Сирота из приюта Вула

— Красавица, ты чего такая понурая? — Пригласила на бал Крауча, так ведь? — нежно улыбнулся Флориан, склонив голову набок. — Да, — Драко улыбался, держа Лилит за плечо, — и он согласился. — Что? — изумрудные глаза Дмитра на миг засверкали от удивления. — Ты же не пойдёшь с ним? — Я говорила, что это розыгрыш, но Крауч остался при своём мнении. Он не посчитал это шуткой. А у вас что? — Я пригласил на бал мадам Максим, сказал, что изящней пары для танца мне не найти. — А она что? — Улыбнулась и ничего не ответила. — Фло поправил шляпу. — Скорее всего приняла мои слова за комплимент, а не за приглашение. — Каркаров и сам заговорил о партнёрше, я ответил, что в случае чего пойду с ним. Он похлопал меня по плечу и рассмеялся. — Значит партнёра на бал среди нас четырёх нашла только Лилит. — Давай не об этом, Драко? — нервозно дёрнув руками, Лилит плюхнулась на кресло. — Я была в библиотеке, ко мне подходила Гермиона. — Грейнджер? Что она от тебя хотела? — Драко разложился на диване напротив. Митти и Фло сели по бокам от Лилит. — Рассказать о моих потенциальных родственниках. Она нашла мою однофамилицу, Анджелину Коул, она работает в Министерстве. — Я расспрошу о ней отца. Чем она занимается? — Тренирует троллей-охранников. — Троллей-охранников, — задумчиво повторил Малфой, — нет, это точно не папин отдел, но я всё равно спрошу. — Ещё есть Лилит Лестрейндж. — О ней мы уже читали. Кто ещё? — Мы не успели поговорить, было мало времени. Была ещё Гормлайт, жившая ещё раньше Литы. Я видела её портрет в книге. Высокая, тощая, бледная. — Гормлайт Мракс! — оживился Флориан. — тётя Изольды Сейр, основательницы Ильверморни. Там учился мой дядя из Штатов. Слышал легенды о ней, говорят, это была ужасная женщина, помешанная на чистоте крови. Сомневаюсь, что ты её потомок. — Как бы мне не хотелось достучаться до правды, но имена мне ничем не помогут — так назвала меня магла, не знающая о волшебном мире ничего. — Мракс… как Тёмный Лорд. — серьёзно заявил Драко. — Ну нет, эту чег’нь не приплетай. — каркнул Фло. — Лилит совсем непохожа на злую ведьму. — По крайней мере, я бы тогда ничего не чувствовала. Люди, зачатые под действием любовного зелья — бесчувственные сухари. — внезапно Дмитрий вскинул голову, глядя на Лилит. Все затихли, переглядываясь между собой, Лилит же ждала, что Митти ей скажет. Но он резко поднялся с кресла и зашагал наверх, выходя из гостиной Слизерина. — Что это с ним? — Драко оглянулся на дверь, из которой спешно вышел Крушельницкий. — Лилит случайно задела ненужную струну, как мне показалось. — Флориан мило улыбнулся, стараясь поднять настроение ставшей ещё грустней Лилит. — Не волнуйся так, подруга. Ничего трагичного не случилось, просто пойди за ним. Я думаю, ему есть что сказать. — Не скучайте. Скоро вернёмся.       Лилит неловко поднялась и шла, не зная куда. Выходя из подвала гостиной, чемпионка заметила фигуру, сидящую на подоконнике. — Митти, — Лилит осторожно коснулась плеча дурмстранговца, но он сидел неподвижно и, уперевшись лбом о стекло, уставился куда-то на улицу, — Я понимаю, что чем-то огорчила тебя. Знай, я не хотела и даже не думала этого делать. — Никогда не смей говорить так больше. — Скажи, что тебя расстроило? — Дмитро повернулся, пристально смотрел в глаза Лилит. — Тебе, помню, было интересно что произошло между мной и отцом. — Лилит кивнула. — Тогда слушай.       Мне было двенадцать лет. Был крепкой мавкой и по силе выше человека. Среди остальных семей мне подобных я никак не показывал себя слабым, хоть и получеловек. Папа очень гордился мной. — Тренируешься? — Брони заулыбался, глядя на сына где-то издали, возле берега карьера. Услышав голос отца, мальчик тут же подбежал к нему. — Тато! Ты сегодня рано. Всё хорошо? — Лучше не бывает, но есть новость. Я отправляюсь в Англию, осматривать неизвестных змей в питомниках. — Так далеко? — карие глаза мальчика заблестели. — Это только на недельку, сынок. У меня к тебе просьба. Ты дома остаёшься, с мамой. Защищай её, ты уже взрослый и я могу на тебя положиться. — Дмитро активно закивал головой, гордо улыбаясь. — И ещё одно. Меня не будет целую неделю, и мама останется совсем без утреннего чая. Мы же не будем расстраивать её? Ты будешь приносить чай вместо меня. И смотри мне, не пропускай ни одного дня! — Почему это так страшно, папа? Это же просто травы. — Делай что я говорю. И не вздумай пробовать. — Но… — Людям от этого отвара становится в разы лучше, прибавляются силы и вдохновение, но для нас с тобой этот напиток смертельно опасный.       И я согласился. Что мне оставалось делать? Отец старается, тяжело работает, рискует умереть от змеиного яда чтобы мы с мамой жили счастливо и я смог ходить в Дурмстранг. Разве я могу отказать ему в такой мелочи? Тем более, просит отнести чай для мамы, для себя он не просил ничего. Мама могла обидеться, она ведь так привыкла к отвару по утрам. Я не мог допустить, чтобы она тосковала. — Мама, с добрым утром! — Анна едва разомкнула сонные глаза, как к ней в комнату прибежал Дмитро с подносом. — Вафли, правда, суховатые получились. Но я очень старался, мама! Попробуй запить их чаем, будет очень вкусно. А ещё я принёс клубничный джем! — Моя ты радость, — Анна улыбалась, как и всегда лучезарно, но взгляд вовсе не разделял подобных эмоций. От был мутный, плавный, почти растерянный, — выглядит очень аппетитно. Спасибо, сынок. — Ты такая красивая. Выпей немного чая, он придаст тебе сил к новому дню. — Конечно, сынок. — и она испила из своей любимой чашки. Её улыбка стала шире, а глаза всё туманнее. Дима не мог понять, почему мама улыбается, но списал это на чувство бодрости и счастья, которые идут от трав.       И так продолжалось шесть дней. Всё это время я приносил маме чай перед её пробуждением. Она улыбалась, как и всегда, но что-то в этой улыбке пугало меня. Необъяснимое чувство тревоги возрастало с каждым днём, и я начал винить в этом чай с сомнительным составом, о котором знал только отец. Но зачем ему делать маме плохо? Папа ведь любит её больше собственной жизни. И всё же состояние мамы никогда не давало мне покоя, и именно сейчас выпал шанс проверить, как действует этот отвар. — Мама, сегодня я собрал для тебя самые вкусные травы! Папин чай, конечно, тоже неплох, но я очень старался, попробуй! — Дмитро радостно поставил поднос рядом с Анной, подавая ей кружку с подсолнухом. — Ты так похож на отца. — женщина снова улыбалась, прикрыв глаза. — Очень вкусно, сынок. — Папа может обидится, что я приготовил чай вкуснее, чем он. — Анна звонко рассмеялась, едва не пролив чай. — Что ты, Димочка, папа будет очень рад.       И всё происходило как обычно. Я даже начал винить себя в том, что подумал об отце слишком плохо, что он этого не заслужил. А что если мне просто показалось? Мама улыбалась, мы вместе готовили травы к сушке, готовили различные отвары, она ни на шаг не отходила от меня. — Сынок, подай мне львиный зев, здесь маловато. — Анна перемешивала травы в котле, но внезапно улыбка с её лица стала исчезать. Она вдруг остановилась, немного отойдя от котла. — Конечно. Тебе сколько, три или пять веток? — Анна медленно повернула голову на счастливо улыбающегося сына, держащего букет львиного зева. Теперь Дмитрию стало по-настоящему страшно. Мама смотрела на него живым, осознанным взглядом, как он и хотел, но таким чужим и отрешённым. — Мама? — Так ты мой сын… — прозвучало из уст Анны. Нет, это не было констатацией факта, это — осознание. — Мамочка, что с тобой? — А Брони… твой отец. — руки Анны задрожали. Она опустила голову, из глаз медленно стекали слёзы. — Тебе нехорошо. Пойдём, я проведу тебя в комнату. — Не прикасайся! — Анна отскочила, выставила руку вперёд. — Не подходи… — женщина несколько секунд смотрела на перепуганного сына, словно хотела что-то сказать, но внезапно убежала, заперлась в своей комнате. — Мама! Мамочка, прости меня! Открой двери, давай поговорим!       Я просидел там до самого вечера, уперевшись спиной на дверь родительской спальни. Слышались нескончаемые рыдания. Маму что-то ранило, но она не хотела меня даже слушать. Я чувствовал себя ужасным сыном, раз так расстроил свою матушку. — Сынок, Аня! Я дома! — радостно подскакивая, Бронислав вернулся домой, оставив на полке банку с маленькой змейкой. Услышав истошный плач, Брони замер. — Что такое? — Я обидел маму. Прости, папа, я не справился. — Дмитро поднялся, отходя от двери. — Пойди к маме, может, хотя бы тебя она послушает. — Брони сосредоточено всматривался в белую дверь. — Скажи мне, Дима, только честно. Ты приносил маме чай каждый день? — мальчик опустил голову, надув щёки. После длительной паузы, Бронислав выдохнул: — Ясно.       Мама впустила его, а я так и остался дверным слушателем. Она кричала, дралась, в стены не раз прилетало что-то. Я не мог поверить, что это всё происходил со мной только из-за одной чашки чая, которую я не принёс утром. — Ты врал мне! Врал целых четырнадцать лет! Я родила тебе ребёнка, думала, что люблю тебя! — Любимая, послушай меня. Я очень люблю тебя, любил и всегда буду любить. — спокойно проговорил Брони, отчего Анна затихла. Периодически всхлипывая, тяжело дышала. — И я счастлив, что прожил с тобой эти четырнадцать лет. Тогда, в кабинете старосты, ты сказала, что не видишь во мне большего, чем старшего наставника. Об отношениях не было и речи. Это ранило меня сильнее ножа. Я решился на любовное зелье, чтобы не потерять тебя навсегда! — Я не хочу тебя знать. — прошептала Анна, быстро покачав головой. — Милая, не нужно так говорить, у нас ведь есть сын! — И сын мне от тебя тоже не нужен. Ты меня использовал, подчинил мою волю, растоптал мои чувства. Я не люблю ни тебя, ни твоего ребёнка. Прощай. — дверь открылась, из неё спешно выбежала Анна, утирая слёзы. — Папа, что всё это значит? — Брони медленно плёлся с комнаты. Плавно переместив взгляд на Дмитра, громко хлопнул дверью. — Будь ты проклят, Дмитро! Почему ты не послушался меня?! — Отец, прости, я… — Прости? Ты одним своим поступком разрушил мою жизнь, и всё, что ты можешь сказать, — «прости»?! — Брони отвернулся, не желая показывать эмоции перед сыном. — Я уезжаю обратно в Британию. — А как же я, папа? — А что ты? Живи как хочешь. — Он тогда даже не попрощался. С тех пор мы практически не пересекались. — Дмитрий спрыгнул с подоконника, отряхиваясь. — Что с тобой было потом? — осторожно спросила Лилит. — Он не возвращался две недели. Я понял, что уже никто не приедет, пришлось писать своему кузену Саше, чтобы он переслал мне несколько сотен на еду, объяснил ситуацию. Моя тётя Мика ужаснулась от этой новости, забрала меня к себе, хоть и сама едва сводила концы с концами. — Это ужасно, Митти. — Лилит растерянно отвела глаза. — Но главное, что сейчас всё хорошо. У тебя есть мы. — Верно, — чемпион улыбнулся уголком губ. — Кстати, о нас. Ребята нас уже заждались. Надо идти, пока они искать нас не начали.