Новый дар Имир

Порко здорово досталось — левую руку отрезало под корень, шальной кирпич чуть башку не снес, — но Райнеру пришлось гораздо хуже. Дьявол с ними, с руками, отрастут, пусть под завалами на дне сраного подвала это займет больше времени, но вот насчет нижней половины Порко был не особенно уверен. Он, конечно, оперативно забинтовал все какими-то тряпками так, чтобы кишки по полу не разлетелись, но не торопился давать прогнозов. Вдруг такие травмы Райнеру не удастся залечить? Вдруг вместе с ногами, причиндалами и доброй половиной тазовых костей ему оторвало что-нибудь такое, что никакими шифтерскими способностями не восстановить? Порко несколько раз малодушно прокручивал в голове идею просто-напросто бросить Райнера. Всего-то надо было быстро раскопать себе проход и перекинуться где-нибудь поближе к поверхности, но он вовремя осознал, что Зик за такое оторвет ему башку, если марлийское командование не сделает это за него. По-настоящему. Оставалось просто сидеть на месте и ждать, а там либо их найдут свои, либо… Порко вздохнул. В десятый раз он пощупал лоб Райнера — горячий до одури, но это несомненно лучше, чем холод мертвого тела, — проверил, достаточно ли хорошо держатся самодельные бинты и, осторожно лавируя между завалами, отправился исследовать место их заточения. К собственному удивлению, он нашел много чего полезного: ящик консервов, бочку-другую с водой и — определенно лучшая из находок, — непонятно как выжившие в этом аду три бутылки какого-то пойла. Их Порко разумно отложил к моменту пробуждения Райнера. Не для него, разумеется, для себя. Молчаливой вещью он нравился ему гораздо больше. Жаль, что это не могло длиться вечно. Райнер пришел в себя через часов двенадцать или двадцать — Порко дважды проваливался в сон и сбивался со счета, так что со временными рамками была беда, — сразу закряхтел и задергался, будто просыпался от долгого тяжелого сна, наполненного плотным полотном кошмаров. — Доброе утро, — поприветствовал его Порко. Райнер быстро-быстро заморгал, попытался встать на локтях, но потом понял, что локтей у него еще не было и разочарованного застонал. — Все настолько плохо? В голове Порко зажужжала раздражительность, и он сразу же потянулся за бутылкой. На трезвую голову разговаривать с этим везучим куском дерьма Порко не планировал. — Ты даже не представляешь. До последнего надеялся, что ты сдохнешь, а оно вон как обернулось. Райнер что-то пробормотал себе под нос и снова попытался не то перевернуться, не то еще что-то такое сделать. Порко слегка пнул его ботинком в бок. — Эй, ты, а ну не дергайся. Сам ведь знаешь — чем спокойнее лежишь, тем быстрее отрастет все. Порко ткнул пальцем в свою руку. По четкой разнице между тоном "свежей" и "старой" кожи можно было проследить, сколько сантиметров он отрастил за этот временной промежуток. Почти четверть руки, неплохо для шифтера в подвальном помещении. — Дай воды. Порко картинно закатил глаза, но все-таки набрал в черпак добрый стакан и даже нежно поднял Райнера за волосы, чтобы тому было удобнее пить. Сама забота. — Напился? А теперь заткнись и спи. Во сне всяко быстрее будешь лечиться. Райнер ничего ему не сказал, только кивнул и послушно закрыл глаза. В голове Порко зародилось что-то еще, но он по привычке подавил непрошенные эмоции и мысли, утопил их на дне бутылки. Пойло было что надо. Порко старался не сильно усердствовать, чтобы не вылакать весь алкоголь в рекордные сроки, и это, пожалуй, было только к лучшему. К исходу третьего часа вынужденного бессонного одиночества его здорово накрыло. Не так, как в самый первый раз и точно не так, как в ту ночь, когда он узнал о судьбе Марселя, но достаточно, чтобы весь маленький ад его подавленных желаний начал закручиваться внутри него опасной пружиной. К исходу третьего часа Райнер снова проснулся. — Сними бинты, — хрипло попросил он. — А то они скоро в меня врастут. — Может, просто признаешься, что поссать хочешь? — хмыкнул Порко. Райнер ответил с присущей ему звериной серьезностью: — Это вряд ли, по-моему мне мочевой пузырь с корнем вырвало, все, что могло вытечь, еще там, наверху, вытекло, а нового не накопилось. — Ой, да пошел ты. Когда Порко только взялся за узелок промокших от крови и пота бинтов, он уже почувствовал, будто что-то было не так, что-то неуловимо изменилось в Райнере, чего-то не хватало, и речь шла не о руках или ногах, которые все еще выглядели безобидными культями. Когда последний слой ткани упал на землистый пол, Порко не смог сдержать удивленного вздоха. Перед глазами все кружилось в алкогольном танце, но среди оперативно выросших коротких светлых лобковых волос Порко четко увидел аккуратную вагину вместо члена. — Что-то не так? — забеспокоился Райнер. Порко был уверен в том, что это не остатки травмы после взрыва, слишком уж лощено розоватой была кожа вокруг, да и он повидал одну-две-три женские промежности, чтобы отличить место, где когда-то были член и яйца, от влагалища. — Да что такое? Во рту Порко неожиданно стало много слюны, а алкоголь ударил в голову будто бы в два раза сильнее, чем до этого. Ему потребовалось пять долгих секунд, чтобы заставить себя поднять взгляд на лицо Райнера, но это неожиданно сделало все только хуже. С этого ракурса его алеющие не то от повышенной температуры, не то от смущения щеки в обрамлении еще не до конца истлевших после возвращения к человеческому обличью темных линий казались особенно... соблазнительными? Порко положил ладони ему на бедра и прижал Райнера к полу, даже чуть наклонился, чтобы поближе рассмотреть это чудо. Дар Имир. Кому? Может, ему?.. Пружинка треснула в десяти местах одновременно, выпустив на волю что-то темное, что-то такое, о чем Порко и сам не знал до этого момента. — Ты спросил у меня однажды, хочу ли я отомстить за смерть Марселя. — На лице Райнера читался страх, и от одного этого выражения лица член Порко заинтересованно дернулся. — Так вот... хочу. Тебе. Он запихал в беззащитного Райнера сразу два пальца; новая свежая плоть сжалась вокруг них, угрожая сломать, но Порко всегда был сильнее. По запястью потекла обжигающая кровь. — Что ты творишь?! — выкрикнул Райнер. — Я... я не… какого черта?! В его глазах уже можно было рассмотреть отголоски слез. Он смешно задергал культями, не в силах остановить Порко. Такой, как Райнер, никогда не должен был стать Воином. Он должен был сдохнуть на поле сражения как рядовой солдат или стать марлийской подстилкой. Он все еще мог стать его собственной подстилкой. Даже в его голове это звучало одновременно похабно и убого, но Порко, оглушенный полнейшей вседозволенностью и алкоголем, не придал этому значения. Ничто не имело значения, кроме того, что Райнер был перед ним, полуобнаженный и раскрытый, что внутри Райнера было так тепло и влажно. Порко принял решение, о котором он почти наверняка пожалеет на следующее утро. — Остановись, Галлиард, — Райнер как будто прочитал его мысли. — Мне больно. Член в штанах Порко уже неприятно упирался куда-то под пуговицу. Хотелось уже достать его и почувствовать дар Имир по-настоящему. Порко достал пальцы из влагалища Райнера, в возбужденном угаре не задумываясь вытер кровь о собственную рубашку. — Врешь, — осклабился он. — Тебя чуть не распополамило, после такого долго не можешь чувствовать боль по-настоящему. Порко даже на секунду не задумался, что особенности заживления отличались от Воина к Воину, что Райнер даже в таком почти уничтоженном состоянии мог действительно чувствовать боль. — Галлиард… — О, я знаю! Ты просто не в настроении, вот и ноешь! Давай-ка мы это исправим! Дрожащей рукой Порко потянулся назад и ухватил-таки полупустую бутылку с пойлом; он приложился еще раз сам, а потом ткнул горлышком Райнеру в губы. Стекло с легким стуком будто бы поцеловалось с его зубами и только. — Пей. — Нет, — сквозь зубы ответил Райнер. — Прекрати, Галлиард. Ты пьян. Ему удалось неожиданно легко подавить в себе панику, словно кто-то переключил невидимый рычажок и сменил испуг и слезы на холодную злость. Таким он нравился Порко еще меньше, но это можно было исправить, достаточно найти способ, чтобы сломать чертов рычажок и снова заставить Райнера дергаться под ним и умолять, умолять, умолять!.. Молить о прощении. — Ты тоже будешь пьян. По-своему. Порко длинно лизнул горлышко бутылки, не отрывая взгляда от глаз Райнера. Паника мелькнула и сразу погасла в его красивых ореховых глазах, но этого было достаточно, чтобы Порко понял — он на правильном пути. — Не смей. — Я не слышу тебя, Браун. Порко спешно поменял позу, чуть приподнял задницу Райнера, заботливо подоткнув ворох разнообразных тряпок под низ в том числе тех, что уже были в крови. Ему это нужно было, чтобы... — Не надо. Его голос дрогнул. Горлышко вошло во влагалище Райнера даже лучше и быстрее, чем пальцы. Порко чуть изменил угол проникновения так, чтобы весь алкоголь перетек в верхнюю часть бутылки. — Галлиард! Вино — или чем там была эта дрянь — бодро начало затекать внутрь Райнера. Порко представил, как поврежденные нежные стенки обжигает алкоголь, но ожоги эти мгновенно заживают, а пойло впитывается в самое его естество. — Ну, как тебе? — Хватит, — выдохнул Райнер. — Прошу… Он плакал. Не от боли, от унижения, от бессилия, от страха. Порко сорвало крышу окончательно. Бутылка полетела в сторону и разлетелась на осколки, а он сам набросился на Райнера, как будто мечтал об этом все годы с тех пор, как Воины вернулись домой. Не все из них. Райнер не сопротивлялся, не пытался укусить Порко за язык или губы в ответ, позволял целовать себя, вертеть, как угодно, только мелко задрожал, когда услышал звук расстегиваемой ширинки. — Надо было сломать твою целку не пальцами, а моим членом, — прошептал Порко ему на самое ухо. — У меня еще никогда не было девственниц что среди мальчиков, что среди девочек, веришь? Такой шанс упустил... От этих слов Райнера передернуло как-то особенно ощутимо, а с губ сорвался какой-то стыдливый всхлип. Краснота его щек плавно переходила в шею, и Порко пошел следом за ней, добавляя еще больше цвета: не контролируя силу он кусал и засасывал кожу, не думая о колкости бородки, не думая о свежих каплях крови, что оставляли на коже Райнера красивые следы. Одновременно с этим Порко начал водить головкой члена по половым губам, поддразнивая его. — Га… Порко, — выдавил из себя Райнер. — Не надо. Не надо… Вот оно! Его слезы наконец-то стали настоящими. Рычажок щелкнул куда надо, и Порко решил, что самое время выдрать этот рычажок с корнем. Он подхватил Райнера и в одно удачное движение вогнал в него член. Так тепло ощущалось даже сильнее, чем когда Порко исследовал этот новый дар Имир пальцами. Со всех сторон его сдавливали пульсирующие стенки, а остатки алкоголя, что не вытекли из-за резкой смены позы, по-особенному обжигали нежную кожу члена, возбуждая даже сильнее. — Смотри, Райнер, ты никакой не Воин. — Порко улыбнулся. — Теперь ты моя шлюха. — Нет. Нет. Пусти! Райнер снова замотал головой и культями, но предсказуемо ничего не добился, Порко только крепче прижал его к себе, слегка приподнимая и опуская. Он нежно поцеловал его точно в место особенно жесткого укуса на правом плече. У мести был привкус крови. Порко никогда не нравился вкус крови, но уже поздно было останавливаться. Райнер вскрикивал от каждого движения, и все особенно приятно сжималось, когда Порко с силой прихлопывал его по ягодицам или награждал новыми поцелуями-укусами. Им было легко вертеть в таком состоянии, легко удерживать даже одной рукой. Порко нашел идеальную позу: опершись на стенку спиной, он положил Райнера на себя, придерживая все более стремительно отрастающей культей. Это дало ему возможность щупать чужое тело, где ему заблагорассудится, и одновременно оставило доступ к шее и частично к лицу. — Порко, — снова всхлипнул Райнер после особенно жестокого удара по ягодице. — Прошу, хва… Новый удар, и Райнер подавился криком. Порко сцеловывал слезы с его подбородка и чувствовал, что с каждым стоном, с каждым сдавленным воплем становился все ближе к оргазму. — Интересно, если я кончу в тебя, ты забеременеешь? В глазах Райнера разгорелся настоящий пожар отчаяния. У Порко от этой картины аж свело внизу живота. — Нет, Порко, пожалуйста. — Давай проверим? — Нет! Нет-нет-нет-нет! Его лицо скривилось особенно сильно. Отчаяние будто поглотило его целиком. Порко упивался каждым мгновением. Он повалил Райнера на пол, уперся локтем ему в шею и с особой остервенелостью начал долбиться внутрь самого чудесного из даров Имир, который она только могла ему преподнести за верную службу. Это все еще только месть за Марселя, правда? Райнер задыхался, его глаза закатились, а влагалище стало до невозможного узким. Порко сдержаться не смог, застонал и кончил, заливая новые внутренности Райнера каким-то неприличным количеством спермы. — Пор... ко, — прохрипел Райнер. — Не на… Порко знал, когда отпустить, но Райнер все равно провалился в объятия обморока. Тем лучше для него. Стыдливое осознание всей тяжести содеянного только подкрадывалось к Порко. Пока он с беспечностью садиста наслаждался уникальной картиной: из влагалища Райнера вытекала тонкая струйка спермы, смешанная с кровью и остатками вина.