Сквозь столетия

1817 год. Она шла по мостовой, стараясь не оглядываться. Гортензия Освальд. Вот её имя. И она его ненавидела. Гортензия являлась обычной девчонкой, чья мать оказалась весьма сложным человеком. Чья мать не хотела видеть дочь, пока та удачно не выйдет замуж. Девушка усмехнулась чёртовому парадоксу вселенной. Она так хотела отправиться в путешествие. Хотела увидеть мир. Узнать всё на свете. Но её заставляли выйти замуж за одного идиота, который с трудом научился держать столовые приборы в руках. Она хотела выть. Поэтому и практически бежала по мостовой, желая слиться с толпой, чтобы никто не увидел её. Но этого особо и не требовалось, потому что она всегда была невидимкой. Всегда была в стороне. Её замечали только в случае необходимости. Гортензия фыркнула, с трудом не расквасив себе нос о камень мостовой, когда её толкнули в спину. Она обернулась, наблюдая, как некоторые женские особи смеются, показывая на неё своими сальными пальцами, которые только и были способны что драить полы — прикосновения к книгам они вряд ли видели. Девушка отряхнула подол длинной юбки, подходя к кованому железному ограждению, не дающему людям упасть в реку. Хоть она и любила Лондон, но во время весны этот город был далёк от прекрасного. Скорее он напоминал помойку, лишь притворяющуюся красивым местом на карте земного шара. Гортензия опустила руки на ограждение, смотря на талую воду под собой, представляя, как она будет выглядеть, если прямо сейчас бросится вниз. Наверное, весьма непрезентабельно. Конечно, она не хотела заканчивать жизнь самоубийством. Не хотела умирать, особенно зная, что ничего в этом мире не увидела. Просто… Видимо, у многих людей наступает такой период отчаянья, когда кажется, что впереди лишь мрак. Что всё кончено и нет смысла пытаться что-то изменить. Но Гортензия не была такой. Она являлась бойцом в чистом виде. Она была чёртовой львицей, как любил ей говорить отец. И она не могла так просто взять и сдаться. Нет. Она будет продолжать бороться, отстаивать своё мнение. Просто ей нужно пару минут, чтобы перевести дух. Девушка подняла голову и взглянула на странную конструкцию перед собой. Говорят, этот мост будет самым величественным в мире. Говорят, что в будущем он станет визитной карточкой Лондона. Но пока было сложно сказать, так ли это на самом деле, потому что сейчас он напоминал лишь большую черепаху, которая никак не может сдвинуться с места. Гортензия хихикнула своим мыслям, вздыхая от понимания, что пора возвращаться домой. Она и так задержалась дольше положенного. Если родители отправятся на её поиски, то тогда договориться с ними о разрыве помолвки не получится. И ещё она не хотела ссориться. Потому что отношения со своими стариками девушка очень ценила. Она любила их больше всего на свете, хоть у них и возникали разногласия. Но Гортензия честно понимала, почему родители так сильно озаботились вопросом её замужества. Двадцать шесть лет. И она до сих пор в девках. Такое считалось позором. Ужасом. Большинство ровесниц девушки уже родили второго ребёнка, а она даже ни разу не целовалась, потому что хоть и была достаточно прагматичной, но её дурацкая вера в настоящую любовь никак не хотела умирать. Мать говорила, что это всё из-за её увлечённости книгами. Отец — что она чересчур наивна и смышлёна. По сути они были оба правы, но Гортензия всё равно не теряла веры в то, что однажды точно найдёт своего человека. Наверное, дело было в страхе. Она слишком хорошо знала и видела, что происходит с браком, который заключался из-за необходимости или расчёта. Он просто умирал. Медленно и мучительно. И страдали в нём все. Она так не хотела. Она этого боялась. Поэтому Гортензия для себя решила, что если выйдет замуж, то раз и навсегда. И обязательно по любви. Конечно, её мысли считали смехотворными. Как и те, когда она говорила, что не думает, что брак — это всё в жизни девушки. В такие моменты все выпучивали глаза на неё, начиная шептаться. После последнего такого высказывания родители попросили её молчать на совместных ужинах с гостями. Девушка шмыгнула носом, аккуратно проводя над верхней губой ребром ладони. Она что-то совсем раскисла. Но одиночество и непонимание давно преследовало её. Эти два монстра словно шли за ней по пятам, не давая и минуты продохнуть. Но хуже всего было совсем не отвержение её среди знакомых. А её особенность. Она была ведьмой. Самой настоящей, о которых пишут книги и которых раньше сжигали на кострах. Гортензия никому не говорила о своём даре или проклятии. Никому. Потому что никто бы и не понял. Её и так считали слегка двинутой. А что будет после того, как кто-то узнает о её магии, девушка боялась и представить. Раньше на эту тему ей снились жуткие кошмары, после которых она не могла спать сутками. Но с возрастом ей удалось подчинить магию себе, беря её под контроль. Это было невероятно сложно сделать, но она справилась. Она смогла. И всё в одиночку. Всё и всегда в одиночку. Гортензия хмыкнула, покачав головой. И вот кому она такая нужна? Если ей удастся встретить хорошего человека, который полюбит её, то где гарантии, что он не сбежит, когда узнает всю правду. Их нет. И более того, девушка была уверена, что так никогда и не узнает, что такое любовь. Все соседские мальчишки всегда дразнили её из-за волос. Из-за их буйности и непокорности. Когда бабушка была жива, она говорила, что её шевелюра отражает характер и нрав внучки, но теперь и она ушла, оставляя Гортензию совсем одну. Мама хоть и была прекрасным родителем, но с возрастом они с девушкой стали всё больше отдаляться. Стали заметно холоднее друг к другу. И в чём причина, она не понимала. Конечно, Гортензия стала старше. Начала показывать характер и высказывать своё несогласие, что тоже накладывало сильный отпечаток на отношения с родителями, но ведь дело не только в этом. У неё были подозрения, что мать просто разочаровалась в ней. Разумеется, девушка старалась никогда не давать ей повода для такого, но каждая важная дамочка, проходящая мимо их дома, считала своим долгом упомянуть, что дочка Освальдов так и не вышла замуж. Все приёмы, на которые всю их семью могли пригласить. Все ярмарки и праздники проходили в обсуждении, когда же строптивая девчонка найдёт себе хоть кого-то. Хоть какого-нибудь несчастного, который согласится терпеть её невыносимый нрав. Гортензия в такие минуты чаще всего отводила глаза, зная, что бестолковым курицам бесполезно что-то доказывать. Объяснять. Они как падальщики: питаются только слабыми или мёртвыми. Себя она такой не считала, но видела, что это никого не волновало. И если отец реагировал на такие разговоры с усмешкой и своеобразным юмором, то мама, приходя домой, молча отправлялась к себе в комнату, видимо, не в силах справиться со всеобщим осуждением. А на утро начинала поиски мужа для дочери с небывалым рвением. — Гадство, — буркнула Гортензия, моментально злясь на чёртову вселенскую несправедливость. Она так хотела что-нибудь разбить, сломать, уничтожить, что магия начала вспыхивать на кончиках пальцев, от чего металл на мосту противно заскрипел. Девушка резко разжала ладони, испуганно озираясь по сторонам. Никто ничего не заметил. Все продолжали переходить реку, переговариваясь между собой. Девушка облегчённо выдохнула, качая головой. Ей необходимо возвращаться домой, пока она что-нибудь не натворила. Гортензия в последний раз оглянулась по сторонам и, проведя мокрыми ладонями по юбке платья, развернулась, делая первый шаг. Только она выставила бедро вперёд, как кто-то особо наглый налетел на неё, сшибая с ног. Она плюхнулась на задницу, смешно расставив ноги и руки по бокам, зажмурившись от боли. Рядом послышались отборные ругательства, из-за которых она всё-таки открыла глаза, чтобы запомнить лицо будущего трупа. Она уже придумала расправу над слишком широким говнюком, как замерла, видя белоснежно-платиновые волосы. Молодой парень — видимо, не больно старше неё — тоже упал на пятую точку, кривясь от боли в копчике. Он провёл рукой по груди, куда пришёлся удар её макушки, и посмотрел ей прямо в глаза, замирая точно так же, как и Гортензия. Наверное, такие моменты называют судьбоносными. Наверное, это всё чёртово предзнаменование. Наверное, это красные нити, которые соединили тебя с человеком из прошлой жизни, чтобы ты обязательно нашёл его в новой. Она несильно верила во все эти бабушкины сказки, считая, что таким можно развлекать только наивных дурочек, которые, кроме как о поиске мужа, ни о чём больше не думают. Но сейчас… Её словно молнией пронзило. Будто она упала с дерева и ударилась головой так, что все мозги выскочили через уши и потерялись в ночи. Будто с ней уже подобное приключалось ранее. Странный эффект дежавю. — Надо смотреть, куда Вы идёте, мисс, — желчно процедил парень, кривя губы в мерзком оскале, моментально превращаясь из прекрасного принца в навозную жабу. Гортензия слегка приоткрыла рот от такого неуважения и возмущённо свела брови на переносице, чувствуя, как гнев кипит в венах, мечтая выйти наружу. — Вообще-то это Вы меня сбили с ног. Могли бы и извиниться, — она вскинула подбородок, замечая, как молодой человек проследил за её движением странным взглядом. Ей показалось, словно на дне его зрачков что-то вспыхнуло. Или загорелось. Неважно. — Я шёл вперёд, это Вы должны были мне уступить. А извиняться перед Вами я в жизни не стану, мисс,— гадко протянул он, высокомерно смотря на неё. Гортензия была буквально в шаге от своего первого убийства. Мало того, что день и так не заладился, так теперь ещё и какой-то хам начал учить её правильному хождению по общественно доступному мосту? Ну нет, не дождёшься. И это его мисс… Аж противно. — Мне кажется, что такому грубияну и невоспитанному шимпанзе в принципе не место там, где могут находиться нормальные и адекватные люди, которые извиняются за свою ошибку, — чопорно проговорила девушка, с удовольствием замечая, что он начал злиться и его щёки стали покрываться красными пятнами от негодования. Она слегка приподняла уголок губ, с трудом сдерживая полноценную ухмылку, молчаливо радуясь, что смогла поставить на место этого слизняка. Хоть и невыносимо красивого. Что тоже являлось просто вселенской несправедливостью. — Может, потому что кто-то не достоин извинений, поэтому я и не извиняюсь? — прорычал парень, сжимая кулаки. Внезапно до неё дошло, что они всё ещё сидят на мокрой и грязной мостовой, ведя беседу, когда все остальные люди, проходящие мимо, просто глазеют на них, как на полноценных идиотов. Девушка резко вскочила на ноги, не сдерживая стона боли от столь неожиданных действий со своей стороны, и посмотрела на парня, который тоже заметил, в каком он положении, спеша встать. Гортензия суматошно провела руками по подолу юбки, стараясь привести её в божеский вид, но ничего не получалось, и она просто размазывала грязь по ткани. Психанув, она зло сжала кулаки, поднимая яростный взгляд на парня, натыкаясь на заинтересованность с его стороны. Он склонил голову набок, разглядывая её как неизведанный экспонат. Честно говоря, ей было приятно такое внимание, хоть оно было и в новинку, но девушка фыркнула, возвращая всё внимание парня к своим глазам, вспоминая, что он ей сказал. — Если Вы не в состоянии вести себя воспитанно в обществе девушки, то я искренне могу посочувствовать Вашей избраннице и всей Вашей семье в частности, — выплюнула Гортензия, обходя задумчивого парня, злясь на свою реакцию на его глаза. Она никогда таких не видела. Расплавленное серебро. Гранит. Холод. Вечная зима. Но такая красивая, что даже лютый мороз её бы не испугал. Это было незабываемо. — Постойте! Когда крик раздался ей в спину, она сначала не поверила своим ушам и поспешила прочь ещё быстрее. Было чувство, что сейчас решается её судьба. Но ей стало так страшно. Так жутко. Внезапно девушка вспомнила и про ожидавших её родителей, и о своей проблеме. Обо всём, о чём забыла, пока разговаривала с самым наглым человеком, какого только встречала в своей жизни. — Да подождите Вы! Мисс! Гортензия обернулась, видя, как хам и грубиян бежит за ней, пробиваюсь сквозь толпу на рынке. Она поражённо замерла, когда он остановился перед ней, слишком статный и высокий, что любую девушку могло поразить и заставить заикаться. Она тоже не оказалась исключением. Чёрт. — Мисс, простите, — раскаивающимся тоном начал он, немного запыхавшись от бега. Его серые глаза ни на секунду не покидали её лица, что заставляло краснеть и чувствовать себя слишком взволнованно для такого простого разговора. — Я… у меня был очень плохой день. Я был очень зол, когда столкнулся с Вами. Простите, мне очень жаль. Я вёл себя неподобающе джентльмену. — Ох, — с шоком выдохнула девушка, заводя прядку у лица за ухо. Она сглотнула неуверенность, резко понимая, что никогда так долго не беседовала с мужчинами. Гортензия моргнула, не давая поглотить себя истерике и страху. — Что ж, я Вас прощаю. И Вы меня простите. Я тоже была… не совсем любезна. Моё поведение было… непозволительным. Кивнув после своих слов, она замерла, боясь поднять глаза на парня. Девушка нахмурилась, смотря на третью пуговицу его мундира, не зная, куда себя деть. Было сразу видно, что он офицер. Военная выправка всегда бросалась в глаза, и что ещё более стыдно, Гортензия больше всего обращала внимания именно на мужчин в форме, потому что, по её мнению, перед ними было почти невозможно устоять. Она переступила с ноги на ногу, решаясь взглянуть на вынужденного собеседника, наплевав на свой дурацкий страх. Ртутные омуты глядели на неё не отрываясь, кажется, практически не моргая. Она зависла, смотря на переливы в глазах мужчины, забывая о том, что ей куда-то ещё нужно было идти. Она забыла обо всё на свете. И её это напугало. Сильный импульс в сердце. Резкий скачок давления. Резкое головокружение. Недостаток кислорода. И понимание, что, по всей видимости, она только что наткнулась на нечто важное для себя. Мотнув головой, пытаясь скинуть наваждение, Гортензия поспешила уйти, чтобы не совершить жуткую ошибку. Но хватка на локте не дала сделать ей и шага, пригвождая к земле. Девушка подняла голову, видя на дне серых омутов страх, связанный с её внезапным уходом. — Подождите… — он сглотнул, аккуратно отпуская её руку, что вызвало в девушке недовольство весьма странного характера. — Простите, что я Вас так схватил… просто… — Ничего, — растерянно пробормотала Гортензия, пожимая плечом. Наблюдая за мужчиной, она подумала, что будто знает его и выпалила свой вопрос, чтобы убедиться, не замечая, что прервала его, когда он уже собрался заговорить: — Как Вас зовут? Он улыбнулся, показывая ямочку на левой щеке, окончательно погребая её под развалинами своей собственной обороны. — Дамиан. Дамиан Малфой. Это моё имя, — тихо представился он, протягивая ей руку для того, чтобы взять её ладонь и поцеловать. — Я Гортензия, хотя, мне кажется, что это не совсем моё имя. Оно мне не очень подходит, — протараторила девушка, жутко краснея, когда его губы соприкоснулись с её кожей. Он проникновенно посмотрел ей в глаза, словно заглядывая в самую душу. — А мне нравится. Всего пару слов, но они вознесли её до небес. А чувство дежавю так и не отпускало.

***

Девушка сделала первый шаг, зажмуриваясь, когда доски под ногами начали поскрипывать, пугая тем, что все домочадцы спокойно могут услышать, куда она собралась. Гортензия сжала губы в полоску, не давая себе возможности отступить. Она снова шагнула вперёд, постоянно вертя головой в разные стороны, боясь последствий, которые неминуемо могут возникнуть в случае обнаружения её родителями. Девушка задержала дыхание, прислушиваясь к происходящему в доме. Все давно уже должны были лечь спать, в том числе и кухарка, но бывало такое, что она допоздна засиживалась у камина с газетой отца, которую он словно случайно забывал на кухне. Гортензия быстро преодолела расстояние от своей комнаты до лестницы, замирая у подножия, слыша шёпот матери и отца. Не желая знать, о чём или о ком они говорят, девушка уже было приготовилась идти дальше, но остановилась как вкопанная, отчётливо услышав своё имя. — С ней происходит что-то странное, Филипп. Я переживаю, — голос матери звучал очень тревожно, что только подтверждало её слова касательно дочери. — Может, нам стоит пригласить на ужин в эти выходные семейство Тевисов? Их сынок весьма хороший молодой человек. — Эмилия, мы уже обсуждали этот вопрос. Я не хочу потерять нашу дочь только потому, что какие-то старые клуши, которым нечем заняться, кроме как обсуждать кого-то, говорят, что ей пора замуж. Я знаю все твои аргументы, но поставь её на своё место. Послышался тяжёлый шумный вздох, после чего отчётливо стало ясно, что женщина села на кровать, вызывая немного глухой скрип пружин. — Дорогой, я всё это знаю, правда. Я тоже не хочу терять нашу дочь и выглядеть монстром в её глазах, но, Филипп, неужели ты не понимаешь, что ещё год — и никто не захочет жениться на ней. Мы не всегда будем с ней рядом, и я хочу, чтобы у неё был человек, который позаботится о ней. — Эмилия, ты всё равно стоишь на своём, — слегка повышенным голосом произнёс отец, видимо, захлопывая книгу. — Я люблю нашу дочь и уважаю её выбор. На остальное мне плевать. Насколько мне известно, брак дочери Харперов оказалась очень неудачным, хотя казалось всё просто прекрасно. И что в итоге? Он избивал бедную девочку, насиловал. Ты думаешь, что, выдав дочь за первого встречного, мы избежим такого ада? Нет. Это должен быть человек, который будет её достоин, а не тот, кто первый клюнет на удочку. — Но, Филипп… — Всё, разговор окончен. Я ложусь спать, — отрезал мужчина, очевидно, присоединяясь к жене в постели. Девушка с широко распахнутыми глазами так и стояла у подножия лестницы, позабыв, что торопилась покинуть дом. Она мотнула головой, приходя в себя, начиная спускаться вниз, даже не утруждаясь прислушиваться к каждому шороху. Почему-то всё перестало иметь значение. Кроме одного… — Привет, принцесса! — Дамиан набросился на неё, как только она перешагнула порог дома, начиная кружить девушку прямо на их лужайке, кажется, совсем не заботясь о том, что их может кто-нибудь увидеть. — Дурак! — хихикнула девушка, легонько ударяя его по плечу. — Отпусти меня. — Нет, пока не поцелуешь, — он игриво заглянул ей в глаза, зная, что этот приём всегда срабатывает безотказно. Гортензия закатила глаза, молчаливо возмущаясь его пижонству. Она чмокнула его в губы, выгибая бровь, видя, что он так и не поставил её на землю. — Ну, Дамиан… — Я имел в виду нормальный поцелуй, а не этот детский сад, — саркастично, в своей невыносимой манере сказал парень, нагло наклоняясь к ней в ожидании поцелуя. Сам он часто заставлял именно девушку целовать его. Словно ему требовалось доказательство, что не только он сходит с ума. Словно ему было необходимо знать, что она полностью в его власти. — Ты такой невыносимый, что просто сил нет, — пробурчала Гортензия, немного неуверенно — всё ещё — прижимаясь к его губам. Дамиану никогда не требовалось приглашение, и в это раз он тоже не стал дожидаться более раскрепощённых действий с её стороны, беря поцелуй под свой контроль. Он провёл языком по нижней губе девушки, углубляя поцелуй, крепче сжимая её талию. Она задохнулась, когда поцелуй стал чересчур страстным, заставляющим окончательно лишиться кислорода в лёгких и головы на плечах. Гортензия провела трясущимися руками по его плечам, после вцепляясь в них ногтями, чувствуя уже привычную хлопковую сорочку, а не мундир. Девушка закатила глаза, ощущая поцелуи мужчины на щеках, затем переходящие на шею. Она слегка замерла, не в состоянии справиться со страхом перед неизвестностью, но Дамиан сразу почувствовал изменения в её поведении, отрываясь от хрупкой ключицы. Его глаза лихорадочно блестели, напоминая переливы волн в океане. Гортензия даже немного разозлилась на себя, но она понимала, что спешить им никак нельзя. Если хоть одна живая душа узнает об их связи, у неё навсегда заберут Дамиана, а её кинут в темницу. И это в лучшем случае. — Прости меня, я забылся, — злясь на самого себя, сказал парень, опуская голову ей на плечо. — Мне всё сложнее сдерживать себя рядом с тобой. — Всё в порядке, я на тебя не сержусь, — она перевела дыхание, запутываясь в его белоснежных волосах. — Мне самой сложно… останавливать себя. Парень резко поднял на неё взгляд, замечая такое же возбуждение на дне зрачков, как и у него. Он усмехнулся слишком по-доброму, оставляя трогательно-нежный поцелуй у неё на лбу. — Нужно ещё немного потерпеть, — прошептал Малфой, соединяя их лбы и закрывая глаза. — Скоро всё изменится, слышишь? И я заберу тебя. — Ты не говорил с родителями? — её голос звучал с большими оттенками тревоги, от чего Дамиан нахмурился, заглядывая ей в глаза. Гортензия сделала шаг назад, обнимая себя за плечи трясущимися руками. Она никак не могла принять мысль, что он тоже волшебник. Что он такой же, как и она. Было до сих пор страшно, что это просто розыгрыш или попытка вычислить ведьму. Приспешницу дьявола, как говорила её мама. Дамиан тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы и оттягивая пряди на корнях. — Я пытался… Почти полностью рассказал всё, что мы планировали. — И что же? — якобы незаинтересованно спросила она, боясь посмотреть ему в глаза и попрощаться со своей обороной. Защитой. Единственным щитом, который у неё остался. — Помнишь, я говорил тебе, что не все семьи волшебников похожи? — почти шёпотом уточнил Малфой, видя, как она кивнула с какой-то скрытой болью. — Моя семья… очень древняя в этом плане. Мой род напрямую зависит от меня. На меня возлагали большие надежды, пока не поняли, что я практически самозванец под такой известной фамилией. Он грустно усмехнулся, сжимая пальцами переносицу. Гортензия сжала ладони, не давая себе разрешения подойти и утешить его. Она знала, как больно ему было от того, что он, по сути, являлся разочарованием семьи. И не просто родителей — как она. А целого рода. Поколения. Девушка, к сожалению, не могла в полной мере представить, каково ему. Но искренне пыталась. — Моя мать ещё способна допустить мысль, что я не настолько безнадёжен, но после рождения брата, она полностью ушла в его воспитание. Правильное воспитание, — насмешливо выделил он последние слова, качая головой. — А об отце и говорить нечего. Когда я только заикнулся о том, что влюбился в девушку… Знаешь, каким был единственный его вопрос? — Нет... — прошептала напугано Гортензия, уже догадываясь, каким будет ответ. Дамиан поджал губы, заглядывая ей в глаза, наблюдая за молочным шоколадом, глядящим на него со страхом и надеждой одновременно. Ему было так жаль разочаровывать её, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Это закон. А он чтил многие законы. — Он спросил только о её происхождении. Не более того. А когда я попытался сказать хоть что-то ещё, он заставил меня замолчать заклинанием, чтобы я выслушал перечень обязательных качеств, которые должны присутствовать в любой леди Малфой. Парень поднёс кулак к губам, пряча жёсткую усмешку, полную обиды на отца. Он фыркнул, отворачиваясь, чтобы Гортензия не видела его слабости. Девушка открыла рот, желая хоть как-то помочь ему словами, но ни одно из них не пришло ей на ум, и она просто подошла к нему и обняла со спины, сцепляя хрупкие ладошки у него на животе. Дамиан моментально опустил свои руки поверх её, тут же расслабляясь под её нежными прикосновениями. — Поэтому я и пошёл в маггловскую армию. Думаю, хоть так смогу чего-то добиться. Магия — это хорошо, но она такая пустышка, когда умирают невинные люди. Я хочу что-то сделать для людей, пускай моя семья считает, что это глупость. — Думать о других — вовсе не глупость, Дамиан, — прошептала девушка, утыкаясь носом в напряжённые мышцы его спины, появившиеся от постоянных тренировок в армии. — Это характеризует тебя как человека. И ты замечательный. Самый лучший. Мой. Мужчина обернулся, сразу беря её лицо в ладони, проникновенно смотря ей в глаза. Он провёл круг полумесяца на щеке девушки, задумчиво разглядывая каждую морщинку и веснушку. — Это ты самая лучшая, — пробормотал он, целуя её. Гортензия растворилась в его объятиях, не замечая, как занавеска на втором этаже неожиданно отодвинулась и у них появился свидетель. Девушка не открыла глаз, когда Дамиан отстранился, предпочитая остаться в моменте ещё хоть пару минут. Парень крепко прижал её к себе, словно боясь отпустить даже на миллиметр. — Когда вы уезжаете? — приглушённо поинтересовалась она, немного приподнимая голову, бросая короткий взгляд на его губы. Дамиан хмыкнул и подарил ей ещё один быстрый поцелуй. — Сегодня утром. Командир сказал, что в восемь мы должны быть уже на пристани, — его глаза следили за распространяющейся печалью на её лице, будто девушка старалась ни в коем случае не допустить грустной эмоции завладеть своим настроением. — Это ненадолго. Всего пара дней. — Получается, ты не выспишься из-за меня? — сокрушённо проговорила Гортензия, раздражённо опуская веки и пряча красное лицо у него на груди. Парень коротко рассмеялся, целуя её в макушку. — Не думай об этом. Знаешь, — начал он, но замолчал, а девушка снова посмотрела ему в глаза, приподнимая брови, ожидая продолжения того, что Малфой хотел сказать, — тебе нужно начать собирать вещи. Гортензия улыбнулась, чувствуя, как счастье расцветает в груди с космической быстротой, не давая рационально думать. — Я уже собрала самое необходимое. Думаю, на первое время хватит. — Отлично, — Дамиан зарылся рукой в её волосы и притянул ближе к себе, глубоко целуя. Девушка встала на носочки, боясь представить, что им придётся разлучиться на два дня. Для неё такой срок давно стал невыносимо долгим. — Кстати, — он оторвался от Гортензии, проводя большим пальцем по её нижней губе, — ты уже решила, что скажешь родителям? Она на мгновение задумалась, а после покачала головой. — Не думаю, что у меня хватит сил вести с ними разговоры, когда я скажу, что собираюсь выйти за тебя замуж, — она так серьёзно это произнесла, что парень рассмеялся, от чего у него возле глаз образовались такие любимые ею морщинки. — Я просто напишу письмо, — продолжила Гортензия, пожимая плечами. — Отец меня поймёт, а мать… надеюсь, что со временем простит. На пару минут между ними повисла тишина. Приятная. Расслабляющая. Доверительная. Гортензия поняла, что такие моменты между ними самые ценные, дорогие. Потрясающие. У неё никогда не было человека в окружении, с которым можно вот так просто постоять и помолчать, но Дамиан неожиданно вошёл в её жизнь, буквально сбивая с ног, прямо говоря, что она была набитой дурой всю свою жизнь, раз не верила в судьбу. — Ты когда-нибудь читала про связанные души, которые даже спустя столетия находили друг друга? — задумчиво спросил у неё парень, играя с её кудряшками у лица. — Нет, но я верю, что некоторые моменты в нашей жизни происходят неслучайно, — улыбнулась девушка, опуская ладонь на гладковыбритую щёку Дамиана. Он закрыл глаза, поощряя ласку. — Так в моей жизни появился ты. — Радует, что не подземный тролль, — пошутил он, заставляя Гортензию захохотать, чуть ли не упав на мужчину. — Ты такой невыносимый, — с трудом сказала она, всё ещё немного посмеиваясь, не сразу замечая, каким серьёзным стал Малфой. — Эй, что… — Я всегда тебя найду, — произнёс он сурово, будто клялся. Обещая. — Всегда. Даже если понадобится ждать столетия, я тебя найду, и ты будешь моей. Я верю в переселение душ, и найду тебя, даже если понадобится путешествовать от одной души к другой через весь мир. Гортензия всхлипнула, просто оставляя обжигающий поцелуй у него на губах, не в силах словами сказать о своих чувствах. Она зарылась руками в его волосы на затылке, чувствуя себя самой счастливой на свете.

***

— Милая, тебе пришло письмо! — крикнула Эмилия, помахав конвертом, будто таким образом Гортензия ещё лучше могла увидеть его. Девушка отбросила вышивку, совсем не заботясь о её сохранности, лишь мельком обращая внимание, что отец поднял голову от книги и теперь с особым вниманием наблюдает за её поведением. Но это быстро перестало её волновать, как только письмо оказалось у неё в руках. Разорвав печать и схватив пергамент, она быстро принялась читать, лишь на пятом предложении понимая, что это незнакомый почерк. Горло сдавило от плохого предчувствия, но девушка на мгновение зажмурилась, выдыхая. Начав читать заново, она ощутила, как перед глазами заплясали белые точки. Видимо, на её лице что-то отразилось, потому что отец резко поднялся с кресла, замирая за спиной дочери. Его жена непонимающе переводила взгляд с него на неё, видя, как Гортензия побледнела. — Дорогая… Она закрыла рот ладонью, не в силах самостоятельно сдержать крик адской боли. Бумага выпала из рук, где были написаны самые страшные слова на свете, какие только может прочитать человек, ожидающий близкого с войны. Мёртв. Лёгкие сжались и ноги подогнулись, больше не держа хозяйку. Она упала на колени, не сдерживая взрыв, который разорвал её сердце на части. — Эмилия, быстрее принеси успокоительное! Быстро! — закричал Филипп, в последний момент подхватывая дочь, не давая ей стукнуться головой о пол. — Мне так жаль, милая... так жаль… Но она ничего не слышала. В её ушах стояли только одни слова. Лишь один голос. Я всегда тебя найду.

***

1910 год. Девушка споткнулась на тротуаре, выругавшись себе под нос. Она посмотрела на свою юбку, замечая, что кто-то случайно наступил на неё, замарав грязью. Фыркнув от злости на весь мир, она попыталась избавиться от неприятного казуса вручную, но ничего не получилось. — Чтоб тебя! Сегодня весь день словно был против неё. Она так хотела нормально провести свою неделю, рассчитывая на замечательный отпуск с мужем, но, придя домой, Грейс увидела лишь голую задницу супруга, которая слишком знакомо и энергично двигалась на её лучшей подруге. Тогда ей показалось это просто издевательством и чьей-то плохой шуткой. Но прошла минута, и она всё поняла. Ей не нужны были объяснения. Оправдания. Ничего из этого ей не хотелось слышать, и поэтому она молча покинула квартиру, не зная, куда податься. Конечно, она могла устроить скандал. Попытаться убить предателей. Но стоит ли оно того? Она не была уверена. Так что теперь девушка шаталась по весеннему Лондону, проклиная вездесущую грязь, от которой не было спасения. Разумеется, она могла воспользоваться палочкой, но уж точно не в присутствии такого большего количества магглов. Но искать какое-то укромное место, чтобы просто избавиться от не мешающего ей пятна, того не стоило. Поэтому она просто остановилась возле ограждения и стала всматриваться в даль. Смотрела на отличительный знак Британии и Лондона в частности. Смотрела на закат. Смотрела на паромы, которые готовились отойти от берега. Смотрела на провожающих. И чувствовала только тоску и одиночество в душе. Грейс всю жизнь жила с этим не покидающим её чувством. Словно кого-то или чего-то не хватало. Она всю жизнь искала ответы на свои вопросы, но единственное объяснение, которое ей удалось получить, это то, что сказала ей какая-то бабка из подворотни, рассчитывающая на её веру во всякие небылицы. Он скоро найдёт тебя. Так смешно звучит. Честно слово, такое ощущение, что кто-то должен прийти за ней и выполнить какое-то обещание. Но это неправда. Грейс на собственном примере знала, что чувства могут ранить так же, как и причинять боль. Хотя ей стоит признаться, что она никогда не чувствовала к своему мужу, Джастину, хоть половину того, что обычно описывают в книгах. Их брак вообще был весьма странным явлением. Он неожиданно появился на горизонте, начал оказывать знаки внимания. Все наперебой говорили, что ей стоит согласиться выйти за него замуж, когда он сделал ей предложение в первый раз. Грейс очень долго сомневалась. Полгода она не могла понять в чём дело. Словно весь организм восстал против неё, говоря не делать этого. Но она не послушала, и в прошлом году они сыграли свадьбу. Тогда ей показалось, что все тревоги закончились. Ей двадцать пять, она вышла замуж за мужчину, которого можно назвать правильным, и по идее должна быть счастлива. Но не была. Никогда не была. Ни в один из тех дней, что провела в качестве чужой жены. Удивительно, но Джастин всегда казался ей каким-то не таким. Инородным. Не её. Но Грейс, как и многие до неё, предпочла не обращать внимание на интуицию, за что в итоге и поплатилась. А её родители были так счастливы, они постоянно спрашивали про внуков, говоря, что на старости лет им очень хочется увидеть продолжение их любимой дочери. Но Грейс могла только улыбаться и кивать, замалчивая, что даже в постель с мужем ей тяжело ложиться. Просто физически тяжело лежать в одной кровати, зная, что он начнёт делать дальше. Если бы он причинял ей какой-то вред, то собственное отвращение можно было бы объяснить без каких-либо проблем. Но нет. Джастин всегда был очень мил и нежен с ней, видимо, не получая того же взамен. Любому мужчине хочется, чтобы его женщина не была к нему холодна, словно айсберг, но Грейс никогда не заморачивалась насчёт его чувств, не в силах понять, почему в её жизни всё идёт по наклонной. Так что она теперь даже понимала мужа. Девушка тоже бы не выдержала, если бы знала, что Джастину приходится перебарывать себя, чтобы заняться с ней сексом. Кажется, большая часть вины лежит на ней. Конечно, изменять его никто не заставлял, но суть в том, что исход их брака был закономерен. Весьма и весьма предсказуем. Она горько усмехнулась, качая головой. Кто бы мог подумать, что всё так сложится. Самое странное то, что на работе у неё никогда не было никаких проблем, не считая того, что начальник отдела не воспринимал её всерьёз из-за пола. Но, тем не менее, другие работники ценили её и всегда спрашивали совета. Правда Грейс всё равно чувствовала себя как в клетке. По какой-то причине она рвалась из Лондона. Но это было тоже непонятно, потому что она здесь родилась, выросла, вышла замуж, в конце концов. Так почему же ей не сидится на месте? На привычном и комфортном во всех смыслах месте? Она не знала. Она ничего не знала. Забавно, но ей вроде изменил муж, предала подруга, а сил заплакать нет. Ей даже не хочется лить слёзы, словно она наперёд знает, что всё придёт. Что всё будет хорошо. — Гадство. Её шёпот никто не услышал, и это хорошо, ведь девушке не пристало так выражаться, с чем, в принципе, она была согласна, разве что прекрасно понимала, как иногда злость может распирать, заставляя напрочь забыть о манерах. Ладони немного гудели от напряжения, связанного с долгим отсутствием практики в магии. Девушка сжала кулаки, закрывая глаза и начиная обратный счёт про себя, чтобы успокоиться. Когда она вышла замуж, то сразу поняла, что Джастин не волшебник. Грейс не знала как, но моментально увидела в нём обычного парня. Не более. Но до сих пор ей было жутко интересно, существует ли кто-то ещё с таким даром — в чём она практически не сомневалась, так как палочка в складках её юбки говорила прямо в подтверждение данным гипотезам — и есть ли те, кто учит таких, как она. Эти вопросы не давали ей покоя наравне с теми, что касались дыры в её душе. Но, к сожалению, именно тема волшебства всегда вызывала в ней больше любопытства, нежели боли. Поэтому Грейс решила сконцентрироваться на чём-то одном, предпочитая факты, которые можно проверить, а не ту информацию, что часто раздают цыганки на углу, ожидая, что в их сказки поверит каждый прохожий. Грейс усмехнулась своим мыслям, решая уйти с моста и попробовать найти гостиницу, чтобы хоть где-то переночевать. Она не хотела сегодня возвращаться домой, а идти к родителям — последнее, что девушка сделает даже под угрозой смерти. Только она развернулась и сделала шаг, как кто-то слишком массивный налетел на неё, сбивая с ног. Девушка плюхнулась на задницу, отмечая про себя, что немного ударилась и лбом. Приложив руку к голове, она открыла глаза, в шоке замирая от картины перед собой. Чёртовы белоснежно-платиновые волосы, словно из другой жизни, были прямо возле неё, светя и озаряя своим светом мостовую. Парень — кажется, её ровесник — зло ругался себе под нос, поднимаясь на ноги, не удосужившись даже мельком взглянуть на девушку. Грейс с яростью стиснула челюсть, медленно и аккуратно поднимаясь, слегка морщась от боли в левом бедре. Парень так и не обратил на неё внимания, отряхивая своё, очевидно, богатое пальто, кажется, от её прикосновений. — Эй, мистер, могли бы и извиниться. Вообще-то Вы сбили меня с ног, и я едва не сломала себе… — Пошла к чёрту! — рыкнул он, оскалившись, так и не подняв на неё глаза. Грейс поражённо заморгала, отмечая про себя, что впервые столкнулась с таким хамским поведением, и это учитывая, что она работает у самого невыносимого сексиста всех времён и народов. Она сжала кулак и воинственно вскинула подбородок, замечая, что грубиян наконец-то обратил на ней внимание и теперь с каким-то странным интересом разглядывает её как какую-то зверюшку в зоопарке. — Учитывая, что именно Вы в меня врезались и сбили с ног, я имею все права написать на Вас жалобу, из-за которой Вам сделают выговор на работе. Вы этого хотите? — достаточно грозно произнесла она, нахмурившись, замечая, что на парня её тон не произвёл никакого впечатления. Он просто усмехнулся. Всё. — Вы… смеётесь? — с шоком и растерянностью в голосе спросила Грейс, впрочем, быстро беря себя в руки, снова повторяя свой вопрос, только убирая прочь неуверенную интонацию. — Мистер, почему Вы смеётесь и ведёте себя как хам? — Вы очень забавная, — насмешливо проговорил он, теперь бросая на неё более задумчивый взгляд, дольше положенного скользя глазами по её лицу. — С чего Вы взяли, что меня напугают Ваши угрозы? С чего Вы вообще взяли, что я где-то работаю? — Ну я… — она моментально начала себя ненавидеть, когда стала мямлить, чего прежде никогда за собой не замечала. — Я… — И с чего Вы решили, что я обязан извиняться перед Вами? — ехидно озвучил он свой вопрос, как-то слишком знакомо приподнимая свои чёртовы брови. И эти глаза… На мгновение она потеряла себя. Потерялась в водовороте. Грейс просто замерла во времени, не в силах прийти в себя и вернуться в реальность. Да она и не сильно хотела куда-то возвращаться. Почему-то теперь пустота отпустила. Словно что-то залатало её. Будто нашлась подходящая заплатка, способная наконец помочь ей прожить полную жизнь. Девушка смотрела в грозовые омуты, так сильно похожие на привычное Лондоновское небо, заставив забыть, что они стоят на улице. Что вокруг них ходят люди, поглядывая на двух стоящих идиотов, не дающих им пройти. Что мир в принципе вокруг всё ещё существует. Она забыла, как дышать, пока смотрела в серые водовороты, чувствуя, будто вернулась домой. После долгой разлуки. Долгого заточения в тени. Долгого ожидания. Грейс ощутила себя цельной и свободной. И это было самое замечательное чувство, какое она только могла испытать. Молодой человек также смотрел на неё не отрываясь, кажется, совсем никуда не торопясь. Но самый невоспитанный прохожий решил, что специально толкнуть кого-то плечом — это дело нужное, и так сильно задел парня, что он на секунду потерял равновесие, чуть не поцеловав землю. Хрупкие нежные руки — такие знакомые — успели поймать его, возвращая в вертикальное положение. Он поднял голову и навсегда пропал в шоколадных глазах, которые глядели на него слегка настороженно, но со знакомой теплотой. — Аккуратнее, — прошептала Грейс, раздражённым взглядом мазнув по прохожему, который вообще не соизволил обратить внимание на кого-то, кроме себя, и снова посмотрела на парня, жутко смутившись его красоты. Почему грубияны всегда выглядят именно так? Это просто несправедливо. — Спасибо. — Да, — она прочистила горло, не зная, куда деть глаза. — Что ж, я пойду. Грейс понятия не имела, зачем она отчиталась перед незнакомым человеком, но плюнула на своим собственные закидоны, решая поскорее убраться с проклятого моста. Не успела она отойти на достаточное расстояние от места столкновения, как в спину ей послышался голос того молодого человека: — Девушка! Мисс! Постойте! Грейс замерла, усиленно моргая, не осознавая, что вообще здесь происходит. Она обернулась, видя, как он бежит к ней, расталкивая прохожих. Когда парень остановился возле девушки, неуверенно улыбнулся, запыхавшись, и начал говорить: — Простите мне мою грубость, я просто был очень зол. Разумеется, это даже близко не оправдание, но… — Ничего страшного, я всё понимаю, — перебила его девушка, чувствуя, как давление резко подскочило вверх, что очень сильно напугало её, и она решила поскорее убраться отсюда. — Я пойду. Грейс не понимала, что с ней происходило. Словно что-то заставляло её остаться, а она всеми силами старалась не пойти на поводу у своего странного и глупого желания. Нелогичного. Необъяснимого. — Мисс, да постойте же! — он снова бросился за ней, теперь перегодив собой дорогу. — Я понимаю, что был очень груб с Вами. Правда, простите. Но Вы хромаете, позвольте мне хоть немного искупить свою вину перед Вами, отведя Вас в больницу? Девушка закусила нижнюю губу, не зная, стоит ли соглашаться. Она видела в глазах молодого человека искреннее желание помочь, но что-то упорно мешало ей пойти с ним. Было ощущение, что сейчас действительно что-то решалось. Словно это была чёртова судьбоносная минута, которая должна определить всё. Грейс позволила лёгким насытиться кислородом и слегка растянула губы в улыбке, понимая, что, кажется, окончательно провалилась в эти дурацкие грозовые омуты, глядевшие на неё с чем-то знакомым и близким. По-настоящему близким. — Хорошо, да, давайте, — быстро проговорила она, едва не упав ему под ноги, когда увидела, как он улыбается. Ямочка на левой щеке. Такая родная. Такая… — Позвольте представиться, меня зовут Дрейк Малфой, — с улыбкой до ушей сказал парень, протягивая ей руку, видимо, для рукопожатия. Грейс не успела до конца понять, что происходит, когда его губы коснулись её ладони, повергая весь окружающий мир в состояние хаоса, потому что она наконец-то осознала свои чувства. Она наконец-то поняла, что должна была оказаться на этом мосту и встретиться с ним. Словно весь мир свалился на неё пониманием, и девушка по-новому взглянула ему в глаза, видя отражение своих чувств. Теперь всё на своих местах. — Очень приятно, Дрейк, меня зовут Грейс Голдинг, — она услышала, как собственный голос задрожал, когда взгляд парня словно налился какой-то знакомой эмоцией, так хорошо отдающей в самое её сердце. — Я бесконечно рад познакомиться с тобой, Грейс, — почти шёпотом произнёс Дрейк, резко сокращая между ними оставшееся расстояние, подхватывая её на руки. Девушка вскрикнула, не понимая, что он творит. Она вцепилась ногтями ему в плечи, скрытые тёплым пальто, боясь упасть на брусчатку, не желая снова встречаться задницей с грязью. — Не волнуйся, я тебя не уроню, — усмехнулся Малфой, начиная идти с ней на руках, как ни в чём не бывало. — Я… мы перешли на «ты»? — пискнула Грейс, больше не в силах выдавить из себя хоть что-то ещё. — Да, перешли. Именно тогда, когда ты оказалась в моих руках, — проникновенно сказал Дрейк, смотря ей в глаза, словно молчаливо говоря что-то очень важное. Знакомое им обоим. Девушка услышала гудок отходящего от берега парохода и вздрогнула, скидывая с них обоих оцепенение. Парень возобновил свой шаг в сторону больницы, но никого из них не отпустило чувство дежавю. Оно словно преследовало всё их знакомство, но почему-то это было только в радость — Грейс уж точно, но в подобном она никогда не признается вслух.

***

Девушка поправила волосы, не зная, чем ещё занять руки. Она очень нервничала перед встречей, которая должна была пройти далеко не в первый раз, но ожидалась всё так же волнительно. Грейс приготовилась постучать в дверь, занеся руку для стука, как услышала за стеной знакомый голос. И не один. Она нахмурилась, не понимая, какого чёрта Дрейк разговаривает с какой-то женщиной у себя дома. Грейс сглотнула внезапно ставшей вязкую слюну, не давая себе начать придумывать небылицы, которые, естественно, оказались бы ложью. Но что за чертовщина? Сделав шаг вперёд, она прислонилась щекой к тонкой стенке из гипсокартона и стала внимательно прислушиваться к происходящему в комнате. — То есть так? Ты уже выбрал, да? — особа женского пола истерично выкрикивала свои вопросы, наверное, ещё и размахивая в придачу руками. — Да, выбрал. И я никак не могу понять, почему ты вообще пришла сюда. Мне казалось, что мы всё обсудили как взрослые люди, а сейчас ты заявляешься ко мне и требуешь…чего?! Мать твою, что тебе нужно?! Кажется, Дрейк был очень взбешён. Грейс даже немного испугалась его злого тона, потому что он никогда так на неё не кричал. Он не повышал на неё голос, когда они ссорились, а с их невыносимыми характерами такое происходило довольно часто. Но… криков не было никогда. — Я просто в ужасе! Ты выбрал грязнокровку! — очередной истеричный вопль, но Грейс лишь свела брови на переносице, не осознавая в полной мере, что значит это гадкое слово. Она была достаточно умной девушкой, чтобы понять, что ничего хорошего подобное высказывание не означает. — Закрой пасть, Фелиция, если ты не хочешь, чтобы я убил тебя к чёртовой матери! — прорычал Дрейк, понижая голос до жуткого шёпота. — Я поверить не могу… — её голос сорвался, а после только начал набирать обороты: — Чистокровный наследник семьи Малфоев хочет жениться на грязнокровке. Всё магическое сообщество будет в шоке! Да я первая расскажу, что меня бросили из-за паршивой магглы, лишь бы посмотреть, как она будет визжать на костре! Грейс отшатнулась от стены, чувствуя всем телом, что ей желали смерти. Разумеется, она сразу поняла, что речь именно о ней, но услышать, как кто-то хочет сжечь тебя на костре просто так, наверное, мало кому понравится. Девушка провела руками по бёдрам, скрытыми юбкой платья, и сморгнула непонятно откуда взявшиеся слёзы прочь. А в комнате стояла такая мёртвая тишина, что казалось, Дрейк точно убил ту девицу. Грейс резко вскинула голову, испугавшись такого исхода, и схватилась за ручку двери, открывая себе возможность увидеть, как Малфой сжимает горло неизвестной девицы и что-то шепчет ей на ухо. Она замерла, не в силах определить, что только что увидела. Взгляд Дрейка резко перекочевал на неё, и его зрачки расширились от ужаса. Он оттолкнул от себя девушку, делая шаг навстречу Грейс. — Я… — Что здесь происходит? — слишком спокойно спросила Грейс, не обращая внимания на то, что перебила его. — У тебя гостья, Дрейк. Таинственная незнакомка лишь фыркнула, показательно высокомерно разглядывая Грейс. Она обвела её взглядом с головы до ног так, словно перед ней стоял не обычный человек, а насекомое. — Она уже уходит, — жёстко отрезал мужчина, даже не смотря на девицу, которая обиженно поджала губы и, видимо, решила не испытывать судьба, сбегая из квартиры Малфоя. Он сократил между ними расстояние, пытаясь прикоснуться к щеке девушки, но она увернулась и обошла его, подходя к окну. Сложив руки на груди, Грейс уставилась на пейзаж, расстилавшийся перед ней, чтобы не смотреть ему в глаза, заведомо боясь проиграть. — Кто это? — голос даже не дрогнул, но внутри всё переворачивалось от жутких догадок, которые словно издевались на ней, чтобы окончательно добить. Дрейк практически бесшумно подошёл к ней со спины и сжал в своих объятьях, кладя подбородок девушке на плечо. Он глубоко вздохнул, будто приготовился прыгать с высотки, и оставил крохотный и быстрый поцелуй у неё на шее. Грейс никак не показала своего расслабившегося состояния, желая сначала услышать правду. — Это моя бывшая невеста. Помнишь, я говорил тебе, что был помолвлен? — шёпотом спросил мужчина, пытаясь сбоку заглянуть ей в глаза. — Да, — тихо согласилась она, чувствуя, что начинает дрожать в его руках. — До неё дошло известие о расторжение помолвки, и она пришла разбираться со мной, — Дрейк фыркнул, чуть крепче прижимая девушку к своей груди. — Клиническая идиотка. Пыталась запугать меня. Я сказал ей, что никакой свадьбы не будет, но… видимо, кто-то рассказал ей о нас с тобой и… — И что? — возмущённо уточнила Грейс, резко разворачиваясь к нему лицом, скидывая его руки со своей талии, когда он попытался снова прикоснуться к ней. — Я настолько… что? Не подхожу тебе? — Успокойся, ладно? — мягко попросил Дрейк, заглядывая в глаза цвета молочного шоколада слишком обезоруживающе. — Дело вовсе не в тебе. — А в чём? — её брови подскочили вверх, когда она поняла, что мужчина собирается соврать. — Дело в том, что я грязнокровка? Малфой с испугом посмотрел ей в глаза, бегая по её лицу взглядом, в котором застыли напряжение и ужас. Он сглотнул страх, пытаясь собраться и спокойно ей всё объяснить. — Ты услышала это слово, когда пришла? Грейс кивнула, всё ещё ни черта не понимая. Она сильнее нахмурилась, ощущая себя последней идиоткой, не понимающей элементарные вещи, но чувство было такое, словно лучше бы девушка ничего не спрашивала. — Видишь ли, волшебники и магглы несколько отличаются друг от друга. Мы с тобой уже обсуждали эту тему, и моё мнение касательного этого вопроса ты знаешь, — она снова кивнула, стараясь ничего не упустить. — Но если меня не смущает то, что твои родители обычные люди, то многих других волшебников это наоборот пугает. — Почему? В чём причина? — Грейс всплеснула руками, и Малфой положил ладони ей на плечи, сжимая хрупкие косточки, надеясь успокоить. — Они считают, что магглы каким-то образом могут забрать магию у волшебников. И такие, как ты, тоже. — Такие, как я? — удивлённо переспросила девушка, но вскоре моментально поняла, о чём говорил Дрейк. — Грязнокровки. Дети только магглов. — Да, — глухо согласился он, пряча глаза, будто ему было стыдно перед ней. — Для меня это не имеет значение, но что-то происходит в волшебном мире. Такое чувство, словно возвращаются времена инквизиции, только с участием магглорождённых. Таких магов стали отлавливать и отводить на казнь. Я боюсь за тебя, Грейс. — Она ничего мне не сделает, слышишь? — когда она поняла всю ситуацию, злость и обида ушли, полностью уступив место волнению, но даже не за себя, а за него. — Она просто расстроена. — Ты ошибаешься, — жёстко произнёс он, притягивая её ближе к себе до такой степени, что теперь они соприкасались носами. — Их семейка одна из самых ярых магглоненавистников. Они сделают всё, чтобы отомстить мне. Я правда боюсь, что, когда буду идти по нашей площади, увижу тебя, привязанную к столбу, словно дикарку. — Эй, посмотри на меня, — не выдержала Грейс, беря его лицо в ладони и заставляя взглянуть на неё. — Этого не будет. Ничего подобного никогда не будет. Мы сыграем свадьбу, как и хотели, и сразу же уедем на побережье, как и мечтали, ясно? Мы справились с моим разводом, это тем более нам по зубам, да? Дрейк промолчал, лишь соединил их лбы, стараясь взять себе хоть каплю той уверенности, что присутствовала в девушке. Он мягко и нежно прикоснулся к её губам своими, даря трогательный поцелуй, который заставил ноги подогнуться. Грейс улыбнулась и запустила руки в его волосы, как обычно портя аккуратную причёску. Она обожала это делать даже больше, чем можно было представить. Словно любовь к волосам Дрейка пришла к ней из другой жизни. — Я никому тебя не отдам, — прошептал Малфой, оставляя поцелуи на шее. — Как только я представляю, что теряю тебя, дыхания перестаёт хватать и… — Дрейк, я люблю тебя, — выпалила Грейс, замирая, когда до неё в полной мере дошло, что она только что сказала. Мужчина напрягся в её руках, озадаченно поднимая голову и впиваясь в её лицо нечитаемым взглядом. Он словно завис в пространстве на несколько секунд, но затем пришёл в себя, вернулся в своё тело, и поцеловал её так страстно и чувственно, что ноги окончательно перестали держать хозяйку. Грейс хихикнула, когда они оба упали на кровать, даже не потрудившись сначала раздеться. Она не помнила, как они дошли до неё. В голове не осталось места таким вещам. — Ты веришь в переселение душ? — неожиданно спросил Дрейк, отрываясь от стягивания с неё платья. Девушка трогательно улыбнулась ему, поднимаясь с постели, чтобы позволить упасть ткани к щиколоткам, оставаясь только в одной сорочке. Она медленно повернулась к мужчине, убирая влажные от пота пряди со лба. — Я верю в судьбу. Не знаю, стоит ли, но я точно уверена, что наша встреча не была случайной. Возможно, действительно кто-то из нас искал другого, потому что в прошлой жизни что-то пошло не так. Дрейк смотрел на неё как на светоч. Его глаза останавливались то на бёдрах, скрытых полупрозрачной тканью, то на груди. Кадык мужчины дёрнулся, когда он притянул её к себе и она не стала противиться, садясь ему на колени. — Даже если в прошлой жизни что-то пошло не так, я уверен, что в этой всё получится. Я всегда тебя найду, Грейс. Клянусь. Ты только моя. Она не сдержала довольную и счастливую улыбку, позволив ей растянуться на своих губах. Наклонившись к нему ещё ближе, она коротко поцеловала его в щёку, медленно продвигаясь ко рту. — Я всегда была твоей, просто… мы оба об этом не знали. Я не могу представить без тебя своей жизни. Я никогда никого не любила, кроме тебя. Именно тебя я ждала всю свою жизнь. Глаза Дрейка потемнели, как только он услышал последнюю фразу, и, резко перевернув их, он набросился на её губы, шепча слова любви в поцелуй, словно ещё минута — и весь мир рухнет. Грейс застонала, когда его руки сжали её бёдра, даже не чувствуя какой-то неуверенности и скованности, что всегда присутствовала в постели с её уже бывшим мужем. Здесь же было место только желанию и самому светлому чувству на свете. — Я всегда буду приходить за тобой. Всегда. Чтобы ни случилось. Я всегда найду тебя.

***

Дрейк радостно шёл по главной площади, едва не светясь от счастья. Закончив работать в Министерстве, он спешил домой к Грейс, чтобы наконец-то отпраздновать их свадьбу. Он так долго ждал этого момента, что казалось, будто прошла целая вечность, и поверить в действительность становилось всё сложнее. Сегодня они официально станут мужем и женой, подписав документы, и уже завтра будут праздновать свой медовый месяц на побережье Франции. Грейс так давно хотела увидеть море, что, когда он узнал об этом, то не смог отказать ей. Дрейк вообще не мог ей ни в чём отказать. Она так сильно приручила его, привязала к себе, что представить свою жизнь без неё стало невозможно. Он как раз собирался перейти дорогу, чтобы оказаться в мире магглов, как услышал какие-то крики, доносящиеся из сквера, где обычно проходили всякие сборища. Почему-то в груди поднялось тревожное чувство, но, отогнав его от себя, мужчина попытался сделать шаг, как в него врезались мальчишки, спеша в сторону столпотворения. Фыркнув себе под нос, он решил посмотреть одним глазком, что там происходит, и, остановившись в конце своеобразной очереди, попытался разглядеть людей на импровизированной сцене. — Джентльмены и леди! Дорогие волшебники! Эта грязнокровка украла у нас магию! Она убила честного волшебника, чтобы забрать наш уникальный дар себе, мечтая передать его своим мерзким магглам! — Грязнокровная сука! — Сжечь её! Как они сжигали нас! — Мерзкая маггла! Она недостойна жить! — Я попрошу тишины! — крикнул мужчина, ранее говоривший унизительные слова. Он обвёл взглядом толпу, словно выбирая себе новую жертву. — Мы живём в странное время, господа волшебники. Магглы строят большие железные оружия убийства. Они творят смерть без помощи магии. Вы представляете, что будет, если кто-то из них узнает о нашей с вами магии? Это будет смерть для нас. Они — монстры. Животные. И они должны умереть. Дрейк закатил глаза, не в силах слушать подобный бред. Он уже было развернулся, намереваясь уйти, как взгляд зацепился за знакомую руку, на которой болтался серебряный браслет, подаренный им. — Грейс… Как только осознание накрыло его снежной лавиной, он бросился сквозь толпу, пытаясь растолкать чокнутых идиотов, боясь не успеть. — Грязнокровки — зло! Они зло в чистом виде. Они отравляют наш мир. Им не место здесь! — Так и есть! — Правильно! — какой-то смельчак прокричал своё согласие прямо ему в ухо, и, толкнув его от себя подальше, Дрейк почти подобрался к сцене, видя, как Грейс приподнимает веки и замечает его. — Отпустите её! — закричал он, прогоняя людей прочь со своего пути, останавливаясь возле подножия лестницы, ведущей на сцену. Дрейк замер, замечая, что Грейс едва дышит. Они, видимо, применяли к ней какие-то заклинания, потому что она с трудом держалась на ногах, хоть и была привязана к столбу вдоль талии. — Отпустите её! Я знаю эту девушку, она ничего не сделала. — Она грязнокровка — этого достаточно, — ответил мужчина, доставая палочку из кармана мантии. — А кто не с нами, тот против нас, — он кивнул кому-то за спиной Дрейка, и не успел Малфой осознать, что происходит, как на него набросились и пригвоздили к земле лицом. — Нет! Отпустите её! — Это будет уроком всем. С грязнокровками не стоит водить дружбу, и их тем более не стоит жалеть, — договорив, он направил палочку на Грейс, произнося заклинание: — Инсендио! — Нет! Его крик растворился в толпе. Все лишь смеялись, когда Грейс закричала от обжигающей боли, практически сразу замолчав. Замолчав навсегда. Слезы заливали лицо, но было всё равно. Дрейк просто смотрел, как горела женщина, которую он любил, и клялся, что сделает всё, чтобы найти её и спасти. Чтобы повернуть время вспять. Или чтобы найти её в другой жизни. Он поклялся. И он обязан сделать это. Я всегда тебя найду.

***

2006 год. Гермиона хмыкнула, видя радостные парочки на берегу, которые так беззаботно смеялись, что не оставалось сомнений: они влюблены и совсем не думают о завтрашнем дне. Раньше она тоже была такой, но время расставило слишком многое по своим местам, жаль только, не в её пользу. Девушка прислонилась спиной к ограждению, отворачиваясь от Лондонского моста и солнечных лучей. Когда она возвращалась в Лондон, то и подумать не могла, что будет с такой ностальгией вспоминать большинство моментов из своей жизни. Прошло четыре года с тех пор, как она уехала в Америку, надеясь построить своё счастье там. Надеясь найти там себя. Но это попытка предсказуемо оказалась провальной. Естественно они с Роном расстались. Кто вообще считал, что их отношения могут закончиться свадьбой и детьми? Кажется, никто. Потому что Гермиона вообще не могла понять, чем она думала, когда решила, что отношения с лучших другом, с которым девушка прошла войну, очень удачная идея. Но она была сломлена. Одинока. Лишилась практически всего, особенно своей семьи. Ей хотелось тепла и поддержки, так что, наверное, винить её в желании быть любимой нельзя. Правда она и предположить не могла, что будет так сильно жалеть о разрушенной дружбе. Кто бы мог подумать, что Золотое трио распадётся? Никто. Но оно перестало существовать. И кто больше виноват в этой ситуации, она не знала. Когда их отношения с Роном ещё находились на последней стадии, они с Гарри осознали, насколько же они разные. Странно звучит, но получилось так, что общее задание оказалось начало конца. Друг всегда думал, что стоит бросаться в пекло и уже потом разбираться с проблемой. Гермиона же думала иначе. Это и стало яблоком раздора между ними. Началось всё с дурацкого задания, после появились скрытые обиды и непонимание, а потом и злость на пустом месте. Гарри часто срывался на ней, только потому что считал, что она не подходит для работы в Аврорате. Считал, что Гермионе безразличны жизни людей, которые попали в опасность. Но спорить с ним не получалось, ведь она пыталась действовать более правильно, нежели друг. Казалось бы, такая несущественная мелочь, но как же сильно такой незначительный момент может всё разрушить. Так произошло и с ними. Сначала проблемы на работе. Потом проблемы в общении между собой. Затем и расставание с Роном, ставшее последней точкой. Молли совсем не нравилось, что они с Роном так и не поженились. Что у них нет детей. Она хотела внуков. И Гермиона искренне понимала её, она точно так же хотела детей, но только оказалось, что не от Уизли. Но сказать такое равнялось самоубийству. И поэтому она предпочла молчать, ожидая, когда всё разрешится само собой. Грейнджер не понимала, почему сама не хочет закончить отношения с Роном. Она мечтала совсем о другой жизни, но при этом стояла на одном месте, никуда не двигаясь. Прошёл год после её осознания, и когда Гермиона окончательно поругалась с Гарри, многие моменты вылезли наружу. И недовольство Рона. И злость Молли к ней. И некоторое лицемерие Джинни. Девушка знала, что её вина присутствует в произошедшем, но, когда всё случилось, когда ссора расставила всё по своим местам, она даже не грустила в том количестве, в каком должна была бы. Гермиона считала, что будет рыдать целыми днями. Будет жалеть о сказанных словах. Будет винить себя и мечтать всё обернуть иначе. Но единственная эмоция, которая преследовала её всё эти годы — пустота. Постоянная пустота, куда бы она не пошла. Со временем её стало всё больше в жизни Гермионы. Ещё когда она была подростком и училась в школе, подобное чувство неправильности накрывало её слишком сильно и неожиданно, но Грейнджер предпочитала не обращать внимания на такие вещи. Она думала, что это часть взросления. Но нет. Ничего не прошло. Всё стало только хуже. Каждый день становился всё серее и серее. Каждая минута, проведённая без кого-то или чего-то, превращалась в личную моральную висельницу, готовую убить тебя. Гермиона так отчаянно хотела перестать что-то искать, перестать находиться в бесконечном поиске. Потому что устала. Потому что бороться больше не осталось сил. Но чёртова судьба или кто-то другой не давали ей передышки, не прекращая издеваться. Наступил момент, когда она полностью опустила руки. Когда ни один психолог и ни один другой врач не могли сказать ей хоть что-то вразумительное. Наступил момент, когда она решила попытать счастье, пойдя к идиотской ясновидящей, причём всегда порицая тех людей, которые верили в подобные бредни. Гермиона просто запуталась. Она не понимала, что произошло с её жизнью. Словно до двадцати трёх всё шло в гору, всё налаживалось, чтобы после двадцати пяти полететь в тартарары. Девушка на полном серьёзе думала, что её кто-то проклял. Она перерыла все библиотеки мира, куда только смогла найти допуск. Прочитала миллионы книг, пытаясь понять, почему всё так закрутилось именно с ней. Ни одного ответа. И, наверное, все шарлатаны мира в такие моменты предвкушающе потирали ручки, осознавая, что пришёл их черёд. Потому что Гермиона по-настоящему отчаялась. Заблудилась. Она потерялась и не видела пути. Разумеется, что как только она перешагнула порог старой лачуги, где сидела прорицательница, которую ей порекомендовали, девушка моментально напряглась, сжимая палочку в кармане мантии. Но, как это и бывает, бабка рассказала о ней всё, выложила все её секреты, надеясь оставить клиентку под впечатлением. Гермиона не поверила. Она была слишком скептичным человеком для подобного, но одну вещь, которую сказала ей женщина, девушка запомнила прекрасно. Он ищет тебя. И скоро найдёт. «Очередные бабушкины сказки», — подумала Грейнджер и действительно верила в это, пока её со всей силы не потянуло в Лондон практически против её воли. Гермиона хотела бы с умным видом начать разглагольствовать и попытаться поспорить, что никто ей не управлял, но это было совсем не так. Собственные чувства не обманешь, и она не смогла. Девушка всеми силами сопротивлялась желанию вернуться на родину, но вот только проиграла, и теперь стояла на пешеходном мосту, изредка поглядывая на Тауэрский, будто обязана была это делать. Конечно, сомнения никуда не ушли, но одно она поняла точно: ей необходимо сегодня стоять здесь. В эту самую минуту. Секунду. Ей словно кто-то говорил сделать именно так. Гермиона разочарованно покачала головой, отмечая, какой суеверной она стала. Какой безнадёжной. — Гадство. Ещё иногда она вспоминала слова профессора Трелони, что служило своеобразным спусковым крючком для миллиона мыслей на тему её неудачных отношений. После расставания с Роном она искренне пыталась начать встречаться с парнем. Гермиона была одна два года и хотела уже хоть какой-то теплоты в жизни. К сожалению, Калеб хоть и оказался хорошим человеком, но полюбить его она так и не смогла. Вообще Грейнджер теперь почти с полной уверенностью считала, что просто не умеет любить. Возможно, это не всем дано. Возможно, ей просто не повезло. Слёзы стали наворачиваться на глазах, и, проведя ладонями по щекам, Гермиона сильнее вжала подбородок в грудь, надеясь хоть немного согреться и уберечь себя от противного и холодного весеннего ветра. Она закатила глаза на свои собственные мысли, понимая, до чего в принципе дошла. Разозлившись на саму себя и на весь мир, она развернулась, приготовившись вернуться в свой гостиничный номер, но налетела на какого-то мужчину, чей отборный мат заставил её уши покраснеть. Приложив руку ко лбу, чтобы хоть чуть-чуть ослабить боль от удара, Гермиона взглянула на человека и задохнулась от узнавания. — Малфой! — в шоке выдохнула девушка, не в силах пошевелиться. Бывший слизеринец удивлённо вскинул брови, переводя взгляд серых глаз на неё. Его рот приоткрылся, выдавая его поражённое состояние. — Вот так встреча, Грейнджер, — растягивая гласные, произнёс он, усмехаясь, но не как обычно, а более… добро? — Да уж, по-другому и не скажешь, — немного истерично хмыкнула Гермиона, почему-то с трудом отводя взгляд от лица бывшего однокурсника. — Прости, что врезалась… — Прости, что сбил… Они одновременно заговорили, извиняясь друг перед другом, и когда поняли свою оплошность, неуверенно улыбнулись, по какой-то странной причине испытывая неловкость. Драко первым пришёл в себя и, поднявшись на ноги, протянул ей руку, помогая встать. Гермиона с удовольствием отметила, что он стал ещё выше и не спешил обзываться и кичиться своей родословной, как делал это ещё в школе. На мгновение они замерли, по очереди поглядывая друг на друга, пока Малфой не решил прервать молчание: — Извини, что я… У меня был очень плохой день, и я просто не видел, куда иду. Бежал со всех ног, не зная куда и зачем, — он неверяще усмехнулся, зарываясь ладонью в волосы. — Правда, ничего страшного. У меня у самой что-то не ладится… всё, — девушка почувствовала, как снова проваливается в яму уныния, и тряхнула головой, надеясь хоть немного оттянуть неизбежное. Драко секунду смотрел в глаза Гермионы странным взглядом, после чего хмыкнул, будто соглашаясь с собственными мыслями. — Не хочешь выпить кофе, Грейнджер? Здесь есть неплохая кофейня за углом, я часто там бываю, — его предложение просто огорошило её, и, не зная, что сказать, она продолжила хлопать ресницами. — Я слышал, что ты какое-то время жила в Америке, вот и расскажешь, как там дела у братьев наших меньших. Что скажешь? Что она теряет? Ничего. Действительно ничего. Грейнджер с непонятной эмоцией мотнула головой, отводя взгляд в сторону, но затем снова посмотрела в серые омуты Малфоя, словно надеясь увидеть в них что-то. И увидела. Гермиона не знала, как это объяснить, но сердце будто по-настоящему остановилось. Оно словно замерло, чтобы воскреснуть вновь. Это походило на удар молнии. И было им. Кажется, Драко тоже что-то почувствовал, потому что резко опустил подбородок, видимо, испугавшись того, что пронзило их. Казалось бы, они знакомы столько лет. Столько лет они портили друг другу жизнь. Столько лет ненавидели друг друга. Но только сейчас впервые посмотрели иначе на того, на кого надо было глядеть всё это время. Иногда поражаешься, как сильно судьба может всё закрутить, но, возможно, так и нужно. Возможно, необходимо лишь проявить терпение, чтобы найти то, что ты искал всю жизнь? Никто не знает ответа на этот вопрос, но Гермиона, смотря в глаза Малфоя, почему-то решила попробовать то, что словно само шло ей в руки. Кто его знает, может, всё так и должно было случиться. — Давай, я не против.

***

— Значит, Нью-Йорк? — немного насмешливо поинтересовался Драко, делая глоток эспрессо. Гермиона закатила глаза, намазывая круассан шоколадной пастой. Она откусила кусочек от своего прекрасного блюда, с трудом сдержав стон наслаждения. Малфоя наблюдал за ней с улыбкой, будто смотрел на маленького ребёнка. Впрочем, девушку такое внимание ничуть не напрягало, её нервировало совсем другое. Ей было комфортно с Драко. Просто раз, и всё. Никаких объяснений. Никаких прелюдий. Моментально и жутко хорошо. — Да, меня порекомендовал МАКУСА как весьма хорошего аврора, и я решила, что продолжу там строить свою карьеру, — более уныло, чем хотелось, ответила Грейнджер, опуская глаза на салфетку, начиная теребить ту от нервного напряжения, сковавшего всё её тело из-за вопроса парня. — И как там безопасность Америки поживает? — голос Малфоя словно обволакивал, и девушка набрала в грудь побольше воздуха, чтобы было проще справиться со своими странными эмоциями в его присутствии. — Не знаю, я ушла из Министерства через два месяца после того, как меня туда взяли, — она запнулась, заставляя себя продолжить. — Потом устроилась в Ильверморни преподавателем защиты, проработала там год и вернулась сюда. — Насыщенно, — пробормотал Драко, ставя чашку с кофе на стол. — А что у тебя? Женился? Обзавёлся наследником? — чуть злорадно спросила Гермиона, сначала не замечая его потухший взгляд. — Моя женитьба накрылась медным тазом, потому что моя невеста предпочла мне моего друга, — излишне весело проговорил парень, приподнимая брови. — Классика, не так ли? — Прости, я не знала. Грейнджер стало так стыдно, что, кажется, она покраснела с головы до пят. Она повела себя как последняя мразь, при том, что её личная жизнь тоже находилась не на высоте. По ней можно снимать бесконечные ситкомы на телевиденье. А Малфой… хоть и был скотиной в детстве, сейчас не заслуживал от неё столько желчи, учитывая, что вёл он себя с девушкой как настоящий джентльмен. Парень не сказал ей ни одного слова плохого с тех пор, как они столкнулись на мосту. — Да ладно тебе, Грейнджер, — фыркнул Малфой, даже, по всей видимости, не придавая столько значения её словам, сколько придала она. — Я знаю, что меня тяжело назвать хорошим человеком… — его взгляд окончательно потух, и парень уставился в окно, возле которого располагался их столик, будто не в силах был справиться с болью внутри. — Но в последние годы у меня как-то всё через задницу, откровенно говоря. Чёрт, — Драко покачал головой, закрывая ладонью глаза, — поверить не могу, что рассказываю это тебе. Гермиона просто улыбнулась, понимая его слишком хорошо. Она продолжила есть в тишине, чувствуя, что по какой-то причине ей весьма комфортно даже просто молчать с Малфоем. Кажется, он думал точно так же, потому что его плечи существенно расслабились с момента начала их разговора, а морщинки возле глаз перестали так сильно разрезать кожу. И ямочка. Когда он искренне улыбался, у него на левой щеке появлялась очаровательная ямочка. Которая, видимо, была обречена стать её погибелью.

***

Малфой шёл по набережной, щурясь от противных солнечных лучей. Он старался не поднимать сильно голову, чтобы не ослепнуть. К сожалению, бытовало мнение, что парень не любил солнечную погоду, и в чём-то здесь была доля правды. Драко терпеть не мог то самое состояние солнца, когда оно пыталось выколоть тебе глаза своим чрезмерным светом. По-настоящему терпеть он не мог чёртов дождь. Вся эта слякоть, грязь. Гадость, одним словом. И кажется, с минуты на минуту его как раз ожидала именно такая погода, потому что солнечные лучи слишком быстро прятались за тучи, которые пугали своей чернотой, затмевая свет по всей округе. Драко решил поторопиться к месту назначения, чтобы не промокнуть, как налетел на кого-то, едва не сбив его с ног. Подняв голову от тротуара, он рассмеялся, понимая, что кто-то над ними точно издевается. — Ну привет, Грейнджер, — поздоровался он, не пытаясь показать свои шипы. В прошлый раз они действительно неплохо посидели, хоть между ними и присутствовала некая неловкость. Бывшая гриффиндорка прижала ладонь ко рту, забавно хихикая. Она вздохнула, качая головой. — Привет, Малфой. И снова мы едва не сбили друг друга с ног, — она мило сморщила нос, отчего парень немного дольше положенного засмотрелся на неё. — Это точно, — он вышел из оцепенения, плохо соображая в компании девушки. Драко сам до конца не понимал, какого чёрта его стало так резко тянуть к ней. Вопрос без ответа. — Ты куда бежала? Малфой решил разбавить тишину хоть каким-то вопросом, чтобы перестать ощущать себя подобно болвану с Пуффендуя, который впервые увидел женщину в купальнике. Гермиона склонила голову на плечо, задумавшись. Она посмотрела ему за спину на Лондонский мост, словно что-то прикидывая у себя в мозгах. — И опять этот мост, — пробормотала Грейнджер, заставляя Драко нахмуриться. Но девушка моментально вернулась из своих мыслей, спеша ответить на его вопрос. — Извини, просто в последнее время я жутко рассеянная. Сама не знаю, что со мной, — она глубоко вздохнула, продолжая: — Я шла в то кафе, в котором мы сидели в прошлый раз. Ты был прав: выпечка там просто божественная. — Так вот, оказывается, в чём слабость Гермионы Грейнджер, — протянул парень, усмехаясь. — Знал бы я раньше, все высшие оценки в школе были бы мои. — Ох, мечтай, Малфой. Ты бы никогда меня не обошёл, — чопорно произнесла девушка, высокомерно задирая подбородок. Раньше Драко жутко бесил этот её жест, но теперь… было в нём словно что-то знакомое. Словно из другой жизни. Он закатил глаза на свои безумные мысли, приходя к выводу, что окончательно сошёл с ума. — Что ж, в таком случае, может, нам поспорить на эту тему за чашкой прекрасного кофе? Кажется, ты говорила, что любишь моккачино? — Ты запомнил, — со скрытым подтекстом, якобы игриво сказала Гермиона, делая вид, что раздумывает над его предложением. — Ну, так и быть. Я согласна. — Ох, большое спасибо за одолжение, мисс Грейнджер, — саркастично хмыкнул Драко, предлагая ей локоть. И когда она ухватилась за него, с неба градом посыпался дождь, заставляя их ускориться и промокнуть до нитки. Но почему-то никто из них совсем не расстроился.

***

Гермиона прижала руку к сердцу, пытаясь остановить его, пожалуй, излишне быстрый бег. Они уже в пятый раз встречались с Малфоем на набережной возле чёртового моста, и это её здорово напрягало, потому что попахивало каким-то тайным заговором. Девушка увидела его снова, когда он не отрывал взгляда от земли, спрятав руки в карманы пальто. Она тут же ринулась в другую сторону, чтобы не врезаться в него по их старой традиции. Но, конечно же, её больше пугали собственные чувства. Она стала собой. Начала заниматься теми вещами, которыми всегда хотела. Её жизнь восстанавливалась с удивительной скоростью, и Гермиона чересчур сильно видела здесь влияние Малфоя. Он словно стал каким-то ориентиром в её мире, показывая правильную дорогу. Ведущую неизменно к нему. Грейнджер поверить не могла, что этот мужчина является тем самым мальчиком, который обижал её в школе. Она будто забыла всё их прошлое. Все прошлые обиды. И начала сначала. Только вместе с ним. Они будто оба избавились от груза, что не давал им жить в полной мере. И теперь лишь один вопрос оставался открытым: какого чёрта они постоянно встречаются? И всегда на мосту! Гермиона не верила в судьбу, хоть, когда отчаивалась, и позволяла существовать подобной ахинее у себя в голове. Но здесь другого объяснения попросту не было. Они вечно сталкивались друг с другом, словно им кто-то нагло кричал в уши, что нужно остановиться и посмотреть по сторонам. В данном случае в глаза тому, кто перед тобой. Она снова прижала руку к сердце, боясь отпустить его из своих ладоней. Оно будто рвалось навстречу Малфою, но дурацкая хозяйка никак не давала ему того, что было необходимо. — Грейнджер? — голос Драко заставил её испуганно подскочить на месте и перевести на него поражённый взгляд, в котором застыло огромное количество вопросов. — Малфой, ты… привет, — буркнула она себе под нос, не теряя своего затравленного вида. Парень нахмурился, бегая глазами по её лицу в поисках ответов. Он сделал шаг к ней, и Гермиона отшатнулась, не в силах справиться со своими непонятными чувствами. Драко поднял ладони вверх в сдающемся жесте, не решаясь сократить между ними расстояние. — Грейнджер, ты в порядке? — теперь она слышала лишь тревогу, но легче от этого не становилось. — Нет... Нет, я не знаю, что со мной, — прошептала девушка, ощущая, как ресницы слипаются от надвигающихся слёз. — Ты… я… мне так страшно. Я не понимаю, что происходит. Я… — Эй, Грейнджер, посмотри на меня, хорошо? — Драко нагло подошёл к ней, видя, что она начинает паниковать на ровном месте. Он взял её лицо в ладони, вынуждая заглянуть ему в глаза. — Всё хорошо. Ты не одна. Гермиона замерла под его взглядом, чувствуя себя как дома. Она не понимала, почему Малфой неожиданно стал таким важным человеком для неё. Она не хотела каких-то непонятных чувств к нему, что только сильнее бы всё запутало в её жизни. Она мечтала по-настоящему влюбиться, но никак не представляла, что этим парнем станет Драко. Чёртов парадокс. Насмешка судьбы. Или… гораздо большее, чем может показаться? Малфой не прекращал поглаживать её щёки, пока она более-менее не успокоилась. Как только её дыхание нормализовалось и перестало напоминать рваные вдохи, парень сделал маленький шаг вперёд, отчего они почти соприкоснулись носами, несмотря на их разницу в росте. Которая, к сожалению, ей слишком сильно нравилась. — Иди ко мне, — шепнул Драко ей на ухо, резко прижимая к себе, обнимая. Он опустил подбородок ей на макушку, позволяя уткнуться холодным кончиком носа ему в шею. Гермиона опустила веки от чувства покоя и теплоты на душе, осознавая, что эти прекрасные ощущения даровал ей именно Малфой. Наверное, было неправильно так быстро начать ему доверять, но какая теперь разница? Внезапно она поняла, что совершенно ни о чём не жалеет. — Предлагаю горячий чай и хорошую компанию. Ну, если ты, конечно, считаешь меня таковой, — хмыкнул Драко, звуча немного неуверенно. Девушка спрятала улыбку в воротнике его пальто, позволяя себе ещё секунду постоять рядом с ним. Как только она чуть отстранилась от него, Малфой моментально сжал руки на её талии, не давая отступить ещё дальше. — Я не против, — робко сказала Гермиона, ловя довольный взгляд парня. Драко кивнул и, снова притянув девушку к себе, трансгрессировал с ней в свою квартиру.

***

— Ой, — пискнула Грейнджер, когда едва не подвернула ногу при приземлении в квартире Малфоя. — Осторожно, — он поймал её, не давая упасть, когда девушка начала заваливаться на бок, и, подхватив на руки, аккуратно опустил её на чёрный кожаный диван в центре гостиной. — Спасибо, — смущённо сказала Гермиона, чувствуя себя как не своей тарелке. — Расслабься, Грейнджер, — Драко фыркнул и закатил глаза. — Обустраивайся, а я пока накрою на стол. Не стесняйся. Парень ещё раз внимательно посмотрел на неё, а после резко развернулся и покинул комнату, видимо, направляясь в сторону кухни. Лишь когда он ушёл, Гермиона позволила себе оглядеться. Квартира Малфоя, разумеется, была жутко помпезной и огромной. Но, на удивление, здесь не было портретов предков или ужасно странных ваз. Всё было просто и со вкусом. Пожалуй, немного аристократичным. Кажется, Драко был минималистом, потому что она не увидела фотографий семьи или друзей. Не увидела бессметное количество подушек, которое имелось у неё дома. Не увидела любую другую мелочь, говорящую хоть немного о своём хозяине. Гермиона даже начала подозревать, что Малфой редко находился дома, предпочитая быть где угодно, кроме этого места. Высокие потолки и окна во всю стену — её давняя мечта. Грейнджер всегда нравилось смотреть на ночной город, попивая горячий шоколад, укрывшись любимым пледом. Ей казалось, что это и есть уют. В её понимании — так точно. И теперь, смотря на вечерний Лондон, находясь в квартире мальчишки, которого она когда-то терпеть не могла, Гермиона чувствовала себя жутко спокойной и… счастливой. — Идём, — Драко так неожиданно появился из-за угла, что она снова подскочила, теперь едва не упав с дивана. Он заметил это и рассмеялся, протягивая ей руку. — Мерлин, Грейнджер, не будь такой пугливой, я не собираюсь тебя убивать. — Прости, сама не знаю, что со мной, — усмехнулась Гермиона, принимая его руку. Она с удовольствием осознала, что, пока они шли к столу, парень так и не отпустил её ладонь. На кухне Драко Малфоя, наверное, можно было представить хрустальные люстры и длинные столы, чьё расстояние могло сравниться с границей какой-нибудь страны. Но на самом деле кухня была не очень большой, со средним островом посередине, где парень и приготовил всё необходимое для чаепития, которое он ей обещал. Гермиона опустилась на высокий барный стул, сжимая в трясущихся ладонях горячую чашку. Она немного подула на напиток, стараясь полностью сконцентрироваться на происходящем, а не на том, что творится у неё в голове. — Ты живёшь один? — выпалила она, не сразу понимая, что именно спросила. Конечно, он живёт один, идиотка. Стал бы он звать тебя к себе, если бы это было не так? Девушка тряхнула головой, призывая себя к спокойствию. Драко, по всей видимости, её вопрос ни капли не смутил, потому что он просто сделал глоток потрясающего мятного чая, немного задумчиво смотря в окно. — Да, это только моя квартира. Я купил её ещё тогда, когда учился на шестом курсе. Хотел иметь место, куда смогу всегда сбежать. И где смогу всегда побыть один, если захочу, — устало и грустно ответил Малфой, даря ей унылую улыбку. — Раньше мне казалось, что жить одному здорово, но… не знаю, может, это всё чёртов возраст… но мне не хватает… — Кого-то, — подсказала Гермиона, делая глоток чая. Она опустила взгляд на свои руки, чтобы было не так неловко говорить то, что ей захотелось озвучить. — Я не уверена, конечно, насчёт возраста, но я всегда чувствовала, что мне кого-то не хватает. Не знаю почему. Просто… это словно очень важный человек в жизни, который тебе необходим. Так что, я понимаю. Она замолчала и потянулась к зефиркам в шоколаде, удивляясь, что у Малфоя в доме нашёлся такой калорийный десерт. — Как странно, — Грейнджер прищурила глаза, насмешливо говоря: — Кажется, кто-то говорил мне, что не любит сладкое, а теперь я выясняю, Малфой, что ты соврал. Это нехорошо. — Я купил их с надеждой, что ты заглянешь ко мне, — сокровенно признался парень, слишком увлечённо разглядывая погоду за окном. — Что?.. — голос сорвался, и веселье окончательно покинуло её, оставляя место сосредоточенности. Драко хмыкнул, словно уже пожалел, что вообще открыл рот. Он разочарованно покачал головой и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать говорить. — Грейнджер, я… могу представить, как прозвучат мои слова. И я ни в коем случае не издеваюсь над тобой. Я просто… мне нравится наше общение, — выпалил Малфой, слегка покраснев в районе шеи. — И я подумал, что, возможно, у нас бы могло что-то получиться. Мы, конечно, оба упрямые бараны, и, наверное, будет тяжело, но… Чёрт. Он спрятал лицо в ладонях, кажется, слишком сильно перенервничав. Гермиона молча смотрела на его потуги выглядеть излишне уверенным в себе парнем, который не боится признаться девушке в симпатии, и не могла сдержать счастье в груди, когда думала, как долго он собирался пригласить её на чашку чая. Не выдержав, она хихикнула и резко закрыла ладонью рот, чтобы Драко не подумал ничего плохого. Он поднял на неё взгляд, сведя брови на переносице. Видимо, сделав какие-то свои выводы, Малфой кивнул самому себе и поднялся на ноги, отворачиваясь к окну. Грейнджер закусила губу, видя, что натворила. Встав со стула, девушка остановилась возле Драко, кладя ладонь ему на предплечье. — Эй, Малфой, посмотри на меня. — Всё нормально, Грейнджер, — чересчур равнодушно произнёс парень, усмехаясь. — Давай забудем, ладно? Это… недоразумение. — Ты тоже мне очень нравишься, Драко, — быстро сказала Гермиона, пока ещё у неё была смелость и пока он не решил всё за неё. Малфой перевёл неверящий взгляд на девушку, смотря так, словно у неё на лбу вырос рог. Она улыбнулась ему и опустила ладонь на щёку парня, поглаживая кожу, чувствуя кончиками пальцев лёгкую однодневную щетину. — Правда, просто ты выглядел очень мило, и я… немного не сдержалась. Прости, что засмеялась в такой момент, — прошептала она, ощущая волнение в груди. Драко так ничего и не сказал, при этом молчаливо глядя на неё. Грейнджер переступила с ноги на ногу, опять начиная закусывать губу, забывая, что хотела избавиться от этой глупой и вредной привычки. Неожиданно Малфой обнял её за талию и вжал в своё тело одним резким движением, не давая ей возможности вырваться. Гермиона хотела спросить у него, что значит происходящее между ними, но его губы коснулись её, и она забыла обо всём на свете. Девушка просто зарылась руками в его волосы, чувствуя замечательное дежавю в области сердца. Думая, что всё так, как и должно быть.

***

Гермиона проснулась первая. Она медленно подняла веки, чувствуя, что голодный желудок против того, чтобы попытаться снова уснуть. Ощутив тяжесть в области груди, девушка повернула голову на подушке, видя сонное лицо Драко. Он спокойно спал, прижимая её к себе почти до хруста костей. Она улыбнулась, аккуратно поднимая его руку, чтобы появилась возможность выскользнуть из кровати и приготовить им обоим завтрак. С большим трудом Гермиона выбралась из-под тела парня, на цыпочках крадясь к двери, ведущей в остальные комнаты. Грейнджер передёрнула плечами, ища свои вещи. Но оглядев по периметру всю спальню, девушка пришла к выводу, чтобы стоит лучше накинуть что-то из вещей Малфоя, потому что, видимо, вчера он сильно постарался, чтобы она не вздумала от него сбежать. Таких мыслей и близко не было, но Драко об этом знать не обязательно. Увидев свитер парня, в котором он был вчера и который она сорвала с него, когда они чудом добрались до кровати, Гермиона покраснела и быстро надела его, пряча наготу. Снова оглянувшись на Малфоя, она выдохнула, понимая, что он всё ещё спит. Медленно добравшись до двери, девушка вышла из комнаты и направилась на кухню. Как она вчера для себя отметила, Драко жил в благоустроенной квартире, где присутствовало многое из удобств маггловского мира. Разумеется, когда они поцеловались, им больше не было дела до разговоров, но сегодня Гермиона решила, что непременно расспросит Малфоя об этом. Открыв холодильник и найдя продукты только для приготовления омлета, Грейнджер покачала головой, берясь за готовку. Обычно она пользовалась магией, когда готовить было лень, но сегодня девушка отметила про себя, что ей очень хочется позаботься о Драко. Пускай даже с помощью такой мелочи, как завтрак. Пока взбивала яйца с молоком, поджарились тосты. Гермиона напевала себе под нос заевшую мелодию, даже не обращая внимания на появление Драко в коридоре. Он прислонился плечом к стене, с улыбкой наблюдая за её танцами на своей кухне. — Ух, Грейнджер, пощади меня и не виляй так бёдрами, — специально громко сказал Малфой, отчего девушка вздрогнула и чуть не выронила будущий омлет из рук. Она обернулась, прижав свободную руку к груди, видя, что чёртов Малфой стоит и ухмыляется, пока ей с трудом удаётся взять своё сердцебиение под контроль. — Драко, ты дурак, — прорычала Гермиона, возвращаясь к плите, выливая на неё яично-белковую смесь и добавляя туда немного овощей, которые нашлись в холодильнике. Парень по-доброму закатил глаза, отталкиваясь от стены, подходя к девушке и резко притягивая её к себе, зарываясь носом в кудрявые растрёпанные волосы. — Грейнджер, может, просто ты слишком пугливая? — он оставил мягкий поцелуй у неё на шее, довольно любуясь своими метками на девичьей ключице. — Я не виноват, что ты полностью ушла в танец. — Иди к чёрту, Малфой, — фыркнула Гермиона, пожалуй, слишком сосредоточенно следя за приготовлением завтрака. — И вообще, я думала, ты спишь. — Без тебя холодно, — пробормотал Драко в её волосы, заставляя сердце в груди замереть, как и всё остальное тело. Она никак не ожидала, что Малфой вот так просто скажет нечто подобное. Гермиона подозревала, что он начнёт вести себя как полный придурок и будет говорить, что произошедшее между ними ничего для него не значит. Она думала, что Драко станет чувствовать какую-то неловкость из-за того, что они переспали, при этом слишком мало времени проведя вместе. Конечно, Грейнджер не была ханжой и спокойно относилась к сексу без отношений. Когда он у других людей. Себя же она всё же не очень хорошо представляла такой покорительницей мужского пола, и не думала, что ей в принципе интересно такое времяпровождение. Да ничего и не изменилось. Просто… Просто обычно, когда девушка просыпалась рядом с парнем в одной постели, он был её парнем. А тут она плохо представляла, как нужно себя вести. И видя, как Драко спокойно обнимал её, словно это было в порядке вещей, Гермиона немного расслабилась, но всё равно осталась настороже, чтобы в случае чего не показать своей чрезмерной уязвимости перед ним. — Всё хорошо? — он заметил, что девушка полностью ушла в свои мысли, уставившись в одну точку, и поспешил убрать сковороду с плиты, чтобы они не остались без завтрака. Грейнджер опять вздрогнула, проклиная себя за дурацкую привычку пугаться всего на свете. Она неуверенно улыбнулась ему, опуская взгляд, не зная, куда себя деть. Драко всё ещё стоял за её спиной, сжимая девичью талию сквозь ткань свитера, но тем не менее ей по какой-то причине было не по себе. — Так, Грейнджер, что происходит? — Малфой нагло развернул её к себе лицом, заглядывая в шоколадные омуты, которые расширились, как только окинули его смущённым взглядом. Он сдержал ухмылку, понимая, что не стоит доводить девчонку до сердечного приступа. Хотя его торс определённо был весьма доволен таким пристальным вниманием с её стороны. — Я просто не очень хорошо понимаю, как себя вести в таких ситуациях, — честно выпалила Гермиона, складывая руки на груди в защищающемся движении. — Эй, — парень приподнял её лицо за подбородок, не давая отвести от себя взгляд. — Грейнджер, можешь верить, а можешь нет, но у меня такое тоже в первый раз. Глаза девушки расширились ещё сильнее, хотя казалось, что больше попросту некуда. Драко, позабавленный её реакцией, засмеялся, чувствуя себя самым счастливым дураком на планете. — Ох, это… в смысле… вау, — поражённо пробормотала Гермиона, краснея в области шеи. — Как красноречиво, — хмыкнул Драко, решая быть с ней полностью откровенным. — Конечно, после расторжения помолвки у меня были девушки, но с ними я был в отношениях, хоть и весьма коротких. Я не… я достаточно отрицательно отношусь к одноразовым связям. Мне кажется, что именно разум и отличает нас от животных, и вести себя мы должны соответствующе. — Да уж, я и подумать не могла, что ты такой… правильный, — со смешком произнесла Гермиона, ловя улыбку Малфоя. — Так меня ещё никто не оскорблял, — искусственно возмутился он, и они засмеялись, скорее, больше от неловкости, которая практически незаметно испарилась между ними. Грейнджер поймала взгляд парня на своих губах и решила, что, раз они всё выяснили, можно и показать свои настоящие желания. Она сократила расстояние, разделяющее их, и приподнявшись на носочки, прижалась к его рту, углубляя поцелуй. Драко моментально ответил и взял инициативу в свои руки. Он развернул их и посадил Гермиону на остров, расположившись между её ног, которые сразу же обвились вокруг его талии, прижимая ближе к себе. Он опустил ладони на её бёдра, мягко сжимая кожу. Грейнджер немного отстранилась от него, оставляя поцелуй на щеке, переходя на шею. Малфой снова поймал её лицо за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Что такое? — запыхавшимся голосом спросила девушка, не понимая, почему он остановил её. — Разве ты не хотела позавтракать? — с раздражающе самодовольной ухмылкой поинтересовался Малфой, и она осознала, что он просто издевается над ней. Гермиона закатила глаза, легонько ударяя его по плечу. Драко хохотнул, показывая свою чёртову ямочку на щеке, которая была для неё словно каким-то знаком, что всё хорошо и она на своём месте. Девушка коснулась его губ, проводя по ним кончиками пальцев, когда Малфой взял её ладонь, поцеловав костяшки. — Знаешь, мне кажется, что мы должны были найти друг друга, — начал медленно Драко, задумчиво обводя ласковым взглядом её лицо. — Словно были обязаны встретиться на том мосту. Не знаю… у меня такое странное чувство… — Будто всё правильно? — подсказала Гермиона, обнимая его за шею. — Да, — он неверяще покачал головой, притягивая её к себе за талию. — Ещё я хотел сказать, что всегда найду тебя, потому что так и есть, но теперь… я думаю, нужно сказать другое. Я не хочу искать тебя, Грейнджер. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Наверное, такой вариант гораздо лучше, что скажешь? Гермиона растянула губы в трогательной улыбке, зарываясь ладонью в его волосы на затылке. — Я скажу, что не хочу быть постоянно потерянной и не хочу, чтобы меня постоянно искали. Возможно, стоит прервать этот замкнутый круг и просто постараться стать счастливыми? — Отличная идея, — прошептал Драко, соединяя их губы. — Я тоже хочу всегда быть с тобой, — тихо сказала Гермиона в поцелуй, буквально чувствуя, что что-то изменилось после их слов. Словно действительно круг прервался. Словно… им больше не придётся искать друг друга, потому что они уже нашли и теперь не намерены отпускать.