чёрные локоны чёрного демона

Непревзойдëнный демон чёрных вод безупречен. Хоть об этом и мало кто говорит, но лишь потому, что в основном его никто и не видит. Но стоит упомянуть, что будучи человеком он был красив, даже очень. А при первой встрече с ним Хуа Чэн подумал, что у того очень красивые черты лица и наверняка при жизни у него была девушка или любящая жена. Но после смерти в его внешности появилась ещё одна интересная деталь, которая привлекала всех, кто его знал. Волосы Черновода были словно тонкие ниточки, сплетëнные из морской пены и болотной тины. С виду казалось, что по его плечам растекается сама вода, и поток приостанавливается чуть ниже лопаток. К этим волосам хотелось притронуться, хотелось коснуться чёрной глади и пропустить сквозь руки ту мягкость, которой обладают чёрные воды, но которую так сложно застать. Но печально то, что жизнь после смерти он живёт не свою, за другого, так что его волос никто никогда не касался. Ну, до определённого момента.

***

В помещении было довольно темно, лишь свет одной единственной свечи, что стояла на письменном столе, озарял чёрную стену. Ши Цинсюань спокойно подошёл к бумагам и взял в руки шкатулку, на которой были выгравированы серебристые скелеты рыб. Открыв её, он вынул оттуда гребень. Гребень этот был очень красив, хоть и сделан из тёмной древесины и казался обычным на вид. Но его украшали выкрашенные в серебряный цвет черепки рыбок, а с краю уместилась подпись, ограниченная лишь одним иероглифом ветра. Бывший бог медленно повернулся назад и устремил свой взгляд на кушетку из чёрного нефрита, а если быть точнее, на демона, который сидел на ней. Шаги его босых пяток глухим эхом раздавались в полупустом зале, пока он подходил к хозяину этого места. Сам Хэ Сюань сидел тихо, но внимательно наблюдая за каждым движением Ши Цинсюаня. Взгляд его янтарных глаз был серьëзен, но пропитан некой мягкостью, которую возможно увидеть и понять лишь одному человеку. Демон спокойно ждал, поглядывая то на голые лодыжки бывшего бога, то прямо в его лазурные глаза, словно пытаясь пробудить что-то, что давно залегло на дне этих чистых и невинных вод. Звенящую тишину этого места не хотелось нарушать, Хэ Сюань к подобному не привык и, кажется, ещё долго не сможет. Поэтому когда Ши Цинсюань уселся рядом с ним, он молча уставился на гребень в его руках, предвкушая. — Хэ-сюн, – шёпотом позвал Цинсюань – рушить атмосферу и интимность момента ему тоже не хотелось. — Можно мне... причесать тебя? Демон лишь коротко кивнул и подставил свою макушку. В эту же секунду он ощутил как что-то прохладное коснулось его головы и мягко прошлось вдоль волос. Это было приятно. — Вау, Хэ-сюн, это... Ха-ха, они восхитительны! – Ши Цинсюань провёл гребнем по прядям ещё раз и ещё. Волосы Хэ Сюаня были мягкими, а Ши Цинсюаню было душно. Они недавно посетили здешние купальни и, казалось, блаженная нега в виде румянца на щеках ещё не спала, а лишь прибавилась. Сам Хэ Сюань подставлялся под зубья гребня, чувствуя себя до странности хорошо. Это чувство было для него чуждым. То, что принято называть заботой, он ощущал и проявлял несколько веков назад, и сейчас, подставляясь под изодранные, но при этом всё такие же нежные руки своего парня, он не считал это правильным, но нужным и тем, что должно было быть. — Хэ-сюн... Тебе же нравится, да? – бывший бог нежно перебрал пару прядей своей ладонью и пощекотал местечко за ушком. Хэ сюань лишь промычал в знак согласия и погладил его запястье. Свеча уже почти потухла, а благовония догорали свои последние минуты, когда Ши Цинсюань прекратил чесать макушку и заплëл слабую косичку в волосах своего демона. Хэ Сюань развернулся к нему лицом и потрепал ещё слегка влажные каштановые пряди, а после ласково коснулся своими губами его щеки. Тогда Цинсюань вскинул свои руки и крепко прижал к себе Хэ Сюаня, вновь касаясь его волос. Прошептал: — Знаешь... Мне очень нравятся твои волосы... – выдохнул он в самое ухо. — А ещё мне очень нравишься ты. Ши Цинсюань погладил своей ладонью щеку демона, ещё крепче прижимая того к себе. В помещении было тепло. И почти тихо, не считая рваные выдохи и тихие смешки Цинсюаня. Пройдя через весь ужас, совершив свои ошибки и заполучив взамен кучу ран, они смогли быть вместе.