Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

На утро всё было тихо и спокойно. Клоны занимались своими делами, а Вару заметно притих. Куромаку тоже вёл себя спокойно, но часто бросал суровые взгляды на непоседливого валета в течение дня. — Даже непривычно… — Феликс сделал глоток горячего шоколада и посмотрел в глаза Пику, который, вернувшись из гаража, спокойно пил баночку холодного пива. — Ты о чём? — Рогатый поднял взгляд на подсолнух. Брови слегка сведены — обычное его выражение, даже когда он не злится. — Вару не слышно практически. Они с Ромео сейчас душа в душу, вроде. Пик вскинул бровь — это вышло почти незаметно, скорее рефлекс. — Это разве плохо? — Нет, просто… — Феликс немного покраснел. — Это совсем непривычно. Зонтик ещё тише стал, чем был, а про Данте и Габриэля я вообще молчу. Надо срочно что-нибудь вместе поделать. Фильмы смотреть или лучше в настольные игры поиграть всем вместе. Феликс был так воодушевлён, что Пик даже не пытался его остановить. Он только хмыкнул в банку и кивнул — без особого энтузиазма, но и без обычного рыка. Ещё пару дней всё было спокойно — пока Феликс не собрал всех клонов в гостиной. Он подготовил всё, что смог найти: куча настольных игр лежала в коробке посередине комнаты. Сначала некоторые клоны поворчали, но согласились на авантюру. И в гости как раз приехал Фёдор. Ему и выпал шанс выбрать игру. Он выбрал простую, но интересную на первый взгляд — «Uno». Ребята включили музыку и начали играть. Сначала всё было довольно скучно — ходили по кругу, молча, будто выполняли обязанность. Пик хмурился, когда ему приходилось брать лишние карты, и раздражённо вздыхал, когда кто-то слишком долго думал. Но не кричал. Не взрывался. Только брови сдвигал и иногда тихо, сквозь зубы, цедил «ну давай уже». Вскоре Вару начал сопровождать игру своими репликами и пытался закидать Пикового короля картами. На такую тактику Пик просто ждал, когда сменится направление, чтобы уничтожить Вару тем же способом — и делал это с мрачным удовлетворением, едва заметно кривя губы. — Тоже мне стратег, — буркнул он, когда Вару в очередной раз остался с кучей карт. Ребята сидели по парочкам: Ромео, Вару, Пик, Феликс, Куромаку, Зонтик, Фёдор, Габриэль и Данте. Со временем уже не только Вару начал выкрикивать что-то забавное. То и дело кто-то не успевал или забывал сказать «Uno» и брал карты. Ребята шутили и веселились в меру своих возможностей и характеров. Зонтик часто смущённо улыбался, Куро иногда даже шутил — сухо, но метко, Пик хмурился, но без прежней злости, Вару язвил, Ромео шутил и хихикал. И вот в такой прекрасный момент Феликс, смеясь, обратил внимание на Пикового короля. Тот не казался счастливым — он казался спокойным. Раздражение никуда не делось, оно просто стало тише, словно Пик научился дышать, не выплёскивая его наружу. Он хмурился, когда карты шли не так, вздыхал, когда Вару слишком громко радовался, но не вспыхивал. Ни разу за всю игру. Сердце Феликса трепетно забилось, запоминая эту новую черту: как Пик сжимает карты чуть сильнее, чем нужно, как его пальцы барабанят по столу, когда он ждёт своего хода, как уголок губ дёргается — то ли в усмешке, то ли в попытке не зарычать. Но всё рано или поздно заканчивается. Ребята вдоволь навеселились, но были вынуждены разойтись по делам. Фёдора проводили — он прекрасно провёл с ними время и пообещал заглянуть ещё. Короли решили его не посвящать в самы острые моменты жизни клонов Куро и Пик уехали на работу. Зонтик занялся делами по дому. Бубновые начали изучать что-то новое — Габри сидел с книгой, Данте тихо комментировал. Вару и Ромео устроились перед телевизором. А Феликс сидел в комнате и задумывался о произошедшем. Он пытался гнать эти мысли, убеждал себя, что всё это ерунда, что ничего не изменилось. Но перед глазами всё равно стоял хмурый Пик, его сведённые брови, его тихое «ну давай уже». Феликс раскраснелся — сначала щёки, потом уши, потом шея. Он сидел на кровати Пика — не на своей, а на чужой, и не мог заставить себя встать. Мысли крутились, мешались, путались. Одно он понял точно: что-то изменилось. Внутри. И это «что-то» было одновременно страшным и приятным. Он не заметил, как уснул — так и сидел, откинувшись на подушку Пика, вдыхая запах, который уже стал родным. Во сне лицо его разгладилось, и на губах застыла лёгкая, едва заметная улыбка. В комнате было тихо. За окном шумел ветер. Феликс спал и думал о том, что его беспокоит — но во сне всё казалось проще.