Сирота из приюта Вула

— Профессор Стебль, я могу забрать у вас мисс Коул? — Барти бегло оглядел теплицу, увидев в толпе чемпионку, жестом указал подойти к нему. — Э… конечно. — Стебль растерянно наблюдала за тем, как Лилит уходит, но продолжила вести урок, немного улыбаясь. Лилит же вовсе не хотелось покидать урок, но это может касаться турнира. Декан тоже не выглядел счастливым, слизеринке всегда казалось, что она с первых минут не понравилась профессору. Когда они вышли из теплицы, Лилит решилась заговорить. — Куда мы идём, профессор? — Ты ведь теперь чемпионка. Мои поздравления. — сухо, но с жутковатой улыбкой протараторил Крауч. — Итак, как участница турнира ты должна заполнить анкету. Она достаточно объёмная, на заполнение может уйти немало времени. Крушельницки и Герман-Лакруа уже в классе, ждут только тебя. — Извините, я не знала. — Лучше расскажи почему утаила от меня причину своего участия. Кубок выбрал тебя до того, как ты бросила имя. — Я собиралась его бросить и так. Это ведь не проблема. — Не проблема? Кто-то собирается сорвать турнир. Долго же пришлось разговаривать об этом с членами жюри! — Барти выдохнул, глядя на свою студентку. — Как бы там ни было, ты всё равно участвуешь. — Правда? Спасибо! — Лилит бросилась на шею профессору, едва дотягиваясь, встала на цыпочках. Крауч стоял молча, не убирая руки и не обнимая в ответ. Почувствовав неловкость, от внезапной радости забыла, что перед ней не Драко и не Митти. Лилит всегда было страшно смотреть Барту в лицо, но сейчас этот страх усилился. Сердце колотилось с бешеной скоростью, сам Крауч наверняка заметил это. — Не меня благодари, это было общее решение. — практически на ухо Лилит, в своей манере прохрипел Крауч. — И я не член жюри, чтобы влиять на него. И может уже уберёшь свои руки наконец? — Лилит отпрянула от декана, все ещё боясь взглянуть на него. — Да, простите, я просто… — Так вот, анкета. — Крауч потёр глаза, за ладонью пряча улыбку. — Точное количество пунктов ещё не смотрел, но, полагаю, оно не сильно изменилось с прошлого турнира. Хорошенько обдумывай, что пишешь, они будут действовать как на пользу, так и против тебя. От составленной анкеты будут зависеть задания, их сложность и способ проведения. Вы втроём будете сидеть за одной партой, обсуждать анкету между собой не запрещено. Писать нужно только правду, если вдруг подумаешь, что чего-то писать не хочется — можешь этого не делать, но такой способ не подойдёт для важных пунктов. Ты обязательно должна указать свою дату рождения, имя и происхождение. — Но, сэр, я ничего из этого не знаю наверняка. Всё, что указано в моих документах взято из головы моей воспитательницы. Я даже чистоты крови не знаю. — Напишешь, что информация неизвестна, врать категорически запрещено. К анкете отнесись с серьёзностью, она повлияет на твоё дальнейшее участие. За заполнением буду следить лично я. — Крауч глазами искал нужные двери, но тут же перевёл взор на Лилит. — Удачи, мисс Коул. — он открыл дверь, жестом приглашая войти. — Ну привет, красавица, мы уж заждались! — Дмитрий подмигнул, отодвигая из-за стола разделявший его с Флорианом стул. Шармбатонец молчал и как ни в чём не бывало изучал свиток с анкетой. Он и ранее не обращал особого внимания на свою соседку по комнате и не разговаривал с ней без надобности. Лилит улыбнулась и села между ребят, осматривая список вместе с ними. — Прочитайте внимательно, что требуется от вас в анкете. Время не ограничено. — декан Слизерина уселся за учительский стол, стальным взглядом наблюдая за студентами. — Так, напишите полное имя… — Флориан отложил пергамент на середину стола. Все трое взялись за перо, пиша свои имена. Фло каллиграфическим почерком, со смешными завитками на конце каждой заглавной буквы написал «Флориан Герман-Лакруа». — У тебя нет второго имени? — Я из Франции, милая. У нас такого нет. По крайней мере, там, где я вырос. — Ты ещё моего имени не видела. — Митти улыбнулся, на его листе рваным печатным почерком красовалось «Дмитро Броніславович Крушельницький». — А что такое Броне… Брону… вон то слово. — Лилит указала на середину написанного. — Это отчество, в Украине оно есть у всех. Имя отца, но с приставкой -вич или -вна, зависит от пола. Моего отца зовут Бронислав, значит я — Брониславович. Как-то так. — Какого мы вида? — Флориан и Митти тут же вернулись к своим перьям. — А что писать? — Своё происхождение, — пояснил Флориан, — например, моя мать — вейла, но отец — вампир. Я не человек, но должен указать о своих корнях. Но тебе будет достаточно написать просто «человек». — Герман-Лакруа пожал плечами, уточнив без какой-либо враждебности. Краем глаза Лилит заметила, что и Дмитрий пишет больше, чем она. На его листе под именем написано: «Получеловек (на половину мавкун)». — Почему ты раньше не говорил об этом? — Прости, красавица, не находилось удобного случая. Но теперь же ты знаешь, так что всё хорошо. — Это немного нечестно. — Что именно? — Ставить меня наравне с вами. — Спокойнее, красавица, — Митти улыбнулся, поглаживая соперницу по плечу, — мы ведь для того и написали. Задания будут для нас одинаково сложны. — Коль уж так не хочешь с нами соревноваться — прошу, тебя никто не держит. — Флориан брезгливо покосился на Лилит. — Ты сама захотела участвовать. Будь добра, не хнычь только потому что ты человек. Среди людей много тех, кто способен если не выиграть, так достойно проиграть другим. — Фло, спокойно! Не провоцируй всех на ссору. — Дмитро провёл пером по своей щеке. — Какая разница, кто победит? Раз уж заговорили о людях и сверхсуществах, то напомню, что твоя кузина-вейла заняла четвёртое — самое последнее место — и проиграла четырнадцатилетнему мальчику. Более того, если бы не он — обе твои кузины погибли бы. — Флориан покраснел и отвернулся к списку. — Дата рождения, знак зодиака, чистота крови, имя и фамилия матери, имя и фамилия отца… и ещё братья и сёстры… глупые вопросы. Совсем немного. — Дмитрий понимающе закивал, Лилит же не понимала что писать. Датой рождения она всегда называла 31 октября 1981 года, хоть и понимала, что старше как минимум на год. — Интересная дата. Ты же знаешь, что тогда произошло? — Флориан записал и свою. — Это день, когда миссис Коул нашла меня. Настоящей даты я не знаю. Кстати, никогда бы не подумала, что тебе девятнадцать. — Я просто неплохо сохранился. — А мне сколько дашь? — Митти прикрыл свою дату рождения ладонью. — Ну… лет восемнадцать, наверное. — Митти с улыбкой покачал головой. — Я ещё прошлый турнир застал! 07.07.1977 года. Знал, когда родиться. — Последний курс? — Ну да. А потом — свобода! — И что ты будешь делать после выпуска? — Флориан не отрывался от анкеты, но внимательно слушал. — Скорее всего пойду работать в Министерство Магии Украины. Но из-за моего любимого папочки устроится туда будет очень проблематично! Даже в Дурмстранг принимать не особо-то и хотели. — Как я тебя понимаю, Дмитри! — сделав акцент на последнем слоге воскликнул Фло. — Наставник два месяца договаривался с директрисой, я три раза сдавал нужные экзамены, и под конец каникул меня всё же приняли. Люди опасаются подпускать в свою среду кого-то, кто от них отличается. — Флориан пробежался глазами по всему списку. — Анкета довольно широко описана, целых сорок два пункта. — Зачем им сколько? — дурмстранец вяло поправил волосы. — Учитывается всё, как видишь. Очень удивлюсь, если они придумают задания, с которыми я бы не справился. — Да и я неплох. Не думай, что ты особенный. — А я… я тоже справлюсь! — гордо заявила Лилит, делая в графе «имя и фамилия отца» длинный прочерк. — Милая Лилит, за тобой так смешно наблюдать. — восхищённо вздохнул Флориан, в той же строчке вписывая аккуратное «Вилфрит Герман». — С чего бы? — Дмитро стараясь не поставить кляксу выводил «Анна Крушельницька». — Лилит ведь такая же чемпионка. — Не спорю, — Флориан чуть выше дописал «Сюзон Лакруа», — но прежде всего она — человек. — Это не помешает мне пройти испытания вместе с вами, Флориан. — Лилит с ноткой раздражения настрочила тёплое для её сердца имя «Сюзон-Луизон Коул». — Твою воспитательницу действительно так зовут? — увидев, с каким видом Лилит дописывала, Флориан не стал злить её и перевёл тему. — Должно быть, она француженка. — Скорее всего. Я очень тоскую по миссис Коул. Жаль, что она не сможет приехать сюда и поддержать меня. — Не грусти, красавица. Я поддержу тебя. — И я в стороне не останусь. — Флориан не отрывал глаз от анкеты. — Погибнуть так точно не дам. Людям помогать нужно. — О, мсье, вы так любезны! — Не сердись, я же не со зла. — уже мягче добавил шармбатонец. — У меня нет желания ссориться, ты же такая милая, но… просто немного слабее, это нормально. — Я покажу тебе, кто из нас слабее! — Ну вы чего? — с грустью в голосе промычал Митти. — Зачем ругаться, это же турнир! Не сегодня — завтра нам понадобиться помощь друг друга, и что вы будете делать, когда рядом никого не окажется? — Я не нуждаюсь в помощи человека, всего лишь предложил свою. — Лакруа пожал плечами, возвращаясь к анкете. Профессор Крауч стоял у окна, делая вид, что никого не замечает. Лилит почувствовала злость, хотелось сесть подальше от напыщенного французского недовампира и покончить с этой дурацкой анкетой. Дмитро тоже заметил напряжение и пытался перевести тему. — Не у одной тебя нет поддержки, Лилит. Моя семья тоже вряд ли явится. — А как же другие родственники? — Сомневаюсь, что они захотят приехать. А ты, Фло? У тебя же есть кузины. — Не сказал бы, что мы очень дружны, но я пошлю сову с новостью о том, что я чемпион. Может быть. — Ты же поддерживал Флёр в прошлом году, напиши ей, она будет рада! — О, милая Лилит, я поддерживал её в составе школьной группы поддержки. Она и не вспомнит обо мне, даже если напишу. Не буду ставить кузину в неловкое положение, захочет — приедет сама. — Поддерживаю! — кивнул Митти. — Я тоже не горю желанием написывать родне. Они вычеркнули меня из своих жизней. — Дорогие чемпионы, настоятельно прошу вас обдумывать, что вы пишете, можно делать это и в группе. Вовсе необязательно чесать языком о вашей семейной драме! — Простите, профессор Крауч! — Флориан тепло улыбнулся хмурому, отвернувшемуся к окну Бартемиусу. — Итак, каков ваш боггарт? — все трое присмотрелись к анкете. Ещё примерно три десятка пунктов, казалось бы, незначительных, а ребятам уже надоело. Они синхронно подняли головы, взглянув на Крауча, затем вернулись к анкете, советуясь друг с другом насчёт каждого вопроса.