Как это было

Жанр: ангст с элементами небезнадежности, психология Рейтинг: G Описание: Шерлоку приходит смс от Той женщины. Джона прорывает и он пытается увещевать Шерлока, что надо не отталкивать дорогих людей, а делать шаги им навстречу. Впервые в жизни Шерлок готов всерьез его послушать. — Не успеешь оглянуться, — сказал Джон, и продолжил почти по слогам, — как будет. Уже. Поздно. Джон хотел, чтобы он был счастлив. Чтобы хотя бы он один из них двоих был счастлив с человеком, которого он любит. Только — увы! — Джон так ничего и не понял. Дедукция никогда не давалась ему ни в коей мере. И все же слова его не пропали втуне. Шерлок медленно поднялся, не давая себе скривиться от тупой боли во всем теле, и мягко, очень аккуратно обнял Джона. — Все хорошо. Потому что не ради Ирэн, и не ради кого-то еще на всем белом свете он был готов предать самого себя. Не ради Ирэн он довел себя до полусмерти — и довел бы до самой смерти, если оно было бы нужно. И, конечно, не ради Ирэн он был готов не только умереть или спасти чью-то жизнь — но и жить самому. Быть рядом. Идти на жертвы. Принимать. И пускай Джон беззаветно любил свою Мэри — ни на какую взаимность Шерлок не рассчитывал примерно с четырнадцати лет. Но и он — со всей своей дедукцией и прозорливостью на уровне мистического — меньше, чем в себе самом, понимал только в Джоне Ватсоне. Так бывает: чем больше мы любим, тем больше боимся обмануться. Тем больше обманываем сами себя. — Я ей изменил. Зачем он сказал это? Наверное, потому, что никак не мог взять в толк, отчего Шерлок не отталкивает его. Как бы он ни вел себя. Кем бы он ни был и как бы ни поступал. Может, думал он подспудно, Шерлок не знает всех его неприглядных сторон и поступков. Шерлок и не знал. Но это было совершенно, абсолютно неважно, потому что знание ни на что не влияло. Джон изменил ей. Шерлок не догадывался, привыкнув думать, что Джон любит Мэри больше, чем его. Даже не так, не «больше» — а «в отличие от». И Джон действительно любил — того человека, которым Мэри его считала, и которым его тем самым делала. С ней он становился тем Джоном Ватсоном, которым он всегда хотел быть. Только никогда на самом деле не был, и стать которым не мог. Быть им было приятно, спокойно, но не естественно и не легко. И кроме того, он отчетливо понимал, что Мэри идеальна. Без всяческих преувеличений — да и действительно любит его. Поэтому к ней самой он питал сумасшедшую благодарность — и постоянное неосознанное чувство вины за то, что он все-таки не тот, кем она считает его. И за то, что он не может испытывать к ней в ответ то, что она испытывает к нему. Не то чтобы он не пытался: он всеми силами дистанцировался от Шерлока, пытаясь доказать самому себе, что он, как всякий нормальный человек, предпочитает домик с белым палисадником вместо дурдома, упорно всякий раз выбирал не его — а Мэри, даже когда этот выбор говорил отнюдь не в его пользу. Потому что выбирать Шерлока он больше не хотел — не после того, что он пережил во время его мнимой смерти, а не выбирать не мог. И даже та женщина в автобусе, с которой он «изменил» Мэри, заинтересовала его лишь потому, что чем-то очень неуловимым напомнила ему Шерлока. Он никогда в жизни не признался бы в этом самому себе — хотя бы потому, что схожесть эта была на таком тонком уровне, что он не осознал бы ее ни при каком раскладе. Поэтому когда Мэри умерла, да еще вот так, закрыв собой не кого-то там, а Шерлока, Джон окунулся в чувство вины с головой. За то, что не защитил, за облегчение, в котором опять-таки никогда бы себе не признался, что Шерлок остался жив, за то, что никогда по-настоящему не любил именно ее. За измену. Он разговаривал с Мэри в своей голове, и она говорила ему неоднократно, что он должен пойти к Шерлоку. Поговорить с ним. Попросить поддержки. Поддержать его самого. Вернуться к нему насовсем. Он знал, что Мэри в его голове — это голос совести, но не мог послушать его, потому что казалось, что выбрать Шерлока сейчас значило бы окончательно предать Мэри и признать все то неприглядное, что так или иначе было между ними. И снова стать уязвимым, и снова обречь себя на эмоциональную зависимость от Шерлока. Как будто бы когда-то это было не так. Но чувство вины и страх были сильнее и голоса совести, и здравого смысла. Шерлок понял что-то из этого — возможно, процент или два — после того, как Джон рассказал об измене. И о том, почему он все-таки пришел вытаскивать его в этот раз. Возможно, этот процент или два были тем единственным, что ему следовало бы понять о Джона Ватсоне с самого начала. — Это неприятная мысль, Джон, но у меня иногда возникает кошмарное чувство, что все мы просто люди. — Даже ты? — Нет. Даже ты. И это прозвучало как «я тебя люблю».