Любовь это...

— Итэр, ты здесь? — разбудил меня знакомый голос. — Ага… — промычал я. — Тебя закрыли? Я могу тебя открыть? — Если хочешь, — я пытался не выдать, то что я плакал.       Дверь кабинки открылась, и я увидел своего спасителя. Альбедо держал в руках мой рюкзак со значками. Перед ним предстала такая картина: мальчик, который недавно весёлый показывал школу, теперь сидел на унитазе, поджав колени и плакал. Мои волосы были растрёпанны. Бледное заплаканное лицо и покрасневшие глаза. Шиворот-навыворот одетый джемпер. Любой бы посмеялся, или испытал бы отвращение от этого безобразия. Но Альбедо почему-то не посмеялся и не почувствовал отвращение. Он просто подошёл и обнял меня. Обнял чтобы успокоить, а не чтобы затащить в постель. Я сам испытывал к себе отвращение, а он обнял. Меня сильно удивил такой поступок. — Итэр, не плачь. Кто это сделал? — спросил новенький. Я ничего не ответил, лишь разрыдался ещё сильнее. — Вставай, там рубашка валяется. Твоя? — Да, — вытерая слёзы, сказал я.       Новенький помог мне встать. Я смотрел на то, как он поднимает мою рубашку и спросил: — Зачем ты мне помогаешь? — Ты мне тоже помог. Показал школу, — ответил Альбедо.       Он снял с меня джемпер и увидел истерзанное тело: засосы, укусы, царапины. Альбедо молча одел на меня рубашку. Затем я сам одел джемпер, после заплёлся. — Итэр, это Сяо и Скарамуча сделали? — неожиданно спросил Альбедо. — Ты как узнал? — спросил я. — Когда я пришёл с библиотеки, вас троих не было в классе. Я опоздал минут на десять. А за пять минут до звонка явились они. После звонка в коридоре я услышал их разговор. Они говорили про златовласку, которую они заперли в туалете. Так я и нашёл тебя, — ответил новенький. — Спасибо, Альбедо. — Не за что. Нам отменили остальные уроки. Поэтому ты сейчас куда? — Домой. — Прости, пожалуйста, это сейчас неуместное, но ты пойдёшь на собрание? — спросил Альбедо. — Какое собрание? — переспросил я. — Ну, для старост, — ответил он. — Блин, совсем забыл. Машка (Мария Ивановна) меня убьёт, если я не приду, — сказал я. — Оно всё равно через четыре урока. — Может всё же не пойдёшь? Тебе ведь не очень хорошо сейчас, — предложил Альбедо. — Тебе не стоит за меня беспокоиться, я уже привык. Да и я люблю… — и тут я задумался:"А люблю ли я Сяо теперь?» Я раньше об этом не задумывался. — Ладно, прости если задел. Можно я провожу тебя до дома? — спросил он. — Ты меня не обидел. Если хочешь можешь проводить.       Всю дорогу мы мило общались. Я очень люблю слушать, а Альбедо интересно рассказывал. Он оказался действительно умным. — Мы пришли. Я живу в этом доме. Спасибо, что проводил, — я улыбнулся, ведь с ним рядом было очень тепло. — Увидимся завтра! Если хочешь я могу зайти за тобой перед школой, — предложил новенький. — Я не против. А где ты живёшь? — На улице N, — ответил он. — Это совсем близко. Ну ладно, пока, — попрощался я. — Пока, Итэр.       Я вошёл в дом, закрыл дверь и сполз по ней вниз. Накрыв глаза ладонями, я задумался: «Люблю ли я тебя, Сяо?». Я вспомнил все его слова, что въелись в мою память: «кому ты ещё нужен? , солнце, плачешь как настоящая сука!». Снова чувство пустоты и одиночества.       Я отправился в ванную комнату. Включил воду, чтобы наполнить ванну. Затем подошёл к зеркалу, оно представляет собой шкафчик, который открывается нажатием на дверцу. Там лежат всякие шампуньки сестры и мамы. Среди них в коробочке лежат лезвия для бритв. Их когда-то давно отец покупал для своей старой бритвы, но сейчас ему они не нужны. Взяв одно и закрыв шкаф, я долго смотрел на себя в зеркало.       Почему я режусь? Я сам не знаю ответа. Это стало привычкой, если что-то плохое случается, я сразу хватаюсь за лезвие. Я режусь наверное, чтобы почувствовать боль сильнее, чем душевная. Осознавать это ещё противнее, чем чувствовать. Я совсем не хочу умереть, ведь я трус. Как пелось в одной песни: «Как не проси смерти про себя, но ты попробуй это ей в глаза скажи».       Ванна наполнилась, я снял с себя грязную одежду и кинул в корзину для белья. Залез в ванну, лезвие я захватил с собой и положил на бортик. Намылил волосы и смыл. А после лёг откисать в тёплой воде. — Я ненавижу тебя, Сяо! Ненавижу! За что ты так со мной? — прошептал я.       Затем я взял лезвие и быстрыми и резкими движениями, сделал не мало полос на запястьях. Я опустил изрезанные запястья в воду. Недолгое чувство эйфории, а затем адская боль. Руки щипали, вода вокруг них розовела. Я смотрел в потолок и думал: «И ради кого такие страдания?». Раны были достаточно глубокими, чтобы приносить ужасную боль, но недостаточно глубокими, чтобы потерять сознание. Я вылез из ванны и достал из шкафчика перекись. Ей я залил руки, было ужастно больно, а после я замотал их эластичным бинтом. Я переоделся в чистое, высушил и заплёл волосы и отправился на собрание.       Придя в школьный парламент, (там проходят все собрания) я поздоровался. — Здравствуйте. — Проходи, садись. Так раз уже все пришли, мы начнём, — сказала училка или она завуч, если честно я в душе не теребу.       Я занял место рядом с каким-то рыжим. — Собрание раз в неделю, как и сейчас по четвергам. После шестого урока. Ваша задача заполнять журнал и каждый день брать его в учительской, а после уроков приносить обратно. А не как сегодня староста 9Б, вместо него принесла журнал бедная Мария Ивановна.       Не такая уж она и бедная, немного подвигается, ей полезно. Как вы поняли, это я та самая староста 9Б. — А как правильно журнал заполнять? — спросил кто-то.       Мне было ОЧЕНЬ интересно. Я аж чуть не заснул. Училка или завуч, а может и деректор, хотя врядли, короче женщина всё рассказала. — Так внимание! На следующей неделе начинаются весенние праздники, поэтому каждый класс кроме девятых и одиннадцатых должен приготовить выступление. Старосты вы должны вместе с классом придумать и поставить выступление! — продолжила она своё выступление, она наговорила ещё очень много. Эта нудятина длилась ещё более 30-ти минут. После, нас отпустили. На против парламента висело рассписание, и я решил его посмотреть. — Ты ведь Итэр? — спросил кто-то. — Ага, — я обернулся и увидел того рыжего парня, рядом с которым сидел. Я знал, что он учится на параллели, но я не знал его имени. — А ты кто? — Я Тарталья, — представился он. — Откуда имя моё знаешь? — Ну, мы так-то на параллели учимся, это узнать не сложно. Я просто хочу познакомиться, — сказал он. — Познакомился? Я пойду, — сказал я. — Я пойду с тобой, — он натянул улыбку и поплёлся за мной. — Т-сс… — он раздражал меня так же сильно, как в расписании на завтра три матеши подряд. — Хочешь довезу до дома? — спросил он. — Откуда у тебя права? Да, и с незнакомыми людьми не езжу, — спросил я. — У меня свой водитель. Но ты ведь сам сказал, что мы познакомились. Ладно, раз хочешь пешком, я тебя провожу, — язвил он.       Что за день. Все хотят меня провожать. — Вот, что ты привязался? — спросил я. — Как грубо. (((((       Может я и был груб, но этого рыжего это не остановило. Так он и шёл со мной до дома. Даже не попрощавшись, я вошёл в дом. — Привет, Итэр! — крикнула сестра из кухни.       Я разулся и пошел к ней. — Привет, Люмин и Кейа, — я привык к тому, что сестра приводит своих парней домой. Я был совсем не против. — Как дела в школе? Почему так поздно вернулся, ещё и в другой одежде? Кто тебя провожал? Твой парень? — много вопросов задала моя сестра. — Слишком много вопросов. В школе всё хорошо (Ага, просто великолепно). Я был на собрании старост, перед этим переоделся. Этот рыжий увязался за мной, я не знаю почему, — постарался ответить на все я. — Ладно. Тогда главный вопрос. Ты покушал? — Даа~ — ответил я. — Врешь! Врешь же, — поняла она. — Хе-хе… Вода считается? В ней тоже много полезного, — может прокатит. — Итэр! Ты в обморок упасть хочешь?       Ну так то да, но ей нельзя об этом знать. — Садись рядом с Кеей. Я тебя накормлю, — приказала Люмин.       Через 5 минут передо мной стояла тарелка борща. — Сало, хлеб чёрный, белый, огурчик, колбаску? Будешь? — предложила сестра. — Нет, спасибо, — я тут как бы вообще есть не хочу, но ей об этом тоже знать не надо. — Кейа, вы у нас на долго? — Нет, скоро уйду, не переживай, — он похлопал меня по голове, и я чуть не подавился борщём в ложке. — Итэр, давай на ты, я не намного старше тебя. — Кха. Кха, — ну значит реально подавился ложкой борща. — Давайте. — И вот опять на вы… — Кейа расстроился, А Люмин хохотала от происходящего.       Я поел и мы пошли провожать Кею. Люмин поцеловала его на прощание, а я назвал его на ты и попрощался.

* * *

— Люмин, я хочу с тобой поговорить. — Пошли, поговорим.       Мы отправились в мою комнату. — О чем ты хотел поговорить? — Я уже говорил, что мне нравятся парни. — Ты хочешь познакомить меня со своим парнем? — спросила сестра. — Если бы. Примерно месяц назад, я признался одному парню в любви и он ответил взаимностью. Но он оказался жестоким и меня обижает, поэтому теперь я его ненавижу. То называет меня солнцем, то обзывает меня сукой. Он отвратительно ко мне относится. Насколько всё плохо? — Итэр, я даже незнаю. У меня никогда тако… — я перебил её, сняв с себя свитер.       Она увидела истерзанное тело и забинтованные руки. Сестра обняла меня. — Бросай его, он тебя не достоин! — строго сказала она. Я обратно надел кофту. — Ты У меня самый красивый и хороший, а он тебя не достоин! Я уверенна, что ты найдёшь себе намного лучше! — Спасибо большое. Ты сама знаешь, как мне важно твоё мнение. — Кейа со мной такого не делает, но мы любим друг друга, А значит он тебя любит не по-настоящему!       Я заплакал, Люмин обняла меня и велела не плакать. А после решила меня оставить. Люмин всегда желала мне только добра, поэтому я решил послушать её и бросить Сяо.