Der richtige Weg

Легкая боль в области ребер заставляет приостановиться, присесть и запустить пальцы в спутанные и сальные волосы, начать кусать и без того окровавленные губы, ведь работа требовала сосредоточенности. Необычное покалывание, обычно возникающее на ожоге, навевает нехорошее предчувствие и убивает желание работать. Захотелось закрыть дверь магазина и подняться наверх, взять бутылочку газировки и включить на фоне какую-нибудь симфонию, наслаждаясь всепоглощающим чувством одиночество, возникшим из ниоткуда. Казалось, он больше никогда не почувствует подобное, но что-то было определенно не так. Ответ не заставил себя долго ждать, по правде говоря. Буквально постучался в дверь, стоял на пороге, весь покрытый чужой кровью и с неподъемным грузом за спиной, издающим последний вздох. Замерев на пороге, «ответ» бегал глазами по его лицу, осматривал так, как обычно смотрят на человека, потерянного навсегда. Во взгляде не было обиды и боли — лишь тоска. Ответ ударял по ребрам еще сильней и объяснял образовавшееся чувство одиночества. Глубокий вдох наполнил легкие металлическим запахом, на языке появился уже забытый привкус крови и соли. Не осознавая происходящего, он двигался «на автомате», вернулся в мастерскую и поднялся наверх. Привкус и пустота внутри никуда не пропало. В больнице пахло отчаяньем и смертью — напоминало детство, но «дома» пахло еще хуже. Запах человека, который отныне навсегда будет пахнуть точно так же, как и в больнице. Тусклый свет озаряет небольшую комнату, он осматривается и даже не удивляется, слегка закатив глаза и тяжело вздохнув, увидев силуэт, сидящий подле кровати. Смотря в одну точку, Коко крутил в руке зажигалку, вызывав у Инуи неприятное воспоминание из прошлого. Он сверлил Коко взглядом, понимая, что слова и не требовались. Просто никто из них не знал, куда еще пойти. Для них это было нормально, поэтому они и оказались в этой небольшой комнате над мастерской. — Я весь в масле. — роняет Инуи и кидает взгляд в сторону душевой, после неторопливо оглядываясь на Коко, который наконец поднял взгляд. Он смотрел так, словно и вовсе забыл, как выглядит Инуи. — Нужно сходить в душ, понимаешь? Еще… Пропах больницей. Скользя взглядом по испачканной форме, которую пора бы выкинуть, Коко кивает и поднимается с места. На его форме все еще была кровь, да и дождь пропитал ее насквозь. Инуи улыбается уголком губ и кивает в сторону душевой, удаляясь и слыша неторопливые шаги за спиной. Он неторопливо снимает форму, оставаясь в одних трусах, и закидывает ту в стиральную машину, чувствуя взгляд, прожигающий дыру в его спине. В ребрах все еще кололо, а желание послушать классическую музыку никуда не испарилось. В холодильнике, кажется, было несколько баночек колы, в полках завалялась лапша быстрого приготовления, поэтому Инуи уже примерно представлял, чем займется после душа. Да и желудок медленно побаливать, намекая, что не мешало бы поесть. Правда, желания не было. Прохладная вода стекала по волосам, помогало чувствовать себя чуть лучше. Инуи подставлял лицо струям воды, слизывал их с губ и чувствовал неприятное и такое знакомое опустошение в области груди, но ничего не мог с этим поделать. Хотелось утонуть в этих жалких каплях, выдаваемых отвратительным напором, хотелось сдаться и перестать стараться. Аккуратное прикосновение к лицу заставляет открыть глаза и посмотреть перед собой, увидеть Коко, с чьих волос стекали алые капли, и еле заметно улыбнуться уголком губ. — Я понимаю. — кивает Коко и тоже еле заметно улыбается, но слишком много тоски было в его глазах. Инуи прижимает его ладонь к своему лицу, снова прикрывает глаза, ощущая, как в тех начинали скапливаться слезы. — Все будет хорошо, Сейшу. — Не ври, пожалуйста. — шепчет Инуи, чувствуя, как дрожат губы, слыша, как голос держится на грани. — Ничего не будет хорошо. Он разрушил их будущее, а теперь и мое… — И будет продолжать рушить, если его не остановить. — перебивает Коко, берет лицо Инуи в руки и упирается своим лбом в его, тяжело выдыхая. — Тогда уже у тебя не будет будущего. — шепчет Инуи, запускает пальцы в смоляные волосы. Он чувствует теплое дыхание на губах, чувствует жар чужого обнаженного тела. И ему уже давно не было так тепло в душевой, где не было горячей воды. — Все будет хорошо, Сейшу… Хорошо… — продолжает шептать на повторе это чертово «хорошо» Коко, поглаживая Инуи по волосам, слыша его всхлипы. Не выдержав, Инуи прижимается к Коко, сжимает его волосы и не слышит ничего, кроме его дыхания, обжигающего кожу плеча. Лучше он будет слышать только дыхание, нежели то, как вся слабость вырывается наружу. Слезы катятся по лицу вместе с каплями воды, Коко гладит его по волосам и периодически оставляет еле ощутимые поцелуи на шее, плечах. Тоска овладевает телом, Коко не желает отпускать Инуи. Никогда не хотел, а сейчас, когда слышал всхлипы, чувствовал, как все его тело дрожит то ли от холода, то ли под действием истерики — тем более не хотел. Пальцы немели, но Коко не обращал на это внимания. Он аккуратно вытирал волосы Инуи полотенцем, пока тот не смел отрывать взгляд пустых глаз от пола, поддаваясь каждой манипуляции, шел на поводу у Коко, который аккуратно подтолкнул его в сторону комнаты. На волосах все еще ощущались прикосновения Коко, ведь тот помог ему принять душ, а сейчас попросил пару минут, чтобы сделать это самому. Инуи опустился на пол, оглядываясь вокруг, и понимал, что Коко просто пытался успокоить его, что ничего не будет хорошо. Кажется, Инуи скоро вновь ощутит жжение разбитых вдребезги костяшек рук. Нельзя было оставлять все это… Вот так паршиво. На полу осталась зажигалка, и Инуи аккуратно чиркает колесико, завороженно смотрит на небольшое пламя, ощущая необъяснимое спокойствие, несмотря на то, что руки необычайно дрожали — то ли от холода, то ли от легкого страха, оставшегося с детства. Он помнил взгляд Коко, когда тот вытащил его из горевшего дома… Жаль, что осознание того, что он больше никогда не смотрел на Инуи тем взглядом пришло слишком поздно. — Положи на место. — разрезает тишину голос, заставив Инуи вздрогнуть и выронить зажигалку из рук. Он поднимает взгляд на Коко, одетого в одни штаны, и замедленно кивает. — Прости, что напугал. — Все хорошо. — улыбается Инуи и опускает глаза, сверля взглядом пол, затасканный чуть ли не до дыр ковер. Коко садится рядом, протягивает Инуи банку газировки, которую тот принимает и тут же открывает, делая глоток и осматриваясь вокруг, словно не проводил тут время до этого. — Сейшу… — Знаешь, — перебивает Инуи, смотря в потолок и еле заметно улыбаясь. — в этой комнате раньше жил Шиничиро и Вакаса. — Не знал этого. — усмехается Коко и делает глоток своей газировки, слегка прикасаясь к руке Инуи, который переплетает их пальцы, словно по инерции. — Вакаса часто наведывался ко мне и Кену. — улыбается Инуи, слегка поглаживая большим пальцем ладонь Коко. — Помню, он рассказывал, что Шиничиро прокурил тут все. Вакаса ненавидит запах табака… Я почувствовал его, когда зашел сюда. На секунду показалось, что… — Шиничиро вновь здесь? — аккуратно спрашивает Коко, поняв, что Инуи не в силах договорить. — На секунду появилась такая мысль. — кивает Инуи, опрокидывая голову на плечо Коко и прикрывая глаза. — Потом я понял, что пришел ты… Начал курить? — Нервы дают о себе знать. — полушепотом произносит Коко, запуская пальцы в еще чуть влажные белые волосы. — Придурок. — усмехается Инуи и поднимает голову, заглядывает в глаза Коко. Всего на секунду взгляд задерживается на его губах, тут же возвращаясь к глазам. Дыхание сводит, Коко чуть сильней сжимает руку Инуи и чувствует, как сердце колотится. Глаза закрываются сами собой, глубокий вдох и… Дрожь, пронизывающая все тело. — Можно я… — Нужно, Коко. Из-за резкого движения одна из банок газировки, стоявших на полу, опрокидывается на пол, но им обоим было наплевать. Инуи сжимает волосы Коко, сильней прижимается к нему, чувствуя, как руки сжимают талию, и отвечает на неторопливый поцелуй, настолько нежный и аккуратный, что кружилась голова. Казалось, именно это требовалось Коко все это время. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким. Он скользил руками под футболку Инуи и не мог оторваться от его губ, все еще чувствуя, как все тело трясло. Никак не мог успокоиться, принять тот факт, что Инуи правда был настолько близко, правда целовал его и правда не выгнал, увидев посреди своего жилья. Кажется, Коко был счастлив… Что показалось всего на секунду, ведь он чувствовал, насколько плохо было Инуи. — Подожди… — шепчет Инуи, еле дыша, и отстраняется от Коко, слегка отодвигается и взъерошивает волосы. — Я… Я не хотел ничего такого, Сейшу. — быстро объясняет Коко и сжимает руку Инуи. — Знаю, Коко. — тихо смеется Инуи и поднимает взгляд на Коко, который замирает, видя улыбку Инуи. Внутри становится тепло. — Все хорошо, просто… Коко словно вновь очутился под теми холодными струями, слегка отстраняясь и отпуская руку Инуи и прикусывая губу, опуская взгляд и не понимая, куда делась вся радость, что была пару минут назад. — Теперь я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что Майки и тебя лишил будущего. — грустно усмехается Коко и проводит рукой по волосам, сжимает до побелевших костяшек. — Я уже было обрадовался… — Коко, блять. — шипит Инуи и встает на ноги, теперь прекрасно понимая, почему вся комната была прокурена. Он сам был бы не против выкурить сигарету и заиметь душевное спокойствие хоть на секунду. — Ты шел дальше, за Майки, а я должен был сидеть на месте? — Ты пошел за человеком, чьи последние слова были о Майки! — психует Коко и подскакивает на ноги, замечая, как слова проходят прямо сквозь сердце Инуи, заставив замереть. Голубые глаза не отрываются от Коко, которого на секунду одолела злость, который снова все испортил. — Сейшу… — Думаешь, я не знал, как сильно Дракен любил Майки? — усмехается Инуи и опирается бедрами на подоконник, словно силы стоять на ногах подходили к концу. — А Дракен не знал, как я люблю тебя? Ты глупец, Коко. Никто не шел дальше… Просто смирился и принял решение остаться с тем, кто залечит душевные раны и не потянет в бездну. Только Дракен так и не смог смириться, как бы я не старался. Он не понимал, что Майки смог бы вытащить только Шиничиро. Но знаешь, что с ним? Он погиб, блять, по детской глупости! И меньше всего я хочу, чтобы ты пошел вслед за ним, за Дракеном. Комната заполняется тишиной, которая вызывает звон в ушах, заставляет все внутри дрожать. Коко не мог оторвать взгляд от Инуи, чьи глаза вновь наполнялись слезами, чей гнев всегда был так прекрасен. Но он не мог смотреть на слезы Инуи, подойдя к нему и вновь прижимая к себе, целуя в висок и пытаясь заглушить этими объятиями его внутреннюю боль. Чего, конечно же, никогда не получится. Если бы Коко мог купить Инуи безграничное счастье — он давно бы сделал это. Волосы Коко пахли мятным шампунем, от запаха табака не осталось и следа. Инуи прижимался к нему в ответ и позволял оставлять на своем лице, кажется, бесконечные поцелуи, разрешал вытирать скатывающиеся по щекам слезы. Казалось, что мир за стенами этой комнаты рушится, и они никак не могли этому помешать, отдаваясь друг другу в последний раз. Именно так ощущался этот момент. Никто из них не хотел, чтобы он подходил к концу. Они были последними глупцами — именно так они ощущали себя, не в силах оторваться друг от друга. Им обоим казалось, словно эти поцелуи были слаще любого шоколада, обожаемого Инуи мороженного. Пальцы Коко путались в светлых волосах, которые знатно отросли, и он не понимал, как мог контролировать так много и одновременно с этим будучи совершенно ничтожным перед Инуи, не в силах отвечать за происходящее. Он не знал, куда пойти, ведь перед глазами все еще стояла картина того, как Майки нанес последний удар Саусу, как все вокруг поняли, что тот уже не дышал. На плечах все еще ощущался вес тела Такимичи — всю дорогу Коко отчетливо слышал неровное и прерывистое дыхание, словно оставалось еще пару минут, и он мог составить компанию Дракену. Этот день надолго останется в памяти, и Коко нужно будет сделать все, чтобы с Майки все было хорошо — как бы сильно не хотелось поступить по-другому. Когда-то они с Инуи считали, что Тайджу чрезвычайно опасен, но, кажется, ошибались. И вот, к чему это привело: они целовались в небольшой комнатке над магазином, когда-то принадлежавшем Шиничиро, и не знали, как еще выразить всю тоску, копившуюся внутри долгое время. Множество ошибок привело их в эту комнату. Отстранившись, Инуи тяжело дышит, заглядывает в глаза Коко и еле заметно улыбается, убирая с его лица темные пряди, аккуратно заводя те за ухо. На лице Коко уже не было стрелок, он выглядел по-домашнему, что было настолько привычно Инуи. Он не смог сдержаться, прикасаясь к губам Коко еще раз, обвивая руками его шею, чувствуя, как тот сжимает талию под футболкой и прижимается чуть сильней. — Ты ревнивый. — шепчет Инуи в поцелуй, проводя языком по верхней губы Коко и запуская пальцы одной руки в чуть влажные темные волосы. Ладони Коко скользят ниже, останавливаясь на бедрах Инуи, оглаживая. Он чувствует, что и самому пора остановиться. — Я просил Тайджу запретить тебе носить туфли. — бормочет Коко и отстраняется всего на секунду, но лишь для того, чтобы оставить на шее Инуи поцелуй, тут же замерев с осознанием, что пора остановиться. — Тебе не нравилось, что на меня много смотрели. — вспоминает Инуи, которому, кажется, уже было совершенно наплевать на все, как будто он уже пережил атомную войну, что происходила внутри десять минут назад. Он проводит рукой по обнаженной груди Коко, после приподнимая его лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Чего ты сейчас хочешь? Чувствуется, как руки Коко слегка вздрогнули, заметно, как его глаза пробегаются по лицу Инуи в растерянности. Он кусает губы, понимая, что не может дать правильного ответа, ведь не знает, чего добивается Инуи, у которого в голове всегда был туман, где можно было плутать часами, так и не дойдя до нужной точки. Инуи был для Коко открытой книгой, написанной на другом языке, неизвестном никому. Из всех страниц Коко знал всего пару слов, связанных с их общим прошлым. — Я знаю только то, что не хочу отпускать тебя. — еле слышно произносит Коко, тут же почувствовав, как Инуи резко дернул за волосы. Он впивается в губы Коко поцелуем, куда выливается не только тоска, но и жар, поселившийся внутри еще тогда, много лет назад. Этот пожар никогда не прекращал гореть — у Инуи внутри было настоящее пепелище. — Сейшу… Блять. — Хочу забыться, хочу побыть с тобой, хотя бы на мгновение, так же, как пару лет назад… — торопливо бормочет Инуи, пытаясь не отрываться от губ Коко. — Ты пожалеешь об этом, Сейшу. Успокойся. — пытается отстраниться Коко, слегка отворачиваясь и прерывая поцелуй. — Я бы… Сделал бы все, что ты попросил бы… Но ты сейчас и сам не понимаешь, чего хочешь. Точнее, кого ты хочешь видеть рядом. — …Думаешь, что я спал с Кеном? — спрашивает в лоб Инуи, проводя пальцами по груди Коко и почувствовав, как сильно бьется его сердце. — Ты ошибаешься, Коко. — К чему тогда были те слова?.. — растерянно произносит Коко, посмотрев в глаза Инуи. В тех была все та же тоска и грусть. — Слишком много вопросов, Коко. Почему ты не можешь просто… — Инуи слегка толкает Коко, но этого хватило, чтобы тот сел на стоявшую позади кровать, что позволяло Инуи сесть к нему на колени. — забыться вместе со мной? Я хочу побыть с тобой, Коко, а не с кем-то другим. — Зачем ты тогда остановил меня до этого? — в лоб спрашивает Коко, не позволяя Инуи поцеловать себя, несмотря на то, как сильно ему этого хотелось. — Я не был уверен, что готов к этому. — уверенно отвечает Инуи и проводит пальцами по волосам Коко. — Сейчас я понимаю, что… Мы больше не увидимся — теперь уже точно. Я просто хочу побыть с тобой хотя бы эту ночь, оставив все проблемы на «потом». — Или ты просто пытаешься заглушить душевную боль. — скрипит зубами Коко, но что-то внутри не позволяет скинуть с себя Инуи, разогревает в груди тепло и вызывает желание прижать того посильней, несмотря на гнев. — Мы ведь этим и занимались раньше… — Ты хоть раз представлял на моем месте Аканэ? — шепчет Инуи в самое ухо Коко, обжигая дыханием, и ведет рукой по его груди, спускаясь ниже и ниже. Его ладонь останавливается на пахе, слегка сжимая и заставляя Коко прикрыть глаза. — Думал ли ты о ней, когда вжимал меня в стену и трахал до тех пор, пока у меня не подкашивались ноги? Я ведь был на каблуках… — Сейшу… — бормочет Коко, чувствуя, как рука Инуи массирует член, начинает двигаться вверх-вниз. Дыхание перехватывает, язык начинает заплетаться. — Если ты не остановишься… — Отвечай. — перебивает Инуи и делает движения более резкими, отчего Коко запрокидывает голову и издает томный стон. — Сука… — бормочет Коко и толкает Инуи, заставив упасть спиной на кровать и тут же нависая сверху, устраивая колено между его ног. — Не думал я никогда о ней, пока трахал тебя. Уверен, она бы не вела себя, как шлюха. — То есть я — шлюха? — вскидывает бровь Инуи, обвивая руками шею Коко и притягивая ближе к себе, проводя языком по его губам. — Все еще помню, как ты ахуенно сосал. — усмехается Коко и резко отстраняется, торопливыми движениями стягивая с Инуи домашние штаны вместе с трусами, футболку. Замерев на секунду, он пробегается взглядом по его телу, понимая, что ожогов не убавилось — просто стали менее заметными. Но Инуи все еще был прекрасен. — Можешь проверить, не пропал ли у меня навык. — бормочет Инуи и облизывает пересохшие губы, отчего Коко передергивает. Он сжимает волосы Инуи, заставив того запрокинуть голову, и проталкивает ему в рот два пальца. — Покажи на пальцах. — шепчет Коко и оставляет укус на шее Инуи, тут же услышав его хриплый стон. Невозможно было оторвать взгляд от Инуи, прикрывшего глаза, облизывающего пальцы, проводя по ним языком. Казалось, терпение Коко висело на волоске. На секунду он подумал, что по подбородку начала стекать слюна от подобного зрелища. Он наблюдал за увлеченным Инуи, чувствовал, как возбуждение накрывает волной, унося к чертовой матери в открытый океан, заставляя захлебываться и понимать, что придется пойти в церковь и отмаливать все грехи, просить прощения за все похабные мысли и действия. Коко скрипел зубами, пока Инуи пропускал его пальцы глубже, и не мог оторвать взгляд от стекающей по бледному подбородку слюне, наблюдая, как покусанные губы наливались алым. Приоткрыв глаза, Инуи кидает взгляд на Коко, чье терпение подходило к концу. — Сейшу, — шепчет Коко и вынимает пальцы изо рта Инуи, тут же склоняясь и втягивая его в поцелуй. Инуи раздвигает ноги чуть шире, ерзает бедрами по матрасу и томно стонет в поцелуй от удушающего возбуждения. — я все еще могу остановиться. В разрез со своими словами, Коко дотрагивается мокрыми пальцами до ануса Инуи, аккуратно массирует и неторопливо пытается ввести один палец, на что Инуи реагирует сдавленным стоном и цепляется за его плечи, зажмуриваясь до разноцветных кругов перед глазами. — Еще ты можешь… Блять… — бормочет Инуи, чувствуя, как Коко продолжает проталкивать в него палец, вошедший почти до конца. — Не надо… — Останавливаюсь? — резко перебивает и отстраняется Коко, но Инуи успевает схватить его за волосы, дернуть назад и двинуть бедрами. — Прекрати дергаться. — произносит Инуи в самые губы, тяжело дыша и желая свести ноги от невозможного возбуждения. Но одновременно с этим ему хотелось развести их еще сильней, чтобы Коко было удобней. — Продолжай… Пожалуйста, Коко. Все сомнения отлетают в сторону, накатывает осознание, что поздно поворачивать назад, что у них обоих сносит крышу друг от друга. Коко покрывает поцелуями шею Инуи, добавляя еще один палец, и наслаждается тихими стонами, стараясь не замечать ужасный скрип кровати. Он двигал пальцами, чувствовал, как Инуи сам двигается навстречу, пытаясь насадиться сильнее, и водил языком по точеным ключницам, опускаясь ниже и прикусывая сосок, тут же зализывая место укуса. Сердце готово было выскочить из груди, отказываясь принимать происходящее, но своим глазам Коко верил больше. Стонавший под ним Инуи, тщетно пытающийся прикрыть лицо рукой, был более, чем реален. Его стоны никогда не были громкими, как в порно, но это возбуждало Коко еще сильней, делало обстановку более интимной. Если бы Инуи кричал, как последняя шлюха — коей он, к слову, не был, — то все казалось бы в десять раз похабней. Но Коко это было не нужно. Прервавшись всего на секунду, чтобы стянуть с себя штаны, Коко вновь возвращается к Инуи, вновь входит в него пальцами и начинает двигать ими более резко, быстрее. Инуи обхватывает его шею, утыкается лбом в плечо и задыхается в стонах, кусая губы. Не так они оба представляли конец этого отвратительного дня, но происходящее только помогало скрасить его. Им не особо был нужен секс… Они были нужны друг другу. Коко смазано целует Инуи в щеку, замедляя движения, на что тот протяжно и недовольно стонет, резко дернув бедрами. — Я все еще думаю, стоит ли тебя трахать. — склонившись над ухом, шепчет Коко и оставляет еще один поцелуй на щеке Инуи. Но он не прекращает движения пальцами, добавляя еще один. Инуи запрокидывает голову и сдавленно стонет. — Ты уже… Это делаешь… — бормочет Инуи, задыхаясь в стонах, ведь Коко снова начал двигать пальцами слишком быстро. — Блять, блять… Коко… — Остановиться? — тихо усмехается Коко, наблюдая за Инуи, который кусал собственную ладонь, словно стыдился стонов и срывающегося с губ мата. Не в силах ответить, Инуи отрицательно мотает головой, и Коко решает, что на этом стоит закончить. Он отстраняется, вытирает пальцы об простынь и поднимается с кровати. Инуи непонимающе наблюдает за ним, аккуратно садится и следит за тем, как Коко подходит к входной двери. — Куда ты голый собрался? — интересуется Инуи, вскинув бровь. — Свет выключить. — усмехается Коко, после чего свет и правда гаснет. Беспокойство за то, что Коко и правда может уйти прямо сейчас, испаряется из груди Инуи, и он опрокидывается назад, разводя ноги и чувствуя, как кровать продавливается под весом Коко, как он ведет пальцами по внутренней стороне бедра, вызывая мурашки по всему телу. Инуи слегка вздрагивает, когда чувствует головку члена, подставленную к анусу. — Расслабься, Сейшу. — шепчет Коко, аккуратно проводя по волосам Инуи, пытаясь успокоить его. Как будто это требовалось. Не успев ничего ответь, Инуи протяжно стонет, почувствовав, что Коко начал входить. Он сжимает собственные белые волосы, прикусывает нижнюю губу и двигает бедрами, показывая, что не обязательно быть настолько осторожным с ним. Ему хотелось почувствовать то же самое, что было во время их секса раньше — Коко был грубым, оставлял на теле Инуи синяки и следы от укусов. Помнится, Инуи попросил не останавливаться, если он начнет задыхаться — это значило, что ему было слишком хорошо, а не то, что он сейчас умрет от асфиксии. Сейчас он надеялся, что Коко это помнил. Хотелось забыть, что происходило пару часов назад, не думать, что будет дальше. Вокруг творился настоящий хаос, они всего за мгновение оказались на краю пропасти, чувствуя, как к горлу подступает ком, как накатывает осознание, что пути назад уже не будет. Выйдя за дверь, Коко придется позвонить Майки, спросить, что вообще происходит и каков план действий, который ему нужно будет реализовать, вложив в него приличную сумму денег. Цифры мелькали перед глазами, пока он тащил тело Такимичи на себе. Но сейчас это было не важно — проблемы, находящиеся за пределами комнаты, вылетели из головы, когда Коко решился поцеловать Инуи. Белые волосы Инуи оказываются в хватке Коко, он оттягивает их, заставляет посмотреть на себя, после чего резко двигает бедрами. Инуи стонет, проводит ногтями по его спине и, скорее всего, покраснел донельзя. Несмотря на смущение, он наслаждался происходящим. Коко проводит языком по его губам, проникает в рот, параллельно двигаясь так, как любил Инуи — грубо, резко, выбивая из его груди стоны, утопающие в поцелуе. Было неизвестно, пожалеют ли они о происходящем, но… Коко только сейчас понимал, что его все устраивало. — Коко… — стонет Инуи и упирается рукой в грудь Коко, на что не следовало реакции. Коко продолжал двигаться, вбиваться в его тело, даже не заметив, как неторопливые толчки набрали подобный темп. С его губ слетали хриплые стоны, тело покрылось потом, а он сам уже даже не думал останавливаться. — Блять… Коко… Легкая пощечина приводит Коко в себя, вынуждает замедлить движения, посмотреть на Инуи, который пользуется моментом и толкает Коко, переворачивая его на спину и немного меняя «правила игры». Коко довольно усмехается, проводя руками по груди Инуи, приподнимается и оставляет укус на ключицах, чувствуя, как Инуи вновь насаживается на его член, неторопливо двигаясь, вырывая из груди Коко стоны. Эта ночь определенно останется в памяти у них обоих. — Тебе нравится? — шепчет Инуи вперемешку со стонами и прикусывает губу, когда Коко резко двинул бедрами навстречу его движениям, тут же расплываясь в довольной ухмылке. — Мне все нравится… — бормочет Коко и запускает пальцы в белые волосы, сжимает и заставляет запрокинуть голову, целует шею, оставляет укусы на кадыке, вслушиваясь в стоны Инуи, который чересчур умело двигал бедрами для человека, что за всю жизнь спал только с ним — желание давало о себе знать. Коко скользил руками по его худощавому телу, сжимал ягодицы и покрывал бесконечными поцелуями лицо, шею и грудь, чувствуя, как член Инуи трется об его пресс, как тот с каждой секундой становился все ближе к оргазму. Подняв взгляд, Коко сжимает скулы Инуи, заставляя смотреть себе в глаза и шепча: — Ты прекрасен, Сейшу… Кажется, Инуи покраснел сильнее, чем до этого — четкого ответа Коко дать не мог из-за тусклого освещения уличных фонарей, проникающего через окно без штор. Но он мог сказать, что Инуи был настолько красив сейчас, что голова начинала кружиться. А может это было из-за того, что Инуи стал двигаться чуть быстрей, заставляя Коко прикрыть глаза и прижаться к обожаемому телу чуть сильней. Стоны становились громче, как и скрип кровати, сводящий с ума, когда невольно привлекал внимание. Коко накрывает член Инуи рукой, начав двигать той в такт его движениям, и кусает губы, не в силах сдержать собственные стоны. — Остановись… — шепчет Коко, на что Инуи совершенно не реагирует, утопая в удовольствии и сжимая волосы Коко, припадая к его губам и слыша еле разборчивые шепот: — У меня не было резинки… — Я не хочу останавливаться. — криво усмехается Инуи, кусая Коко за верхнюю губу. Кажется, Инуи окончательно обезумел — так кажется Коко. Правда, он не замечает, как сам резко опрокидывает Инуи на спину, как начинает вдалбливаться в него. Он может слышать лишь стоны Инуи, ощущать, как тот весь сжимается, обвивает ногами его бедра и сжимает запястье. Они оба могли попрощаться с адекватностью еще в тот момент, когда Коко выключил свет. Протяжно застонав, Коко достигает оргазма, отстраняясь и слегка подталкивая Инуи, заставив слегка отползти назад. Он раздвигает его ноги шире, склоняется и устраивается между ними, слыша, как Инуи в непонимании шепчет его имя, что тут же утопает в стоне, потому что Коко проводит языком по головке его члена, вбирая тот в рот и начав двигаться. Инуи запускает пальцы в темные волосы, сжимает и параллельно прикусывает тыльную сторону своей ладони, смущаясь от происходящего — обычно это делал он. Коко двигал головой, обводя языком каждую венку, стараясь доставить Инуи максимум удовольствия… Хотя, судя по тому, как тот начинал задыхаться — можно было не прикладывать столько усилий. С губ Инуи срывается стон вперемешку с именем «возлюбленного», когда он не выдерживает, изливаясь тому в рот. Он бы и не смог продержаться долго — был слишком возбужден. В ушах звенело, Инуи не обращал внимания на происходящее вокруг, не заметил, как загорелся свет в комнате. Он все еще чувствовал жар внутри себя, пытался отдышаться и выкинуть из головы тут же атаковавшие мысли, которые сейчас были совсем ни к чему. Приоткрыв один глаз, Инуи видит, как Коко прикуривает сигарету, сидя на краю кровати, затягиваясь и чересчур красиво выдыхая дым. Он выглядел так, словно только что допустил самую огромную ошибку. — Дай затянуться. — просит Инуи и пытается сесть. Попытка не увенчалась успехом, он вновь рухнул на спину и протяжно недовольно застонал. — Ты не куришь. — напоминает Коко и поворачивается к нему лицом, окидывая взглядом обнаженное тело и облизывая губы. Он выглядел немного несчастным. — И еще… Ты очень красивый, Сейшу. — А на кого я похож? — надавливает на больное Инуи и тянет руку, намекая, чтобы Коко дал ему сигарету. Сделав блаженную затяжку, Инуи не торопится вернуть эту палочку смерти, загоревшись желанием выкурить все до последней тяги. — На человека, которого я люблю. Издав болезненное шипение и уронив сигарету на ковер, Инуи торопится поднять ее, пока все не вспыхнуло к чертовой матери, и делает еще одну затяжку, возвращая ту Коко. Он затягивается в последний раз и выкидывает окурок в форточку, потянувшись и решив больше не курить здесь. Иначе комната вновь пропитается запахом табака. Возгласы Инуи о том, что не надо его трогать, приводят к тому, что Коко позволяет дойти до душа самостоятельно, но все равно оказывается рядом. Он аккуратно водит мочалкой по телу Инуи, оставляет поцелуи на его губах и лице, понимая, что скоро придется уйти, что это была их последняя ночь вместе. Плевать, что они переспали — это требовалось им обоим не только из-за того, что они скучали друг по другу, но и потому что… Им было слишком одиноко, хотелось ощутить эти прикосновения и поцелуи вновь, почувствовать родное тело рядом. С Коко хочет познакомиться огромное количество девушек, что можно было сказать и об Инуи… Что с ними было не так? Почему они оказались в этой комнате? Слишком много ошибок. Подставляя лицо струям воды, Коко чувствует, как возвращается тревога, как ответственность вновь оседает на плечи неподъемным грузом. Снова захотелось курить, но Инуи целует его в уголок губ и обнимает за плечи, вырывая из этой пучины хаоса. — Останешься? — тихо спрашивает Инуи, смотря прямо в глаза. И снова эта печаль. — Если ты этого хочешь. — отвечает Коко, приобняв Инуи за талию и целуя его в висок. Они вылезают из душевой кабины, вытираясь одним полотенцем и на последнем издыхании заваливаясь на кровать. Коко прижимал к себе Инуи, поглаживая по чуть влажной спине и понимая, что не может остаться, что требовалось побыть с Майки, вернуться и выяснить, что это вообще было. Но пока Инуи был рядом… Он не мог встать и уйти. Не хотелось отрываться от него, понимая, что больше они, возможно, и не встретятся. — Ты нервничаешь. — разрезает тишину голос Инуи, он поднимает взгляд на непонимающего Коко. — Сам же сказал… «Все будет хорошо». — И это правда. — усмехается Коко, поглаживая Инуи по влажным волосам. — Все будет хорошо, Сейшу. — У тебя сердце сейчас из груди выскочит. — бормочет Инуи и прикладывает ладонь к обнаженной груди Коко, тут же чувствуя, как в нее бьется сердце с огромной скоростью. — Аритмия. — пожимает плечами Коко и переплетает их с Инуи пальцы, прикрывая глаза. — Постарайся заснуть, Сейшу. Никто из них не будет объяснять, что происходит и почему у обоих сердце готово выпрыгнуть из груди. Они оба все прекрасно понимали, не желая говорить вслух. Что-то остается неизменным навсегда. В ушах стоял гул голосов, удары, крики боли. Происходил настоящий хаос, но каждый раз, как Коко открывал глаза — напротив него спокойно сопел Инуи, по чьей щеке стекала слюна. Это вызывало умиление, но Коко все равно вытирал несчастную щеку и закрывал глаза вновь, прижимая Инуи к себе, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Когда-то они вдвоем не спали ночами… Теперь лишь Коко слышит эти кошмары, для которых не требовалось засыпать. Он все еще видел ту пустоту и безжизненность в глазах Сауса, когда подошел к нему, и все еще слышал крик Такимичи, когда Майки сломал ему руку. Это было хуже любого кошмара, этот день никто не сможет забыть и пережить спокойно. Кажется, Майки переходил черту… И не Коко решать, что будет дальше. В его интересах — идти следом, ведь только так можно выжить в настолько отвратительном и прогнившем мире, не достойном спасения. Сопение Инуи иногда приводило в себя, заставляло вернуться в реальность, но… За час до открытия магазина на телефоне Инуи зазвенел будильник. С нежеланием перекатившись к краю кровати и подняв телефон с пола, он выключает недоевшую мелодию и перекатывается на другую сторону кровати, держа в голове, что через десять минут будильник зазвонит вновь и тогда уже точно придется встать. Но сон рукой снимает, когда Инуи приоткрывает глаза и понимает, что лежал в кровати в гордом одиночестве. Он закатывает глаза и садится, потягиваясь и думая о том, что можно было приготовить на завтрак. На кухне лежала записка, в которой были извинения, и стоявший на плите завтрак. Еле заметно улыбнувшись, Инуи решает принять душ. «Прости, что ушел. Сам понимаешь… Завтрак на плите.» «P.S. Навыки ты не растерял.»