? зонтик, это так мило с твоей стороны! ты такой милый! — он даже не знает, что я сделал, но уже наполнился радостью. мне внезапно становится страшно, что я не оправдаю его ожидания и разочарую, поэтому, когда я поворачиваю ему мольберт с его же портретом то сразу же отвожу взгляд, смотря куда-то в пол. его молчание меня напрягает, хотя оно длится всего секунду, ведь уже в следующее он подлетает ко мне, обнимая, чуть-ли не сбивая с ног. я чувствую, как краснеют мои щеки от смущения. — это так прекрасно! потрясающе, просто потрясающе! спасибо-спасибо, спасибо тебе, зонтик! — восхищенно тараторит феликс, смущая меня своими словами еще больше. — с.спасибо. — тихо отвечаю я, обнимая парня в ответ, чувствуя, как меня уже подхватили на руки, вынуждая еще крепче прижиматься к любимому телу, от этого вгоняясь в краску еще сильнее. для него поднять меня — легче простого. и я все еще не понимаю почему. — нет-нет, это я должен тебя благодарить, зонтик! как мне тебя отблагодарить? приготовить что-нибудь? купить? может, сходим куда-нибудь? или мне тебе тоже что-нибудь нарисовать? — он говорит быстро, в привычной для себя манере. он привык отвечать добром на добро, однако, это же подарок, мне будет стыдно вынуждать его что-то делать ради меня за это! — нет.феликс, мне ничего не нужно. это же подарок. — тихо начинаю я, однако, замолкаю сразу же, как чувствую поцелуй в шею. краснею еще сильнее, хотя казалось бы, куда больше. шея — мое главное чувствительное место. я шумно выдыхаю, продолжая чувствовать его поцелуи на своей шее. неосознанно прижимаюсь к чужому телу, обнимая крепче, словно бы прижимая в ответ, дабы он ни за что не вздумал отстраниться. — ты уверен, что ничего не хочешь, зонтик? — он говорит это так невинно, заставляя задуматься, а точно ли он осознает насколько пошлы его намёки. — п.пожалуйста, феликс, просто не останавливайся.доведи дело до конца-а. — я заикаюсь, ужасно смущаясь с собственных слов, даже не понимая, когда стал таким смелым. растягиваю последнюю гласную в сладком, тихо стоне, когда феликс несильно кусает мою шею. не до крови, близко нет. однако, ощущалось довольно сильно. он любил подобное вытворять в постели, а я и не был против. феликс делает пару шагов к кровати в моей комнате, аккуратно опуская меня на неё, нависая сверху. я продолжаю обнимать его за шею, понимая, к чему все идёт. и я не против. это не первая наша близость, так что дикого смущения и неуверенности в каждом действии уже нет. я шумно выдыхаю, сжимая его волосы на затылке. он понимает все без слов, отстраняясь от шеи, поднимаясь к моему лицу. тепло улыбается, прежде чем наши губы слились в поцелуе. горячем, возбуждающем, но от этого не менее нежным, по крайней мере для меня. наши языки сплетаются в танце, это слишком волшебно, чтобы я мог дальше адекватно соображать. феликс, ранее водящий руками под моим свитером выпускает одну руку, опуская к паху, проводя сначала кончиками пальцев, а после и всей ладонью, аккуратно сжимая, вынуждая меня выгибаться на встречу его телу и стонать прямо в поцелуй. в комнате слишком жарко, даже не смотря на приоткрытое окно. воздух словно в один момент стал таким раскаленным, словно лава. слишком горячо и потрясающе, чтобы я мог нормально соображать. что ж, ему определенно понравился мой скромный подарок.