Как это было

Жанр: ангст, психология Рейтинг: G Описание: Шерлок ненавидит Майкрофта. Почему? Как же он ненавидел Майкрофта. Его омерзительную заботу и участие, его спокойную готовность принять его в любом состоянии и простить любые выходки, его грустное понимающее лицо без намека на обиду, как ни пытайся Шерлок его задеть, его рассудительность и умение не осуждать. Ненавидел в основном за то, как ярко контрастировало все это с прохладностью Джона и его ужасной, ужасной, терзающей сердце неспособностью понять и принять его до конца. Хотелось бы ему ненавидеть самого Джона — но это было не в его силах. Можно ли было ненавидеть это прекрасное существо? Шерлок полагал, что нет, невозможно. И пусть тот позволял своей беременной, очевидно любимой жене жаться к нему и, чего греха таить, любил ее куда как больше, чем Шерлока — он не мог заставить себя ненавидеть и ее. Все, что любил Джон, все что было дорого ему — вплоть до безвкусных свитеров — Шерлок почитал за святое и ненавидеть, конечно, не мог. Кроме себя самого. Оставалось ненавидеть Майкрофта. Когда же от ненависти, изъедавшей душу, и любви, изъедавшей мозг, становилось совсем тошно, на выручку приходил старый и, казалось, давно позабытый друг. Наркотики. Он знал очень отчетливо, что когда приход закончится, от самого себя и от мира станет трижды противнее обыкновенно, но отказаться не мог. Пока вещества действовали, у него были бесценные, прекрасные часы, а то и дни, проведенные там, где… хотелось сказать, «где все было так, как он хотел», но нет. Чертоги его разума были устроены столь сложно, столь многослойно, что он и сам не всегда до конца знал, что скрывается в маленьких темных комнатках. Он не повелевал своим разумом в такие минуты — разум повелевал им. Он создавал для него миры, далекие от идеальных, в которых был жив Мориарти, в которых его желали убить, которые были темны и мрачны, в которых нельзя было предсказать заранее, что произойдет через секунду и существование в которых было бы просто невыносимо, если бы не одно но. Джон. Джон всегда был с ним. Он всегда был там, где было нужно Шерлоку, таким, каким нужно было Шерлоку, делал и говорил, что нужно было Шерлоку, и любил тех (того), кого так отчаянно нужно было Шерлоку. И пусть в его наркотических мирах все так же, как и в реальности, существовала Мэри, и пусть Джон мог даже не являться ему в своей видимой и осязаемой оболочке, пусть. Несложно было заставить мозг любые факты расценивать как признаки холодности и нелюбви между супругами Ватсон, несложно было понять Джона. А его присутствие вообще не требовалось — он и так чудесным образом словно всегда был с ним. Наверно, это было то, что излишне романтичные особы назвали бы особой связью. Конечно, ничего удивительного в ней не было и быть не могло: еще бы Шерлок в своих же чертогах не понимал и не ощущал каждого человека, им же и созданного. Но, как говорилось в одной мудрой книге, «конечно, это происходит у тебя в голове — но кто сказал, что из-за этого оно не может быть реальностью»? И в наркотическом бреду в это верилось, без тени сомнения верилось. Что Джон всегда мысленно был с ним. Что Джон любил его. Ценил. Заботился, как умел. А потом сознание переставало играть с ним в игры, и наваливалась ужасная реальность. В которой Джон был женат, по искреннему убеждению Шерлока, по любви, а он оставался один, и с каждым днем одиночество становилось все глубже, затягивало его в свою пучину, чтобы в один день поглотить безвозвратно. И тогда была новая доза. А Майкрофт, конечно, все это прекрасно понимал — как и то, что служило причиной всем метаниям — и от этого становилось еще более тошно. Отношения братьев Холмс вообще были устроены так, что мир между ними был невозможен, пока мира не было в душе Шерлока. А был он там последний раз примерно когда Шерлоку было десять. Может, одиннадцать. Не больше.

***

Слова Майкрофта поразили Джона до глубины души. Он вообще не предполагал, что его невинный в сущности вопрос, слетевший с губ, когда на них с Шерлоком стало совсем уж невозможно смотреть («За что же он вас так ненавидит, Майкрофт?»), не останется показательно проигнорирован, а повлечет за собой вызов на разговор. В ходе которого он узнает это. Джон не знал, что и думать. Что это? Что заставило Майкрофта вдруг наплевать на условности и статус-кво и как на духу выложить ему такие подробности? Какая-то странная проверка? Дурная шутка? Попытка заставить его снова взять ответственность за Шерлока на себя? Но Майкрофт не выглядел как человек, который что-то задумал. Джон был невесть каким физиономистом, но мог поклясться на библии, что Майкрофт был просто очень, очень уставшим и утомленным переживаниями за брата. Не иди речь о чертовом британском правительстве, о Майкрофте-само коварство-Холмсе, Джон бы в своих выводах и не сомневался. А так… черт его знает. Но все выглядело так, будто это и правда было исключительно сумбурное, принятое на эмоциях решение. Тех самых эмоциях, которые так презирали братья Холмс, и в ловушку которых попали оба. А еще Джон боялся. Боялся, что понял что-то неправильно, что он ошибся, что ошибся сам Майкрофт — мог же он ошибиться хоть раз в жизни, верно? Боялся в основном того, что все правда, и все эти годы он был так непростительно слеп, не умея разглядеть под маской антисоциальности ранимую суть, что причинял Шерлоку боль раз за разом. Идиот. Прав Шерлок был, тысячу раз прав — как можно быть таким идиотом? Да, конечно, он не хотел больше пережить той боли, которая выпала на его долю после того, как Шерлок шагнул с крыши. Отгородился стеной холодности и отчуждения. Зачем-то женился! Нет, он любил Мэри, правда любил, но отдавал себе отчет, что встреть он ее, когда рядом был Шерлок — никакой свадьбы не случилось бы. Что было теперь делать? Бросать жену с нерожденной еще дочерью и уподобляться отцу, ушедшему из семьи, когда Джону не было и года? Да и он мог себе представить, как это выглядело бы с точки зрения Шерлока: его друг, с головой ушедший в семью и с каждым днем отдаляющийся все больше, заявляется вдруг к нему в смятении и раздрае и уверяет в вечной любви? Он бы на его месте не поверил. И правильно бы сделал. Липкие страхи, сомнения. Они кружат коршунами над головой человека, стоящего на пороге больших перемен, мешая сделать выбор. Что есть выбор? Выбор есть наличие двух и более альтернативных выходов из существующей ситуации при возможности пойти только по одному пути. Майкрофт же теперь его выбора лишил — и не только выбора, которого у него в сущности никогда и не было, а и иллюзии выбора, вязкой, сладкой, позволяющей годами существовать, а не жить, убеждая себя, что так правильно. Теперь и ее не было. Очень хотелось дать Майкрофту в морду. Джон почти физически ощущал, как зудит и чешется левый кулак, а мышцу сводит, но он понимал, что лишь уподобляется в своих эмоциях Шерлоку. Что ж, по крайней мере, в этом выбор у него был неиллюзорный: дать все-таки в морду — или не дать? По всему все же выходило второе. Делать выбор было приятно, даже если его результат не приносил никакого удовлетворения. Выбор… Даже когда его не было, он все равно парадоксальным образом был. Принять или не принять его отсутствие? Выбрать жену, ребенка, чистую совесть, светлый дом и безоблачное будущее — или друга-наркомана с замашками психа и самоубийцы, съемную квартирку и размытые перспективы? Любой нормальный человек кивнул бы и сказал — правда, выбора действительно тут особого нет. И не важно, имел бы в виду он то же, что и Джон, или нет. Так или иначе, необходимо было выбирать: признается ли он самому себе, что выбора-то не существовало никогда, или нет. И он выбрал.

***

Следующее Рождество они проводили снова в гостях у мистера и миссис Холмс почти в том же составе — разве что, без Мэри. И Джон ощущал неподдельное спокойное счастье, сидя в кресле, потягивая горячий пунш и наблюдая в окно за тихой беседой братьев Холмс, вышедших покурить. Он не мог слышать их слов, хотя угадывал, что они снова переругиваются, но зато отчетливо видел умиротворение в каждом их жесте и затаенное в уголках глаз веселье. Слепой бы заметил, что между братьями царил мир.