Мышиная судьба

В этот раз Беннету повезло. Он выходит на поверхность после этого ада живым. Единственным живым. У него за плечами рюкзак со всей едой, которая только осталась. Парень делает вдох, а затем закашливается, непривычный еще к плотному, грязному воздуху. Беннет натягивает на лицо часть шарфа, закрывая все от глаз и до ворота плаща. Он осматривается по сторонам, и становится до трясучки не по себе от того, насколько все мертвое, но одновременно не совсем, словно на грани. Серое небо, солнца не видать, оттого и видимость ужасная, словно уже сумерки, однако часы показывают полдень. Справа и слева от парнишки острые шипы голых деревьев в лесу. Спереди и сзади — пустующая дорога. И больше ничего. Никого. Беннет не знает, где погибли его отцы, только он знает, что у них не было и шанса находясь снаружи выжить. Он остался один знакомиться со смертью этого мира, имея только еду и карту в рюкзаке, да охотничий ножик в кармане. Беннет уже не думает, что выжить в таких условиях — везение. Ему четырнадцать, когда он в полном одиночестве решает идти вперед и жить дальше. Учиться подчиняться законам и урокам нового мира. За год Беннет успел понять, что если он хочет и дальше жить, ему придется идти. Не переставая. Останавливаться нельзя никогда и нигде, потому что, как оказалось, он не безраздельно одинок в том, что выжил, и другие люди чаще всего умны, либо беспринципны, либо жестоки. Последние обычно идут в пакете, а бывают и те, что сочетают в себе все три качества. Только вот для них для всех Беннет — легкая добыча. Он не вникал, для чего это им, важно то, что его хотели убить просто потому, что он слабее. Достаточно быстро до парня дошло, что тут его лучший друг даже не охотничий ножик, оставшийся в руке мужчины, почти поймавшего Беннета, куда тот с перепугу воткнул его, а затем оставил, кинувшись бежать во весь опор. Лучший союзник — его же ноги и худощавое телосложение, благодаря которым он может пролезть туда, куда взрослый не протиснется, он ловче и шустрее их. Бежать быстрее, если он хочет выжить. С каждым месяцем Беннет кажется сам себе больше и больше похожим на маленькую мышь, пытающуюся избежать чужих когтей без возможности спрятаться в родной норке. Здесь небезопасно, там небезопасно. Нигде больше нет такого места, о котором можно сказать, что оно надежное укрытие. Ему везет выживать каждый раз. Отделываться синяками и ушибами, царапинами, неглубокими ранами, не подхватить инфекцию. Везение ли это когда вся твоя жизнь — бег от смерти? Но все конечно. Беннета бежать вперед подстрекает надежда, что и у всего этого будет конец, и однажды он сможет остановиться и выдохнуть. В безопасности. Ему шестнадцать, и он свыкся со своей мышиной судьбой в этом мире, отложил надежду в долгий ящик, но не похоронил. На третий год бегств парнишки все меняется благодаря чистой случайности. Кровь стучит в ушах, когда Беннет снова бежит. Его шаги глухо отдаются на пустых улицах, но не только его. Он слышит позади крик о том, чтобы он остановился. Еще чего. Он только ускоряется, смотрит по сторонам, слыша, что и шаги за ним ускорились. Это уже привычно. Ты хочешь убежать, а они, естественно, поймать, и их желание ничем не меньше твоего. Так же привычно, как то, что глаза Беннета цепляются за едва заметный пролет между домами, куда он резко и заворачивает, больно ударяясь об стену, а затем налетая еще на что-то перед собой, из-за чего падает на спину, ударяясь больно локтями. У него мало времени. Шаги все ближе. Он открывает глаза и видит перед собой еще одного мужчину. Он выглядит не угрожающе, но опасно, и словно одновременно и не должен быть среди этого ада, и будто рожден, чтобы существовать в таком мире. Смуглый, длинные грязные темно-синие пряди прикрывают один глаз, под ними прикрытый и повязкой, а второй, бледно-сиреневый, недоверчиво смотрит на Беннета. Одет тепло, но на пушистом воротнике его куртки, сером от грязи, видны багровые пятна. Вот и все, это конец? Беннет прижмуривается и сжимается, когда мужчина начинает двигаться, но затем открывает глаза и видит протянутую к нему руку. И спрятанная надежда тут же оживает. Он хочет верить. И верит. Это могло бы стоить ему жизни, но что уже терять, правда? Беннет принимает протянутую руку и встает на ноги, его тянут вперед, а затем толкают за спину мужчины, а его рука остается перед парнем в защитном жесте. Вскоре появляется и его преследователь, и увидев между собой и своей добычей еще кого-то, он расплывается в кривой ухмылке, сверкая гниющими зубами, нож вертит в руке. — Отойди, дружи-- Он не успевает договорить. Спаситель Беннета явно не настроен на разговор, его движения, когда он вынимает пистолет из кобуры, быстрые, отточенные, жесткие. И рука тверда, когда звучит выстрел, и мужчина перед ним падает замертво с дыркой во лбу. Наступает момент молчания, когда Беннет просто смотрит на мертвое тело из-за спины мужчины, сделавшего его таковым, а затем он вздрагивает, когда слышит его голос, хрипловатый, но достаточно высокий: — Живой, парень? — спрашивает он, звуча удивительно спокойно и дружелюбно, и когда Беннет поднимает на него взгляд, отмечает легкую улыбку на обветренных губах незнакомца. — Д-да. Спасибо, — отвечает он, отпуская его куртку, за которую и не заметил, что держался. — Где твои родители? Друзья? — спрашивает незнакомец, прищуриваясь. Может, стоило бы насторожиться, но обычно те, кто хочет убить его, не задают вопросов. Даже самые умные. — Умерли. Во время… — Беннет не договаривает. У этого даже нет названия. Ну, как бы это не называлось, мужчина, кажется, понимает. Его выражение лица становится задумчивым. Он молчит. А Беннет думает о том, что впервые за несколько лет говорит с живым человеком. Собственный голос вне бубнений под нос или мыслей кажется чужим. Непривычным Он вздрагивает, когда незнакомец снова говорит: — У меня есть машина. Поехали со мной, больше не будешь один, — говорит он, и это как чудо. Гром среди ясного неба. Разве так может быть? Так просто? Кто-то просто так хочет защитить его и быть рядом? — Я даже не знаю вашего имени, — говорит только Беннет, пытаясь самостоятельно додуматься до ответов на свои вопросы. — Ах, где мои манеры, — вздыхает мужчина, довольно театрально, но это дарит ему какой-то шарм. Легкость. — Я Кэйа. А ты? — Беннет, — представляется парнишка в ответ, а затем прищуривается недоверчиво, — почему вы хотите взять меня с собой? Кэйа улыбается. И эта улыбка мягкая и болезненно-печальная одновременно. — Впервые за долгое время я спас чью-то жизнь. И хочу ее сохранить. Да и вдвоем будет проще, особенно когда я тебя обучу, как правильно жить в этом. И почему-то Беннет верит. Верит и ни разу не жалеет о том, что идет из переулка следом за Кейей к его машине.