Пляж

Все радуются победе после матча. Они снова выбиваются в полуфинал, даже Эндрю какие-то эмоции показал, эта игра его повеселила. Правда, рады не все. Голубые глаза смотрят на море, мимо которого они едут и рядом с ним проведут ночь. Ваймак решил дать лисам немного свободы и возможность провести ночь на пляже, всё равно они были близко к морю сейчас, почему бы и нет. В глазах Нила нет той радости, которая была минут десять назад. Сейчас в них плещется боль, воспоминания пережитой утраты. Его состояние заметил Эндрю, но трогать не стал. Пока что. По прибытию в снятый тренером домик, все разобрали комнаты, и пошли осматриваться. Дом просторный и уютный, самое то для одной ночи тут. Несколько комнат, большая кухня соединённая с гостиной, и прямой выход к морю. Ники как обычно купил алкоголь, чему никто не удивился, а наоборот были рады. Так же они закупились лапшой быстрого приготовления и примерно четырьмя бутылками с водой, по пять литров каждая. Нил сидел за столом вместе со всеми, молча ковыряя вилкой в лапше. Эндрю следит за взглядом и действиями Нила, пытаясь понять и сопоставить все за и против. Он мог бы сказать, что ему всё равно, но это не так. С Нилом явно что-то не так. Самыми первым на пляж ушли Мэтт с Дэн, а там и все остальные потянулись. Но только Нил остался стоять в дверях дома. Несколько минут он над чем-то думал, и развернувшись, направился к другому выходу на берег. Более заброшенный, но такой же чистый и просторный, тут тише и спокойнее, но и больнее в несколько раз. В нос ударил неприятный запах бензина, горящей плоти в смеси с морским воздухом, ужасное сочетание. Его бы стошнило прямо сейчас, но он смог сдержать рвотный позыв. Пляж так похож на тот, где он похоронил мать. Она оберегала его всеми силами, старалась защитить и отгородить от жестокого мира. Будь она жива, он не смог бы посмотреть ей в глаза. Он пустил все её труды на смарку, но зато теперь всё хорошо. Хорошо же? Отца больше нет, он в безопасности. У него есть дом, семья и тот, кого он любит, и его любят в ответ. Перед глазами начали пролетать все моменты, которые сохранила его память, связанные с мамой. Её глаза, волосы, улыбка, тепло спины, тяжёлые руки, что отвешивали ему подзатыльники и бережно заклеивали каждую ранку на теле. Иногда хотелось снова ощутить их тепло, хотя бы на пару секунд. Но следом за всем этим, при взгляде на песок под ногами, который немного щекотал кожу, появлялось дикое отвращение. Всплывали воспоминания о том, как он обливал салон бензином, сидел перед горящей машиной, смотря как от мамы остаются лишь обугленные кости. Как закапывал её останки в ещё не остывший от солнечной погоды песок. Жар от металла и не до конца догоревшей обивки кресел обжигал тело, а вес и треск костей резал душу и сердце на части. Он не плакал тогда, мозг был слишком перегружен и был в сильном шоке, чтобы осознать горе, на это ему потребовалось несколько дней. Будучи еще ребёнком, бегать от отца восемь лет, сжечь и закопать тело матери, думать каждый день о том, как выжить и что делать в случае неожиданного побега. Слишком много для него. Он часто задавался вопросом, почему он ещё жив и здраво мыслит? Почему не сошёл с ума ещё в ту ночь, сидя перед горящей машиной? Почему он не плакал и не кричал, а просто смотрел, как там, в железной клетке горит последний в его жизни дорогой человек? Неужели уже тогда понимал, что ему не быть на этом свете счастливым? - Нил,- голос вывел его из бесконечного потока мыслей. Он остановился, лишь сейчас ощутив холод воды, в которой был почти по середину бедра. Как он не заметил то, что начал заходить в воду? Настолько сильно ушёл в себя? -Нил,- голос был уже ближе. Обернувшись, он видит Миньярда, в глазах которого помимо равнодушия, было беспокойство и непонимание происходящего. Эндрю в пяти метрах от Нила и даже оттуда, несмотря на небольшое расстояние и шум воды, слышит прерывистое дыхание и стук сердца Нила. - Там холодно, иди сюда,- на удивление спокойно говорит Эндрю. Нил не сдвинулся. В ногах нет сил, если он сделает шаг, упадёт. В следующую секунду ноги Эндрю погружаются в воду, он подходит всё ближе к Нилу, и последнему кажется, словно сейчас сорвётся. Горячая рука, что коснулась бледной щеки Нила, была как спасательный круг, за который Нил хватается, сжимая запястье. Брови дрожат, губы шевелятся в попытке что-то сказать, но голоса нет, а тело словно сковало, лишая возможности что-либо сделать. В глазах напротив он находит родное спокойствие. Видит в них некое разрешение ослабить броню и дать эмоциям выйти наружу. И Нил слабеет. По щекам, наверное, впервые за пять лет потекли горячие слёзы, обжигая глаза и щёки, отдавая в глотке какой-то неприятной горечью. Уголки губ подрагивают в нервной улыбке, зубы впиваются в нижнюю губу, лишь бы та не дрожала так сильно. Сдавленный всхлип, ещё один.. ещё..Больно. В итак солёное море капают слёзы. Слёзы, которые Нил не выпускал очень долго, боясь их и того, что потом уже не сможет их остановить. Рука Эндрю переместилась на шею, пальцы осторожно коснулись затылка и начали тянуть ближе. Расслабленное тело поддалось манипуляции. Лоб оказывается на плече Эндрю, дрожащие руки вцепились в чёрную футболку на груди, ноги все ещё держат вздрагивающее от истерики тело. Миньярд молчит. Он не знает что нужно сделать, но понимает, что сейчас должен быть тут, с ним и просто дать опору и подставить плечо. Но впервые для того, чтобы Нил смог выплакаться. Эндрю не знает сколько времени прошло, наверное чуть больше десяти минут? А может меньше, но это не важно. Сейчас Нил дышит ровнее и слезы уже не текут ручьём с опухших и покрасневших глаз. Периодические нервные всхлипы и дрожь в руках никуда не ушли, но на душе стало немного легче. Ему нужно было выплакаться и выпустить эту боль. Всхлипы заглушал шум воды, они словно одни в этом мире. Кроме них и бескрайнего моря нет никого. Взгляды встретились. Один с нотами переживания где-то глубоко внутри. Другой опустошенный и просящий о помощи, наверное третий раз почти за два года, такое пугающие чувство. И Эндрю помогает, он тянет его к себе, мягко целует и после в самые губы шепчет. - Я здесь, перед тобой. Расскажи всё, не держи в себе,- тёплая ладонь всё ещё на его щеке, большой палец гладит шрам, размазывая остатки слёз по его щекам. И её тепло помогает прийти в себя и осознать что он не один, он ещё живой. Страдания и смерть матери была не напрасна. - Я похоронил маму на пляже, когда она умерла от полученной раны.. Я сжёг машину вместе с её телом, закопав кости в песок. Я помню жар металла, запах горящей плоти, бензина и обивки, даже сейчас ощущаю его. Тошнит от него,- Нил слабо усмехнулся, опуская немного голову, щекой упираясь в ладонь Эндрю. - Я хотел бы ненадолго ощутить её прикосновение, хотя бы на несколько секунд. Последнее её прикосновение ко мне, это лёгкая боль. Она впилась ногтями мне в руку, требуя повторить все наши правила и обещания. Её последние слова я не смог разобрать. Она умерла и тогда.. Я остался один,- Нил говорит это спокойно, но в душе целый ураган чувств. Разных, но все причиняли небольшую боль, которая суммировалась и становилась ещё сильнее. Эндрю снова вывел его из потока мыслей, дергая за руку. Он ведет его к выходу из моря, прочь от него. По дороге к дому они слышат голос Дэн и Эбби, что зовут их к ним, но Эндрю игнорирует и Нил делает то же самое. Сейчас он слишком устал для чего-то, и держать маску "Всё в порядке ", не выйдет. Красные глаза выдадут его. В доме тихо, спокойно, словно за его пределами не шумит огромное море и не кричат чайки. Это купол. Это место, где они под защитой. Уйдя в их с Нилом комнату, Эндрю закрыл дверь и стянув мокрую одежду, повесил её на небольшую сушилку, Нил сделал так же, но остался стоять у сушилки, глядя на дрожащие пальцы рук. Словно он несколько часов не выпускал из рук клюшку и все бил по воротам, бил, бил.. Бил.. Его руки впервые тряслись от истерики, не безмолвной, когда смотришь в стену и ничего не видишь, ощущая дикую панику. А когда с глаз текут слёзы.. Больно в груди, жжет глаза, колит в глотке и щекотно в носу. Такое противное чувство сначала, а потом так легко.. - В стене скоро дырка будет от твоего взгляда, - и снова из мыслей его вывел голос Эндрю. Он сидел на кровати в одной футболке. В комнате тепло и даже душно, не помешало бы окно открыть. Нил не способен сейчас на что-либо, поэтому направился к кровати, падая на мягкий матрас, от чего Эндрю слегка подбросило. Через несколько секунд рядом с Нилом лёг Эндрю. Он запустил в рыжие пряди пальцы, мягко перебирая их. Это как ритуал, чтобы успокоить и в то же время дать понять, что ты рядом. И это помогало. Тишина не была тяжёлой, наоборот, приятной и обволакивала со всех сторон. Нилу было хорошо сейчас, спокойно, на душе уже не лежал тот груз, что был последние два часа. А всё было так лёгко. Он рассказал о том, что его беспокоило, его выслушали и дали выплакаться. Даже этого не заметил как уснул. Он сопит в подушку, дыша ровно и уже не всхлипывал раз в три минуты. Тело полностью расслаблено, погрузившись в сладкий сон. Подсознательно он знает, тот, кто не даст в обиду и будет с ним, пока он не проснётся. И это правда, Эндрю был рядом, пусть и засыпал. Но часто просыпался, когда Нил крутился во сне, вздрагивал или что-то невнятно мычал. Да, он переживал. Нил никогда не плакал, даже после возвращения от отца, когда всё было мягко сказать, пиздец как плохо. Он явно долго копил это в себе, и пусть неохотно, но Эндрю признавал то, что сейчас Нилу надо дать отдых от всего, хотя бы на пару дней, что он и планирует сделать. Через пару часов в комнату зашёл Ники. Он собирался что-то радостно и громко объявить, но сразу же заткнулся, увидев взгляд Эндрю. Тёмный и явно намекающий, один звук и в горло прилетит нож. Глянув на мирно спящего Нила, в волосах которого все ещё была ладонь Эндрю, чуть нахмурился. Хэммик плюс-минус знал их фишки, поэтому удалился без лишних вопросов, тихонько прикрывая за собой дверь. Странная любовь и отношения, но в них больше всего понимания. Оба понимают по взгляду, по тону или действиям, что не так. Как надо прикоснуться и надо ли вообще. Как позвать и вывести из мыслей в нужный момент. Подход у каждого разный, но у каждого рабочий. Доверие на высшем уровне. Они любят. Они боятся потерять последний лучик в своей жизни и надежду на спасение. Они ведь тоже люди. Они дети, которые хотели любви. У каждого был свой пляж на котором они похоронили последнюю надежду на счастье и свободу от самих себя. И этот же пляж свёл их, согрел лучами солнца и дал ещё один шанс на счастье и любовь.